Глава 41 - Прыжок изнутри
Гданьск проснулся холодным и влажным, как море, к которому он прижимался боком. Утро короткой программы начиналось с хрустящей тишины.
Девочки проснулись рано, тревога и предвкушение всегда будили раньше будильников.
Киара сидела у окна гостиничного номера, глядя на раскиданные по набережной жёлтые огни.
Внизу тихо проходили люди, их шаги тонули в сыром воздухе.
Лора ещё спала. Или делала вид, что спит.
Лицо её было напряжённым, губы зажаты.
Киара медленно растягивала руки, плечи, бёдра.
Тело слушалось сегодня иначе, ощущалось лёгким, собранным, будто внутренний хруст льда внутри неё наконец-то сложился в цельную, ровную поверхность. Каждый изгиб, каждый поворот в суставе был ей понятен. Как будто её собственная программа уже звучала где-то внутри, тихо, ещё без музыки.
Она посмотрела на свой костюм, глубокий тёмно-синий, рассыпанный блестящими точками, которые при свете становились похожи на звёзды над ночным морем.
Внизу у ресторана гостиницы уже сидели команды. Большие столы, тонкие чашки кофе, тихие голоса.
Лора смотрела в окно, будто пыталась увидеть Гданьск насквозь. Ребекка нервно мешала чай. Эмили почти ничего не ела.
Саймон пил кофе медленно, слишком медленно. Как человек, который удерживает мысли под поверхностью. Луиза Хартманн спокойно завтракала яичницей.
Каток Гданьска казался просторным, и воздух в нём пах морской солью, странное ощущение для дворца. Свет прожекторов падал на лёд широкими пятнами, превращая его в зеркальное море.
Первый шаг по нему был ровным, мягким и уверенным.
Киара всегда любила первые минуты пробного льда, на них раскрывается правда.
Лёд показывает, кто действительно готов.
Она сделала лёгкий разгон, тело отозвалось гладко, почти воздушно.
Повороты были мягкие, руки спокойные.
Тройной аксель в разминке приземлился с тихим щелчком, ровно, без малейшего колебания.
Потом ещё один.
Второй был такой же уверенный.
Ребекка остановилась и посмотрела на неё с удивлением.
— Ты сегодня... прям в боевом настрое, — сказала она.
Киара ощущала ясность.
Эмили же выглядела не важно.
На втором прыжке её повело, спина не выдерживала заходов.
Саймон видел. Майкл видел. Даже Луиза видела и впервые за долгое время её взгляд стал мягким.
Эмили настояла на выступлении после того, как доктор выписал ей обезболивающие таблетки. Она мазала спину гелем, который охлаждает, но боль постепенно становится сильнее.
Когда настало время выходить на короткую программу, сердце Киары билось спокойно, будто знало, что пора.
Она стояла у бортика, глядя на лёд.
Музыка началась, тихая, сильная, прозрачная. Она сделала вдох и вышла.
Первый элемент, тройной аксель с тройным тулупом.
Разгон был лёгким, воздух на взлёте чистым.
Повороты быстрыми.
Приземление мягкое.
Затем вращение.
Быстрое, ровное, с идеальной центровкой.
Она чувствовала, как мир вокруг превращается в кольца света.
В миг, она засомневалась и сделала каскад двойной аксель и тройной тулуп, выполнив точным, как лёгкий штрих пера.
Шаговая дорожка всегда её любимая часть.
Тело двигалось музыкально, точно, спокойно.
Каждое движение было словно разговором с музыкой.
Прожектора отражались от платья, и казалось, что Киара скользит не по льду, а по собственному свету.
Финальная комбинированная крутка была идеальной, руки вытянуты, подбородок высоко, скорость бешеная.
Когда музыка стихла, Киара наконец выдохнула.
В Kiss & Cry Саймон Холден сел рядом, немного наклонившись вперёд.
Лицо серьёзное.
— Что с акселем произошло? — Саймон Холден сказал это спокойно, но жёстко. Без эмоций.
Киара ещё переводила дыхание.
— Я не пошла в тройной, — ответила она прямо.
— Я это вижу, — сказал он. — Вопрос не в том, что ты сделала, а вопрос, почему?
Киара сжала пальцы в перчатках.
— Я боялась сорвать программу.
Саймон коротко кивнул, будто отметил факт.
— Ты же была уверенна, что сделаешь.
— Нет.
— Мы его отрабатывали. Ты стабильно его делала на тренировках. Что случилось?
— Не знаю.
— Ты понимаешь последствия? — спросил он.
— Я потеряла баллы.
— И показала судьям сомнение, — добавил Саймон. — На этом уровне это читается сразу.
Он не повышал голос. От этого было только тяжелее.
— Если ты заявляешь элемент, — продолжил он, — ты обязана его выполнять. Если чувствуешь, что не готова, мы меняем контент до старта, а не по ходу программы.
Киара опустила взгляд.
— Я исправлюсь.
Саймон кивнул.
— Тогда готовься.
На экране появляются баллы за прокат.
Баллы оказались высокими. Очень высокими.
Она выходила первой.
Лора выходит последней пятерке.
По баллам короткой программы, Киара вторая, Лора третья, Эмили пятая.
Вечером в коридорах гостиницы было тихо, но напряжение витало в воздухе, как скрытый шторм.
Лора ушла в номер, Киара пошла в номер к Эмили.
Киара сидела у окна и смотрела на огни набережной. Море вздыхало за домами.
Эмили лежала на кровати, лицом в подушку.
— Тебе нужно сказать им, — мягко сказала Киара.
— Я боюсь.
— Я знаю, — ответила она. — Но ты не можешь продолжать терпеть эту боль.
Эмили подняла голову, глаза были покрасневшими.
— Иногда не так уж и больно.
— Ты должна себя беречь, Эми...
Эти слова оказались последним толчком.
Они вдвоём пошли к тренерам. Киара не могла отправить Эмили одну.
Разговор был тяжёлым.
Саймон слушал внимательно, лицо его становилось всё более напряжённым. Майкл Ферри задавал спокойные вопросы.
Хартманн молчала, но взгляд её был слишком мягким для строгой тренерской.
— Ты не будешь выступать завтра, — сказала она.
Эмили расплакалась.
Майкл Ферри тут же обнял её.
Это то, чего Эмили не хотела услышать.
На утро произвольной программы Киара проснулась раньше будильника.
Она не думала, тело само знало, что нужно делать.
Она дала себе десять минут тишины.
Когда они пришли на каток, на арене уже стоял низкий гул. Болельщики, камеры, свет прожекторов, всё готовилось к большой ночи.
Киара вышла на лёд в разминке.
Холжен и Хартманн наблюдали внимательно, руки скрещены.
Киара делает заход на четверной лутц.
Толпа затаила дыхание.
Она закрутилась.
Приземлилась.
Саймон закрыл глаза на секунду.
Хартманн едва заметно улыбнулась.
Когда объявили её имя, сердце Киары ударило ровно один раз и стало спокойным.
Музыка началась. Она стала частью неё.
Первый элемент, тройной аксель в каскаде.
Небольшой откат на выезде, но чистый.
Потом четверной лутц.
Этот взлёт был будто в замедлении, она чувствовала каждый момент вращения, каждый миллиметр пространства.
Приземление было твёрдым, уверенным.
Зал взревел.
Она не дрогнула ни на секунду.
Следующий тройной аксель, идеально чистый.
Тройной риттбергер на мягком колене, будто в танце.
Комбинация лутц и тулуп была мощная, в воздухе было ощущение взрослой силы.
Каскад с тройным сальховом, чистый и ровный.
Вращения сверкали светом прожекторов, тело крутилось.
Последний прыжок, тройной флип, был лёгким, как финальный штрих.
Финальная поза была высокой, открытой, сильной.
Когда музыка стихла, Киара остановилась, тяжело дыша.
Cделала.
Лёд блестел под ногами, когда она поцеловала его, это был жест благодарности.
Когда она подъехала к бортику, Холден наклонился, обнял её крепко, как человек, который больше не держит себя взаперти.
Хартманн протянула куртку, улыбаясь тайной, удовлетворённой улыбкой тренера, который знает, сегодня она сделала все, что задумала.
В Kiss & Cry все трое сели рядом, и напряжение между ними исчезло.
Они смеялись тихо, обсуждая, как она на шаговой дорожке чуть не задела рукой лед.
— Если бы ты упала на шаговой, я бы тебя вытолкала обратно.— сказала Хартманн.
— Я бы даже не сопротивлялась.
Баллы вывели её на первое место. Программа безупречная.
Лора вышла на второе место по сумме баллов.
На подиуме Киара наклонилась к Лоре.
— Поздравляю.— сказала она.
Лора бросила на неё короткий взгляд, но ничего не ответила.
Киару это больше не волновало.
Камеры щёлкали. Толпа ревела.
Киара чувствовала себя спокойно.
Зал для пресс-конференций в Гданьске был ярко освещён, лампы били сверху ровным белым светом, от которого стол казался почти ледяным. На передней панели стояли три таблички:
1. Kiara Dalton - GBR
2. Laura Reed - GBR
3. Astrid Kjarve - EST
За спиной у девушек висел баннер Гран-при с логотипами спонсоров.
Репортёры уже заполнили зал, камеры, диктофоны, вспышки. Шум разговоров стих, когда организатор дал знак начинать.
Киара сидела по центру, как победительница.
Лора справа от неё и Астрид, бронза из Эстонии, слева.
Когда камеры включились, Киара впервые ощутила, что ощущение победы стало не радостным, а взрослым.
Ответственным.
— Поздравляем всех трёх спортсменок, — объявил ведущий. — Начнём с коротких комментариев о вашем выступлении. Киара, вы впервые победили на этапе Гран-при в этом сезоне. Какие эмоции?
Киара позволила себе выдохнуть, не показно, а просто естественно.
— Сегодня на льду я чувствовала спокойствие, — сказала она. — Думаю, это главное. На короткой программе что-то пошло не по плану, поэтому я должна была собраться и выдать свой максимум в произвольной программе. Сегодня всё получилось и я очень рада.
Лора кивнула едва заметно. Астрид улыбнулась шире.
— Лора? — обратился ведущий.
— Я довольна. Чистый прокат, это то, чего я хотела после травмы. Я рада быть здесь, — сказала она сдержанно.
— Астрид?
— Это мой первый подиум на Гран-при! — Астрид чуть покраснела. — Для меня это... нет слов. Я очень счастлива. Сегодня у меня всё получилось.
Репортёры подняли руки, первые вопросы сыпались сразу после вступлений.
— Вопрос Киаре. Вы сегодня впервые заявили четверной лутц после травмы прошлого года. Что повлияло на решение включить его в программу?
Киара сложила руки перед собой, не пряча взгляда.
— Мы обсуждали этот вариант с тренерами. Четверной был частью плана, но только при условии, что я чувствую стабильность. И когда на разминке тело откликнулось, когда я почувствовала этот... — она задумалась на секунду, — внутренний щелчок правильности, я поняла, что нужно делать.
— То есть вы доверяетесь ощущениям?
— Да. — Онаулыбнулась и продолжила,— В фигурном катании нельзя прыгать по инерции. Нужно прыгать изнутри.
Фотографы щёлкнули камерой почти синхронно.
— Следующий вопрос Киаре. Вы сказали журналистам в микс-зоне: «Я прыгаю, если чувствую стабильность. Если чувствую, что могу гордиться собой.» Можете объяснить подробнее?
Саймон Холден сидел в заднем ряду, облокотившись на колено. Он чуть наклонился вперёд, вслушиваясь.
Киара кивнула, не теряя контакта глазами с репортёром.
— Это значит, что я больше не хочу кататься ради сравнения или страха. После травмы я поняла, что важно чувствовать уважение к себе. Быть честной. Если моё тело и моё сердце говорят «да», то я делаю. Если они говорят «нет», я работаю дальше. Я усердно работаю над поиском баланса.
Лора скользнула взглядом на Киару, и в этом взгляде были не ревность и не злость, а аккуратное, взрослое признание силы соперницы.
— Киара, вопрос от польской прессы, вы выглядели необычайно уверенно в обеих программах. Это был лучший прокат сезона?
Она улыбнулась чуть шире.
— Возможно. Впервые за долгое время я чувствовала себя на льду... свободной. Просто собой.
Когда первый раунд вопросов закончился, один из журналистов поднял руку чуть резче остальных.
У него на бейдже значилось, British Sports Daily и по его взгляду было ясно, он пришёл не за дипломатией.
— Вопрос Лоре Рид, — сказал он, слегка наклоняясь вперёд. — Вы действующая юниорская чемпионка Англии. Вы лидировали весь сезон, показывая стабильность и технику уровня сборной...
Он сделал паузу. Слишком длинную.
— Скажите, каково это сегодня занять второе место? Для многих болельщиков это стало неожиданностью.
Несколько камер дрогнули, фотографы переглянулись. Вопрос действительно был нетактичным, почти провокационным.
Лора медленно выпрямилась, подбородок поднялся на доли миллиметра.
Её глаза блеснули не злостью, а дисциплиной.
— Это спорт, — сказала она ровно, без паузы. Голос не дрожал. — Каждый старт новый лист. Сегодня Киара была сильнее.
Она перевела взгляд на Киару.
— И я уважаю её победу. Второе место не поражение. Это работа и стимул.
Журналист собирался задать уточняющий вопрос, но ведущий жестом мягко пресёк его.
Фраза Лоры повисла в воздухе, чистая, уверенная, зрелая.
Даже несколько других журналистов зааплодировали тихо, коротко, с уважением.
Затем вопрос достался Астрид, и она взволнованно рассказывала, как для Эстонии этот подиум, огромное событие.
Затем репортеры снова обратились к Киаре.
— Киара, что вы чувствуете сейчас, когда после травмы, долгой паузы и восстановления вы снова на вершине подиума?
Она взглядом скользнула по залу, где стояли её тренеры.
Глаза встретились с глазами Хартманн и в этом взгляде было всё, страхи, которые она и Саймон Холден пережили за неё, гордость, которую они прятали, и уважение, которое они наконец научились показывать.
Киара двинулась ближе к микрафону на столе.
— Я чувствую, что начинаю новый путь. Что могу идти дальше, не оглядываясь назад. И что всё, что я пережила, сделало меня только сильнее.
Она улыбнулась мягко, тихо, но это была улыбка человека, который обрёл себя.
— Последний вопрос, — сказал ведущий, давая слово молодому репортёру из Лондона. — Будем ли мы видеть больше четверных от вас в этом сезоне?
Киара чуть наклонила голову.
— Я не загадываю, — Она улыбнулась шире, — Если буду чувствовать, что готова, то вы всё увидите сами.
Зал зашумел, камеры вспыхнули, журналисты начали передавать материалы в редакции.
Пресс-конференция завершилась.
Девочки поднялись.
Астрид подпрыгнула на месте и обняла Киару со смехом.
Лора протянула руку.
— Хорошая работа.
И впервые Киара увидела в её глазах уважение.