На острие конька (16+)

Май окончательно вступил в свои права, хотя утро всё ещё оставалось прохладным, особенно возле стен академии Хартманн. Воздух был влажным и свежим, таким, что казалось стоило вдохнуть глубже, и лёгкие заполнятся не кислородом, а ледяным туманом катка. На рассвете трава вокруг здания блестела каплями росы, словно маленькие осколки стекла.

До Гран-при в Гданьске оставалось три недели.

И чем ближе становился отъезд, тем более напряжённым становился воздух вокруг.

Киара пришла на тренировку.

Это уже давно стало привычкой, приходить, когда каток ещё полумёртв, когда свет на льду такой тусклый, что напоминает ночное море, когда нет ни голосов, ни шагов, ни чужих взглядов.

Только шорох лезвий и лёгкий скрип двери.

Она любила это время.

В это время она принадлежала льду полностью.

Киара переобулась, привычно стягивая шнурки со сдержанной уверенностью человека, для которого подготовка это часть ритуала.

Сняла чехлы и без колебаний вышла на лёд.

Первый скольжения всегда был одинаковым, лёгкий, как дыхание. Она закрыла глаза, ощутила, как прорезает гладкую поверхность, и немного ускорилась.

Лёд был идеальным, плотным, ровным, новый, только вчера залитый.

Она чувствовала под собой каждую микровибрацию, каждую точку опоры.

Начала с перебежек, вперёд, назад, смены ритма, перекаты.

Работа тела была почти медитативной, и чем глубже она погружалась в движение, тем меньше оставалось в голове мыслей.

Мыслей в последнее время было слишком много.

Её тройные были сильные после Шеффилда, уверенные, мощные, чистые.

Но когда подошёл момент для четверного, что-то в ней сжалось.

Не страх.

Не боль.

Не сомнение.

А глухая, холодная тяжесть.

Я умею. Я делала это. Почему снова кажется, что я стою на краю?

Она разогналась. Лёд был послушным.

Толчок.

Взлёт.

Поворот.

И падение.

Глухой удар отдался по позвоночнику.

Руки автоматически выставились вперёд, колено болезненно ударилось о лёд. Киара покачнулась, села, ладонью отряхнула блестящие осколки льда.

Это не было страшно.

Но это было... показательно.

Почему я снова не долетела?

Она поднялась, оттолкнулась и сделала ещё один заход. На этот раз даже хуже, вращение сорвалось в середине, и она снова ушла на лёд.

Холод пробрался к коже сквозь лосины.

Она встала, но внутри что-то дрогнуло, едва заметно, как тонкая трещина на стекле.

Когда тренеры вошли в каток, воздух мгновенно стал плотнее.

Будто ледяные стены сузились вокруг.

Луиза Хартманн вошла первой, чётким шагом, с кипой бумаг и планшетом. Она была той самой фигурой, которая одной своей уверенностью могла дать импульс всей группе.

Рядом с ней шёл Майкл, спокойный, сосредоточенный, с вечным выражением человека, который всё видит наперёд.

Саймон Холден появился последним, с чашкой кофе и напряжённой линией плеч.

— Будешь делать лутц или оставляем только аксель?

— Лутц не получается.— говорит Киара.

Луиза повернулась к Саймону Холдену.

— Аксель получается, думаю, с ним выступлю.

— Хорошо.— говорит Холден.

— Давай тогда пройдёмся по короткой программе с тройным акселем и посмотрим.— говорит Хартманн.

***

К середине тренировки на лёд пришла Лора.

Она вошла тихо, почти незаметно, но как только встала в позу перед заходом на флип, все остальные взгляды будто сами повернулись к ней.

Лора снова была сильной.

Её прыжки были невероятно чистыми.

Её вращения быстрыми.

Её тело подвижным и гибким.

Она скользила уверенно, но осторожно, как человек, который уважает свой страх, но не позволяет ему править.

После серии тройных Лора подъехала к Киаре, которая рассматривала список элементов у бортика.

— Ты снова становишься тише.

— Тише? — переспросила Киара.

— Да. Ты словно больше не доказываешь ничего.

Киара посмотрела на Лору, не выдавая эмоций.

Лора вздохнула.

— Я знаю, как выглядит человек, который готов выйти на новый уровень.

Киара почувствовала, как в груди что-то чуть дрогнуло.

Не зависть. Не страх. А странное, новое чувство.

Лора едва заметно улыбнулась.

Настоящий удар пришёл позже.

Эмили выглядела странно с самого начала тренировки.

Она старалась держаться как обычно.

Бодро, громко, заразительно жизнерадостно, но Киара заметила маленькие детали, ее спина слегка выгнута, будто она пытается уменьшить давление, на вращениях выражение лица становилось жёстким, после каждого прыжка она чуть задерживалась, дыша неровно.

И наконец, при попытке сделать тройной флип, Эмили резко согнулась и опустила руки на колени.

Киара подъехала сразу.

— Ты в порядке?

— Да! — отрезала Эмили слишком быстро. — Просто... потянуло немного. Ничего страшного.

Но позже, в раздевалке, Киара услышала тихий всхлип.

Она открыла шкафчик. Эмили сидела на полу, обхватив себя руками, лицо мокрое от слёз.

— Эми... — Киара села рядом. — Что происходит?

Эмили сжала пальцами край футболки.

— Я не могу пропустить Гданьск, — прошептала она. — Я не могу. Спина очень болит. Если скажу тренерам... меня могут снять с соревнований.

Киара ощутила, как внутри что-то ломается.

Она обнимает подругу.

— Ты должна сказать тренерам, может ничего серьезного, просто отдых, мази, тэйпы, не думай сразу о самом плохом исходе. Пойдем, расскажем.

Киара помогла подруге собраться и обратиться к тренерам, после чего направилась к спортивному врачу академии.

Киара надеялась, что все будет хорошо.

***

Киара решила отработать аксель по полной, чтобы хотя бы один элемент ультра си был на соревнованиях.

Обычно это её любимый прыжок и получался стабильнее, чем четверные, но сегодня почему-то день не задаётся.

Сорван один.

Второй.

Третий.

На четвёртый раз она упала, ударившись локтем о лёд.

Саймон бросился почти сразу.

— Всё! Хватит!

Киара поднялась резко.

— Нет. Я хочу ещё раз.

— Нет, — повторил он, голос стал жёстким. — Ты устала. Отдохни.

— Я сказала нет! — впервые за долгое время вырвалось у неё.

Саймон Холден будто окаменел.

— Это что сейчас было?

Она стояла на середине льда, дышала хаотично, чувствовала, как разлетаются вдребезги все накопленные эмоции.

— Ты всё время боишься за меня! Ты совсем в меня не веришь.— выкрикнула она. — Ты считаешь, будто я хрустальная! Мне нужно чувствовать доверие.

Эти слова ударили по нему тяжелее, чем любая критика.

Киара тут же развернулась и уехала в раздевалку, не дождавшись ответа тренера.

Позже, когда каток уже закрывался, Холден вышел в коридор и увидел Киару сидящей на скамье возле окна. 

Она ждала маму.

Лёд был уже погашен, но лёгкий голубой отсвет отражался от стекла.

— Готова поговорить?— спрашивает Холден.

Киара повернулась лицом к тренеру.

— Киара, — сказал он тихо. — Доверие к спортсмену так же важно, как и доверие тренера.

Киара медленно кивнула головой, сжимая губы.

— Я действительно боюсь, — продолжил он. — Травмы случаются часто, но у тебя была очень серьезная травма и иногда ты совсем себя не бережешь.

Киара вздохнула.

— Я тоже боюсь, но мне нужно пространство. Мне нужно... почувствовать свою силу, а не только постоянную заботу.

Саймон кивнул, сжимая руки.

— Что ты хочешь сделать в Гданьске? Скажи мне честно.

Она выпрямилась.

— Я хочу прыгнуть четверной Лутц в произвольной, — сказала Киара, подбирая дыхание. — И тройной аксель в короткой.

Она говорила тихо, но уверенно.

— Я хочу стабильный, умный прокат... но и хочу почувствовать, что я расту. Это важно. Для меня.

Саймон смотрел на неё долго. Слишком долго.

И Киара впервые за весь день испугалась, не того, что он будет кричать, а того, что он разочарован.

Но затем он закрыл глаза, так, как человек закрывает их перед глубоким погружением в воду.

Плечи его опустились, действуя как выдох, который он сдерживал много недель.

Облегчение.

Настоящее.

Тяжёлое.

Живое.

— Ты ведь понимаешь, что если этих прыжков нет на тренировке, то на выступлении они не могут магическим образом появиться?

— Я хочу иметь возможность хотя бы попробовать, даже если в меня никто не верит.

Он провёл ладонью по лицу, будто стирал усталость.

— Я верю в тебя и твои силы, но я твой тренер, который видит как ты работаешь и твои успехи со стороны. То, что ты не видишь. Если я увижу на тренировке, что ты можешь, то и вопросов не будет, Киара.

Саймон подошёл ближе, сел на скамью напротив, так, чтобы их взгляды были на одном уровне.

— Киара... — сказал он уже без прежней мягкости, но и без раздражения. Тон стал серьёзным, ровным. — Я слушаю.

Киара сглотнула.

— Прости, я не должна была так говорить с тобой. Ты мой тренер, я была не права, — выдохнула она. — Я не должна была так говорить.

— Пойми, я на твоей стороне, а не против тебя.

Он не смягчал слова.

Не пытался разжалобить.

Он говорил как взрослый человеку, которого уважает.

— Но признаюсь, ты права в одном, — продолжил он. — Я действительно долго относился к тебе так, будто ты всё ещё та девочка, которая получила серьезную травму. И это моя ошибка.

Он сделал короткий вдох.

— И мне нужно время, чтобы догнать, но я стараюсь.

Киара почувствовала, как в груди сжимается что-то тяжёлое, но честное.

— Всё равно... — она опустила голову, — я прошу прощения. Это было неправильно.

Она подняла глаза.

Саймон выпрямился.

Его лицо было серьёзным, спокойным, даже немного строгим.

— Извинения приняты, — сказал он.

Он протянул руку, уверенно, без сомнений.

— Работаем дальше. По-взрослому, будем говорить честно, без крика.

Киара вложила свою ладонь в его.

Рукопожатие было крепким, коротким, почти деловым, но в нём чувствовалась сила доверия.

Заметив, как к ледовому дворцу подъезжает машина её мамы, Киара машинально подтянула лямку рюкзака. Саймон заметил движение, бросил взгляд в ту же сторону и кивнул.

Они вышли из академии вместе.

Воздух снаружи был прохладным, вечерний, с лёгким запахом влажного асфальта.

Перед входом горели несколько фонарей, и их рассеянный жёлтый свет падал на ступени, на которых они остановились.

— Спасибо, что... выслушал. И что понял.

Саймон слегка качнул головой.

— Это моя работа, — сказал он ровно. Потом добавил, но уже тише,— И моя ответственность.

Она почувствовала, как что-то внутри успокаивается, становится лёгким.

— Завтра тренировка в девять? — уточнила она, уже зная ответ, но почему-то ощущая необходимость проговорить.

— В девять, — подтвердил он.

— Хорошо, — кивнула она.

Фары машины осветили их на секунду. Салонный свет включился, мама махнула рукой из окна, улыбаясь.

Киара повернулась к Саймону.

— Тогда... до завтра.

— До завтра, — ответил он.

Она направилась к машине.

Саймон стоял, пока она не села внутрь, пока дверь не закрылась и автомобиль не отъехал.

Только тогда он отвел взгляд и направился в сторону своей машины.