Глава 29 - Звук льда
Академия Хартманн вечерами превращалась в совершенно другое место. Днём она была похожа на огромный улей, звенели лезвия, тренеры перекрикивали музыку, девочки смеялись, ругались, плакали, прыгали, падали, всё в вечном движении, но ночью каток был похож на заброшенный театр после спектакля.
Только одна артистка всё ещё оставалась на сцене.
Киара.
Она стояла на краю катка, вглядываясь в ледяное зеркало, отражавшее слабые лампы под потолком. Тишина была такой плотной, что слышно было собственное дыхание, и короткое - ч-щ-ш - шуршание лезвия, когда она медленно ехала по дуге.
В такой тишине падения были слышны вдвойне громче.
Она уже падала сегодня.
Много.
Но сейчас она снова делает заход.
Правая совершает толчок.
Двигается вправо, корпус уходит в линию.
Подьем резкий и собранный.
Тройной тулуп.
Приземление не идеальное, но на ноге.
Она выдыхает и едет дальше.
С того дня, как врач разрешил тройные, Киара приходила каждый вечер и прыгала на удочке с Майклом в зале и на льду.
Ей нужно было снова почувствовать, что лёд это её.
Киара больше никогда не озвучивала мысли, которые появлялись у неё в голове. Мысли о сомнениях и страхе падения.
Она просто выходила на лёд.
И снова пробовала.
Тройной сальхов.
Приземление глуховато, но устойчиво.
Тройной флип.
Недокрут и падение.
Она не встала сразу.
Сидела на льду, ладонью прижимая живот, пытаясь поймать дыхание.
Холод пробирал через лосины, но она не двигалась, будто слушала лёд. Она иногда думала, что лёд разговаривает, только если вокруг никого нет. Что он дышит, пока она на нём.
Киара могла бы сидеть так ещё долго, но она поднимается и снова разгоняется.
Она делает заход на тройной лутц.
Привычное движение.
Угол корпуса.
Руки. Плечи.
И...
Падение.
Сильное.
Хрустящее.
С перекатом на бок.
Она сорвала дыхание, ударившись плечом о лёд, и замерла, не от боли, нет, от разочарования.
И именно в этот момент она услышала шум двери сверху.
Шаги.
Отчётливые.
Чёткие.
Знакомые.
Она знала этот звук.
Знала, кому принадлежат твёрдые, уверенные, чуть быстрые шаги, но всё равно обернулась медленно с замиранием.
Она увидела в дверном проёме фигуру.
Тёмное пальто.
Прямая осанка.
Распущенные кудрявые волосы лежат на плечах.
Луиза Хартманн.
Она стояла неподвижно.
Её лицо было без эмоций, привычная маска, которую она надевала в девять утра и, кажется, никогда не снимала, но сейчас в глазах было что-то ещё.
Тишина между ними была почти ощутимой.
Настолько плотной, что казалось воздух тоже наблюдает.
— Уже поздно. — наконец сказала Луиза.
Её голос был тихим, но в пустом катке он отозвался эхом.
Киара чуть кивнула.
— Я знаю.
— Почему ты всё ещё здесь?
Киара отвела взгляд на лед. Её коньки тихо рыпнулись.
— Хотела... попробовать ещё раз.
Хартманн медленно прошла вдоль бортика.
— Тройной?
— Да, лутц.
Луиза кивнула себе под нос.
— Давай посмотрим.
Киара развернулась.
Отошла назад, ощущая, как тренер наблюдает за каждым движением.
На секунду она закрыла глаза, вспоминая, как в четыре года впервые встала на лёд. Как её первый тренер, Фрида Уилсон, держала её за руки, пока маленькие ножки дрожали от страха. Как она упала прямо под табличкой с надписью "Твои крылья вырастут здесь."
И тогда она не боялась.
Она вдохнула и поехала.
Разгон.
Вход.
Толчок.
И...
Падение.
Не больно, но громко.
Луиза не шелохнулась.
— Ещё раз. — сказала она.
Второй.
Третий.
Четвёртый.
Все с ошибкой.
Каждый удар тела об лед отзывался эхом в пустом катке.
Киара чувствовала, как колотится сердце и не знала, откуда берётся столько воздуха, чтобы продолжать.
После пятого Луиза подошла ближе к борту.
— Стоп. — её голос был резче. — Что ты чувствуешь в момент толчка?
Киара задумалась.
— Ничего.
— Ничего? — Луиза слегка подняла бровь.
— Да. Я... просто прыгаю... Как получится.
И это была правда.
Луиза медленно выдохнула.
— Это и есть проблема. Лутц это прыжок контроля. А у тебя сейчас... хаос.
Киара опустила глаза.
Ей было стыдно, она ненавидела показывать слабость перед кем-то.
Особенно перед Хартманн.
— Попробуй снова, — мягче сказала тренер. — Сконцентрируйся на линии. Отнесись к нему проще.
И в голосе впервые прозвучал... заботливый тон.
Странный.
Непривычный.
Киара снова отъехала назад.
Разгон.
Вход.
Толчок.
Полёт.
И приземление.
На ноге.
Не идеально, но чисто.
Она ахнула, будто сама себе не поверила.
Луиза не улыбнулась, но глаза чуть смягчились.
— Видишь? — сказала она. — Тебе не высота нужна, а доверие. К себе.
Киара поехала дальше.
Тройной тулуп получился уверенным.
Тройной сальхов ещё не совсем.
Тройной флип сорван.
Она вставала сразу, не думая.
— Ты знаешь, почему я с самого начала была очень требовательна к тебе?
Киара почувствовала, как внутри что-то ёкнуло.
— Потому что... вы такая? — осторожно предположила она.
Луиза тихо фыркнула, почти усмехнулась, но едва заметно.
— Да, но... мои требования для каждого спортсмена отличаются.
Она подошла ближе.
— Ты напоминала мне меня.
Киара замерла.
— Маленькая, упрямая, сильная и слишком... — она замолчала, подбирая слово. — Слишком способная.
Глаза Киары расширились.
— Я?
Луиза кивнула.
— Ты сейчас на стадии, когда можешь стать, кем угодно и это страшно. Для тебя и для тех, кто тебя тренирует.
Она облокотилась о бортик, сложив пальцы.
— Я в твоём возрасте ломала себя об тренировки, об собственные ожидания и даже об чужие. Я не знала меры и никто меня не остановил.
Голос её стал тише.
— И я не хочу, чтобы с тобой было то же самое.
Киара почувствовала, как горло сжало.
— Я думала... вы просто... не любите меня.
Луиза резко подняла взгляд.
— Нет.
Киара отступила, удивлённая силой её голоса.
Луиза глубоко вдохнула, успокаиваясь.
— Киара... — впервые, очень осторожно, она сказала её имя так, будто держит его на ладони. — Я строга, потому что не хочу привязаться. Спортсмены приходят и уходят. Иногда внезапно. Иногда навсегда.
Это прозвучало так, будто Луиза произносит признание, которое ей трудно даётся.
— Но ты... — она смотрела долго, прямо, без возможности отвернуться. — Ты не такая. Ты настоящий борец.
Киара заморгала, неожиданное тепло поднялось к глазам.
Она опустила взгляд на лёд, чувствуя, как дыхание становится неровным.
— Спасибо... — прошептала она. — Спасибо, что... вы здесь.
Луиза отвела взгляд, будто ей было слишком сложно выдерживать эти слова.
— Покажи ещё раз лутц, — сказала она мягко. — С тем же намерением, что и сейчас.
Киара кивнула.
Отъехала.
Разгон.
Дуга.
Толчок.
Взрыв корпуса.
И чистое приземление.
Хартманн впервые за много месяцев позволила себе слабую, почти невидимую улыбку.
— Хорошо. — сказала она.
И это звучало так, будто ей самой пришлось бороться, чтобы не добавить: «я горжусь тобой».
Тренировка продолжилась.
Киара перепробовала все прыжки, тройной тулуп чисто, тройной флип с касанием рукой, но безопасно, тройной Cальхов уверенно, тройной лутц получается два раза чисто, один с недокрутом.
Она устала.
Сильно.
Тело дрожало.
Сердце било в висках, но страх ушёл.
Он растворился в разговоре, в теплой тени Хартманн, которая теперь стояла не как страж, а как кто-то близкий.
Когда Киара наконец остановилась у бортика, чуть согнувшись и опираясь руками на колени, Луиза подошла.
— На сегодня достаточно, — сказала она. — Ты сделала больше, чем нужно.
Киара устало улыбнулась, но искренне.
Луиза кивнула.
— Ты вернулась.
— Это только начало.— Киара выпрямилась.
— Да, — согласилась Луиза. — Только начало.
Когда ледовая машина выехала на каток, Киара сидела у лавки, снимая коньки. Её пальцы дрожали от усталости, но лицо сияло тем особым светом, который бывает только после победы над собой.
Луиза Хартманн стояла рядом, опершись плечом о стекло, и наблюдала.
— Знаешь... — сказала она вдруг тише, почти на выдохе, словно позволила словам вырваться раньше, чем успела их обдумать. — Когда фигуристы выходят на старт, я нервничаю сильнее, чем тогда, когда соревновалась сама.
Киара удивлённо посмотрела на неё.
— Почему?
Луиза не ответила сразу. Она смотрела на лёд, где тонкая линия от лезвия медленно исчезала, словно время стирало следы.
— Потому что чувствую... — она нахмурилась, подбирая слова, и на секунду в её голосе появилась уязвимость. — Что тренирую не просто спортсмена.
Она перевела взгляд на Киару.
— Я вижу, как ты думаешь на льду. Как сомневаешься. Как злишься на себя. Как не позволяешь себе быть довольной.
Киара замерла, не зная, что ответить. Внутри что-то тихо щёлкнуло.
— Когда я каталась, — продолжила Луиза, — мне было всё равно, упаду я или нет. Я боялась не дойти до предела.
Она выпрямилась, словно снова надевая привычную броню.
— Вот почему я строга. Не потому что ты слабая. А потому что ты можешь больше, чем сама себе разрешаешь.
Киара сглотнула. Эти слова не утешали, не гладили по голове, но в них было странное, тяжёлое доверие.
— Я просто не хочу, — тихо сказала она, — подвести вас.
Луиза покачала головой.
— Единственное, что ты должна хотеть, это не подвести себя.
Киара застыла.
И впервые, очень тихо, Киара услышала в её голосе то, чего там никогда не было раньше.
Тепло.
Настоящее.
Человеческое.
Когда они вышли из академии, воздух был холодный. Мама Киары сидела в машине, ожидая дочь.
Киара прижала сумку к груди и посмотрела на Луизу.
— До завтра? — спросила она.
— До завтра.
И когда Киара ушла к машине, Луиза осталась на ступеньках, глядя ей вслед.