На острие конька (16+)

Утро было спокойным и чуть натянутым, как бывает после разговоров, которые не договорили до конца.

Лила сидела за столом, поджав под себя ногу, листала что-то в телефоне и время от времени поднимала взгляд на Киару. Не с вызовом, не с прежней колкостью, а будто проверяя, на месте ли она, всё ли между ними в порядке.

— Хлопья будешь? — спросила она, протягивая коробку.

— Давай, — ответила Киара и поймала себя на том, что говорит мягче, чем вчера.

Мама поставила на стол тарелки, папа наливал кофе. Разговор шёл о мелочах, о погоде, о пробках, о том, что Лиле сегодня позже в школу.

Всё было почти нормально. Почти.

— Тебя отвезти? — спросила мама, когда Киара допивала чай. — Я всё равно еду в ту сторону.

Киара подняла глаза слишком быстро.

— Нет, — ответила она сразу, а потом добавила, чуть поспешно,— Я договорилась с Эмили. Мы поедем вместе.

Мама кивнула, не уточняя.

Киара поспешила собраться и выйти из дома. Она не хотела этого замкнутого пространства машины, где любой вопрос звучал бы слишком прямо. Ей хотелось дороги без слов. Поехать одной и настроиться на тренировку.

Она вышла из дома, спустилась в метро, позволяя толпе растворить её.

Киара пришла почти вовремя. Не опоздала, до начала льда оставалось ещё несколько минут, но для неё самой это ощущалось неправильно, будто она шагнула в кадр с задержкой.

Обычно в этот момент она уже была на льду.

Обычно, она уже разогретая.

Разминка.

Первые круги.

Проверка лезвий.

Дыхание.

Обычно ритм катка возникал вокруг неё.

Сегодня она услышала его снаружи.

На лестнице академии сквозь стены пробился приглушённый бит чужой программы, и в голове кольнуло, я обычно уже там.

Киара села на скамью в раздевалке, развязывая кроссовки медленнее, чем всегда, будто тянула время. И только тогда заметила, что в голове крутятся не входы в прыжки и не рисунок дорожки шагов.

Совсем другое.

Слова.

Взгляды.

Как он смотрел вчера.

Не постоянно, не навязчиво, но задерживаясь на долю секунды дольше.

Как быстро отвёл глаза, когда она это заметила.

И девочки. Их фразы, брошенные между делом, но оставшиеся внутри.

Она встряхнула головой, словно могла выбить эти мысли движением, и потянулась к конькам.

Ничего не изменилось.

Лёд был тем же.

Тренировка была той же.

Но она приехала на полчаса позже своего внутреннего ритма.

И именно это выбивало сильнее всего.

Она быстро переоделась. Закинув сумку в шкафчик она, в торопях, буквально за две минуты, разогрелась на полу раздевалки, затем выбежала на лёд.

Лёд был свежим, чуть звонким, по нему уже успели нарисоваться несколько линий.

Другие фигуристы начинали разминку, кто-то тянулся у борта, кто-то делал перекаты, кто-то пробовал шаги.

Киара сделала первый круг, ровный, выверенный, правильный по рисунку, но пустой по ощущениям.

Тело входило в привычный режим, а внимание словно запаздывало на полсекунды.

На втором круге она ускорилась, поднимая колено выше, добавляя мощность в толчок.

На третьем она включила привычное давление на лезвие, заставляя себя делать, а не думать.

Киара засунула один наушник в ухо и включила Dangerous Affairs, тихо, не на полную громкость, как всегда во время рабочих прогонов.

Музыка легла на лёд тяжёлым, вязким ритмом.

— Ты сегодня где? — спросила Эмили, подъехав к ней бок о бок.

Киара слегка тряхнула головой, подруга появилась неожиданно.

— Здесь.— автоматически ответила она, переходя на перекаты.

Киара доехала круг, только потом съехала к борту и опёрлась на него предплечьями. Лёд под коньками был холодным, надёжным.

— Я... немного выбилась из ритма, — сказала она наконец.

Эмили кивнула, словно так и думала.

— Из-за чего? Из-за Саймона?

Киара подняла взгляд.

— Очень заметно? — спросила она, не останавливаясь, продолжая резать лёд широким, обрывистым дугообразным шагом.

Эмили догнала её и поехала рядом, подстраиваясь под темп.

— Немного,— сказала она без колебаний. — Ты катаешь по кругу кусками. Обычно у тебя всё собрано в одну линию, даже на разминке.

Киара замедлилась, сделала ещё один неровный поворот и только потом остановилась у борта.

— Мне не спокойно, чувствую себя странно.

— Это совсем на тебя не похоже.

Киара усмехнулась, коротко, без веселья, но с благодарностью за прямоту.

— Отличное наблюдение.

— Это всё из-за Холдена?

Имя легло в центр мысли, как точка в конце предложения.

Киара сжала пальцы на борту.

— Это не то, что ты думаешь, — сказала она быстро.

— Я пока ничего не думаю, — мягко ответила Эмили. — Я слушаю.

Киара провела пальцами по холодному металлу кромки.

— Он ничего не делает, — сказала она. — Вообще. Ни шага за грань. Даже близко.

— Но? — тихо подсказала Эмили.

— Но... я начала замечать вещи, — выдохнула Киара. — И думать о них. А я ненавижу думать о том, что не могу контролировать.

Эмили чуть наклонила голову.

— Какие вещи ты начала замечать? Его взгляды? — уточнила она.

Киара кивнула.

— Да, его взгляды и разные внезапные паузы...

Слово повисло между ними, не драматично, но ощутимо.

— И тебе это мешает? — спросила Эмили.

— Не знаю, я будто не замечала ничего до того, как вы с девочками сказали мне, что что-то не так— сразу ответила Киара. — Мне вообще обычно ничего не мешает.

Эмили какое-то время молчала, следя за тем, как мимо них кто-то делает тройной Риттбергер.

— А ты точно уверена, что он делает что-то не так? — спросила она осторожно. — Может быть... ты просто сама уже не там, где была раньше?

Киара резко на неё посмотрела.

— В смысле?

— В том смысле, — медленно ответила Эмили  после короткой паузы, — что раньше у тебя, возможно, не было времени задавать себе такие вопросы.

Она снова отвела взгляд на лёд, будто там ответ был проще.

— Я знала, что делаю и зачем. Шаг, элемент, задача, дальше снова. Без вариантов.— Киара сжала пальцы на бортике, продолжив,— А сейчас... сейчас я всё равно делаю то же самое, но внутри как будто появилось место для сомнений. И мне это не нравится.

Эмили коротко выдохнула.

— Я не думаю, что он делает что-то неправильно. Честно. Он тренер. Он требовательный. Он всегда был таким.

Эмили повернулась к Киара снова, уже спокойнее.

— Я думаю, что тебе нужно полностью погрузиться в тренировки и возможно эти сомнения сами по себе отпадут. Если у тебя места в голове не будет, то и пылиться им негде будет. — предлагает Эмили.

Киара замолчала, потом добавила тише:

— Ты права. Я совсем не привыкла, что что-то выбивает меня из рабочей линии. Я так никогда себя раньше не чувствовала.

Она качнула головой.

— Вот и всё. Постарайся направить все свои мысли на тренировку, как ты делала раньше.

Киара кивнула, закусив губы. Её взгляд невольным образом зацепился за тренеров на другом конце катка. Хартманн и Саймон стояли рядом, что-то обсуждая.

Саймон стоят немного боком к ней, говорил о чём-то, показывая жестом линию дорожки фигуристке на льду.

— Ты думаешь, что это... странно? — спросила Киара негромко.

Эмили пожала плечами.

— Со стороны всё странно, когда люди начинают молчать про очевидное, но он профессионал и ты тоже. Просто между вами есть плотность. Как в связке, где много шагов и ни одного лишнего.

— Значит, Лора не просто так сказала... — пробормотала Киара, продолжая вести конёк по дуге, будто разговор был частью движения.

— Лора чувствует динамику, — ответила Эмили. — Но не делает из неё трагедии и я бы на твоём месте тоже не делала.

Киара усмехнулась почти незаметно.

— Ты удивительно спокойна.

— Потому что я вижу тебя, — сказала Эмили прямо. — И я уверена в одном, если хоть что-то пойдёт не так, первой это остановишь ты.

— ТАК, ЧТО ЭТО ЗА СОВЕЩАНИЕ НА ЛЬДУ?! — кричит Хартманн через весь каток.

Резко, без предупреждения.

Киара и Эмили обе замерли и одновременно посмотрели в сторону борта.

Луиза смотрела на них, скрестив руки на груди.

— Может, вы поделитесь, — продолжила она холодно, — что у вас там такого важного, что вы решили остановить тренировку? Или мне теперь под каждого нужно отдельное расписание разговоров составлять?

Несколько фигуристов инстинктивно замедлились, стараясь не смотреть напрямую.

Девочки одновременно извинились и начали раскатываться.

— Почему остановились? Вам особое приглашение надо?

Пауза повисла тяжёлая, рабочая.

— Если вам есть что обсудить, то обсуждайте вне тренировочного времени, — продолжила Луиза, смотря на Киару и Эмили на льду, девочки ездили по кругу, выполняя упражнения, — Здесь либо движение, либо выход со льда. Третьего варианта нет!

Луиза продолжала делать замечания, когда девочки стали выполнять свои элементы. Киара достала наушник и музыка Dangerous Affairs снова набрала громкость.

Киара разогналась резко, почти агрессивно.

Шаги стали длиннее, давление на ребро cильнее. Она позволила телу встать впереди мыслей.

Всё лишнее действительно ушло в сторону, не исчезло, но перестало перекрывать путь.

Саймон Холден вышел на лёд, cкользил по льду, на расстоянии десяти метров от Киары.

— Давай переход к каскаду лутц плюс тулуп, затем дорожка.

Киара не ответила.

Она встала в начальную позицию середины программы, корпус слегка подан вперёд, правая рука, как будто отталкивает невидимую стену, левая прижата к груди. На ударах музыки она медленно разворачивается, словно вспоминая, куда идёт, затем резко выстреливает в диагональ, глубокий наружный, смена, перекрёстные шаги.

Эта середина была сердцем программы, она идёт на каскад, внутри всё сжимается и разворачивается одновременно.

Киара делает ритм на ребрах, глубокий правый вперёд, твиззл в сильную сторону, сразу смена направления, стопорящий трёхкратный поворот и резкий акцент плечом в такт удару барабанов.

Линия рук не «красивая», а рваная, нервная. Пальцы не вытянуты, а слегка согнуты, будто что-то удерживают.

Саймон мотает головой и поднимает руку.

— Стоп!

Киара тормозит.

Саймон подъезжает, расстояние буквально метр между ними.

— Перестань сомневаться. Больше уверенности в шаге.— объясняет Саймон.

Киара кивает и опускает глаза на коньки.

— Давай ещё раз.— спокойно говорит он.

Он снова скользит по льду.

Они становятся бок о бок, на полкорпуса разницы.

Музыка запускается снова.

Саймон ведёт не касаясь, но задавая рисунок, резкая смена веса с внутреннего ребра на внешнее, небольшой сдвиг бёдер, короткая остановка посреди диагонали, где всё тело будто тянет вперёд, а стопы держат на месте.

Киара копирует не форму, а внутреннюю логику. Она слышит, где он «ломает» движение, не доводит красивый разворот до конца, обрывает вытянутую руку в середине, вместо плавного поворота делает резкий, как отдерганный.

— Вот здесь, — он останавливается ровно в тот момент, когда её плечи снова автоматически раскрываться. — Тут противоречие, вложи это в движения.

— Противоречие?

— Вся программа про это, ты забыла?— спрашивает Холден.

Киара мотает головой и тут же возвращается на исходную и пробует снова.

Резче.

Жёстче.

Меньше «красиво», больше честно.

На этот раз, когда музыка доходит до того самого акцента в середине дорожки, она буквально замирает на полсекунды, позволив корпусу чуть податься вперёд, будто её чуть качнуло изнутри. Рука не раскрывается до конца, пальцы останавливаются раньше, оставляя линию недосказанной.

Саймон кивнул, не сразу, а после полной связки.

— Так, — сказал он. — Почувствуй это... тебе нужно прям через себя это провести.

Киара кивала, но голова не всегда поддавалась.

Дальше день пошёл по привычному рабочему ритму, куски, склейки, повтор связки с разной скорости, вставка прыжков в нужные музыкальные акценты.

Луиза Хартманн подходит, комментирует то дорожку, то вход в тройной аксель, Майкл Ферри успевает дать замечания другим.

Но основная линия дня всё равно тянется между Киарой и программой.

Киара выходит на середину льда для полного проката и именно здесь всё начинает расползаться.

Сначала мелочь, чуть задержанный выезд из тройного акселя, где она обычно идёт смело вперёд. Потом, сглаженная грань в конце дорожки, где должна быть резкость. И, наконец, во второй половине программы, когда Dangerous Affairs вступает в более густой, давящий отрывок, она падает с четверного лутца.

Саймон замечает, что то-то не так, но сразу не останавливает.

Он продолжает наблюдать.

Затем, в один момент, уже делает шаг к пульту, чтобы остановить музыку, но его опережает громкий голос Хартманн.

— СТОП!

Звук рубится, как ножом.

Киара, по инерции проехав ещё метр, останавливается и поднимает взгляд.

В зале автоматически становится тише.

— Что это было? — спрашивает Луиза без  повышенного тона и от этого звучит жёстче.

Киара выпрямляется.

— Я...

— Нет, — перебивает Луиза. — Не «я». Я спрашиваю, что происходит? Ты срываешь все элементы.

Пауза тянется чуть дольше, чем позволено.

— Ты сбила связку второй раз подряд, — продолжает Хартманн. — Не потому что это сложный элемент, а потому что ты вообще не здесь.

Саймон Холден делает полшага ближе, но не вмешивается.

— Ты умеешь это делать, — говорит Луиза. — Ты знаешь, как это делать. Так какого чёрта ты смотришь сквозь лёд?

Киара сглатывает, но взгляд не опускает.

— Я пытаюсь... — отвечает она, чуть тише обычного, но ровно.

— Нет, — отрезает Луиза. — Ты присутствуешь, но не работаешь. Это разные вещи.

Она жестом указывает на лёд.

— Здесь нельзя кататься наполовину. Не в этой группе. Не на этом уровне!

Плечи у Киары напряжены, челюсть сжата, но ни одной попытки оправдаться.

— Если ты устала, то свободна, — продолжает Луиза. — Если тебе тяжело катать такой контент, то меняем план.

Пауза.

— Если ты не хочешь быть здесь целиком, то сходи погуляй и вернись, когда будешь готова работать!

Киара виновато смотрит на лёд под ногами.

— У нас нет места для «где-то», — добавляет Луиза. — Или ты здесь вся целиком и полностью или уходишь и не мешаешь остальным.

Справедливо ли это, вопрос отдельный Эффективно ли это, определенно да.

— Я здесь, — говорит Киара.— И я готова.

— Тогда докажи. — говорит Хартманн и поворачивается к Саймону.— Включи заново.

Он включает музыку.

Киара резко отталкивается.

Снаружи спокойно. Внутри сжатый узел..

На этот раз она идёт в программу злой и собранной.

Прыжки не идеальны, но более устойчивы. Дорожка острее, чем была за весь день.

В середине она не даёт себе «красоты», только нужную трещину. В финале, чуть тяжёлое дыхание, но ни одной пустой паузы.

После окончания музыка глохнет на последнем аккорде.

Несколько секунд тишина.

Хартманн закатывает глаза.

— Возьми перерыв, если устала. — бросает она и уходит к борту, не добавляя больше ни слова.

Киара подъезжает к бортику. тяжело дыша. Саймон подходит ближе, но так, чтобы их разговор не уловили другие.

— Ты как? — тихо спрашивает он.

— Нормально. Немного передохну и продолжим.

Не дождавшись ответа, Киара подъезжает к калитке, берет защиту для лезвий и садится на скаймейку.

— Если тебе что-то нужно...

Киара оборвала Саймона без слов, лишь кивнула и закрыв глаза, откинула голову назад.

После тренировки Эмили догоняет Киару.

— Теперь я точно знаю, — говорит она негромко. — Ты сегодня была не в себе.

— Знаю...

Киара стягивает перчатки, поправляя рукава куртки.

— Я начала слишком много думать, — признаётся она. — О вещах, которые не должны мешать.

Эмили идёт молча.

— Я привыкла, что внутри... тихо, — медленно говорит она. — А сейчас там многолюдно.

Эмили слегка качает головой.

— Это не слабость.

— Я знаю, — отвечает Киара. — Это просто неудобно.

— Неудобно не значит опасно, — говорит Эмили. — Ты умеешь держать границы. Сегодня ты просто отвлеклась. Бывает. Завтра будет лучше.

Киара выдыхает глубже.

— Спасибо.

— Если что я рядом.

Киара лишь кивнула.

Разговор на этом закончился сам собой.

Они переоделись, закинули сумки на плечи и вышли из раздевалки вместе с остальными.

В коридоре было почти пусто. Свет приглушённый, эхо шагов глухое.

Сегодня никто не стоял у выхода. Ни сбоку, ни у турникетов.

На улице было прохладно. Лора и Ребекка свернули к парковке, махнув на прощание. Киара и Эмили пошли к метро. Некоторое время просто молчали, не из неловкости, а потому что слова уже были не нужны.

— Завтра будет лучше, — сказала Эмили, когда они остановились у перехода.

— Надеюсь.— ответила Киара.

Мысли не исчезли полностью, но постепенно заняли правильное место.

И этого на сегодня было достаточно.