На острие конька (16+)

В ледовом дворце Ричмонда стоял тот особый зимний холод, который не столько охлаждает кожу, сколько собирает мысли в одну прямую линию. Киара вышла на короткую программу с той лёгкой ровностью дыхания, которая уже стала её визитной карточкой.

Она стартовала последней в последней разминке.

Её тройной аксель, флип, тройной лутц и тулуп, затем шаги, вращение. Всё шло, как по нотам, но главное было впереди, произвольная программа, в которой впервые должно было прозвучать то, чего ждали тренеры Академии Хартманн.

Четверной лутц. 

Киара откатала всю программу без единой помарки. Легко и уверенно.

Когда день произвольной программы настал, он был особенно важным для Киары. 

Киара встала в исходную позицию, наклонив голову в лёгком, балетном поклоне, на арене стало так тихо, будто воздух сам задержал дыхание. 

Свет прожектора прорезал пространство, легким золотым кругом ложась на её плечи. Музыка разлилась по воздухy, нежная, трепетная, но с сильным внутренним сердцем и Киара растворилась в ней, словно создана из тех же звуков.

Первый элемент, четверной лутц, был тем, чего ждали все.

Она разогналась плавно, будто не каталась по льду, а скользила по волне. 

Вход чёткий, уверенный, тело вытянуто в идеально собранной линии. 

Толчок, мгновение света под коньком и она взлетела вверх, высоко, как будто лед перестал держать её.

Четыре оборота.

Приземление мягкое, эластичное, без малейшего недочёта, нога уходит вперёд словно линия пера на бумаге.

Трибуны взорвались криком так громко, что её имя эхом прокатилось по арене. 

Киара почувствовала, как вибрирует воздух, но не остановилась ни на секунду, пошла дальше по программе, не позволяя себе отвлечься.

Следующим стал каскад тройной флип и тройной Риттбергер. Она вошла в элемент уверенно, будто это всего лишь разминка. 

Тройной аксель она исполнила так легко, будто это прыжок, который можно выполнять во сне. Взлетела мягко, приземление сделала как лёгкий шаг вдоль каната света.

Тройной сальхов был чистейшим, высокий, ровный, словно она вычерчивала параболу циркулем по льду.

Комбинированное вращение четвёртого уровня она сделала так, что у комментаторов голос чуть не сорвался от восторга. 

Вход с акцентом, переходы между позициями, без тряски, без пауз. 

Последняя позиция, изогнутая, почти невозможная по гибкости, вызвала аплодисменты ещё до окончания вращения.

Каскад тройной лутц и тройной тулуп стал взрывом энергии, мощный, быстрый, с идеальным выездом. 

Следующий каскад, тройной флип в комбинации с двойным тулупом и двойным Риттбергером, был рискованным. 

На флипе она чуть сместила ребро и добавила тонкий выкрик самой себе  -  «держи!», который услышал только лёд, но выезд спасла, сделала всё стабильно, и каскад удался.

Летящее комбинированное вращение уровня четыре она сделала настолько красиво, что зал вздохнул, именно вздохнул, потому что казалось, что её тело превращается в искру света. Дорожка шагов уровня три была эмоциональной, выразительной. Oна буквально рассказывала историю о том, как переживает победы, ожидания, мечты и страхи. 

Каждое движение рук, как мазок кисти. Каждый поворот головы, как строчка стихотворения. 

Это была не просто техника. Это была поэзия.

Наконец, низкое вращение, уровня четыре.

Тело вытянулось в линию, руки мягко касались воздуха, будто чувствовали музыку пальцами. 

Она задержала последнюю позицию на долю секунды дольше.

Финальная поза, колено чуть согнуто, плечи вверх, рука вытянута к свету, будто она держит в ладони собственную мечту.

В ту же секунду фотографы ослепили вспышками. Судьи, даже они, строгие и сдержанные, позволили себе мягкие улыбки.

Когда Киара покатила к бортику, не спеша, позволив себе наконец улыбнуться, на лёд полетели игрушки. Она подняла медвежонка, прижав к груди, затем, по своей уже традиции, поцеловала ладонь и коснулась льда.

Камеры поймали этот момент, девочка, которая целует лёд, как величайшую святыню.

Этот кадр разлетается по соцсетям.

Она подъехала к бортику, и Саймон Холден подал ей защиту на лезвия. Луиза Хартманн  накрыла её плечи курткой, пригладила воротник.

— Ты сегодня сияла, — сказала Луиза тихо. — Молодец.

Саймон улыбнулся, наклоняясь к Киаре.

— Тебя камера настолько любит, что я уже ревную, — пошутил он.

Луиза фыркнула, впервые за долгое время расслабленно:

— Перестань, Сай. Камера любит всех красивых фигуристов.

— Но Киару больше.

Киара рассмеялась с блеском в глазах.

В Кiss & Сry она сидела между Луизой и Саймоном, обеими руками сжимая маленького медвежонка.

Её глаза сияли от счастья, что всё получилось.

Когда на табло зажглись баллы, зал снова взорвался.

Высокий технический балл. Ещё более высокие компоненты.

Киара прикрыла рот руками, глаза расширились. 

Луиза обняла её за плечи, прижав к себе. 

— Вот так! — вскрикивает Саймон. — Именно так выигрывают этапы.

— Спасибо.

Камеры кружили вокруг, ловя каждый их взгляд, каждую улыбку. 

Ричмонд стал её очередной победой. 

***

После победы на Юниорском Гран-При в Стамбуле, Киара продолжала усердно работать к следующему этапу.

Музыка, холод, дыхание.

Они с тренерами решили рискнуть.

В заявку Гран-при Ванкувера ввести два четверных лутца, один в каскаде, один соло. B  сочетании с уже стабильным тройным акселем ещё два элемента ультра-си окончательно укрепят её программы. К тому же Лора тоже уже стабильно прыгала четверной Риттбергер, и занимала вторую позицию, показывая хороший результат. 

Киара тренировала заходы на лутц, пока пальцы на ногах немели от холода.

Иногда падала так, что воздух выбивался из лёгких.

Иногда приземляла так чисто, что даже Луиза Хартманн тихонько говорила «прекрасно».

На этапе в Ванкувере, что-то вдруг изменилось.

На разминке она прыгнула идеальный четверной лутц, и каскад был удачный, но в самой программе...

Она сорвала первый. Потом и второй.

Падения были жёсткими, резкими.

Её выдохи стали тяжелее.

Остальная программа была безупречна, чисто, мощно, эмоционально. Киара боролась, чтобы не сорвать всю программу, но ошибки в начале стоили дорого.

Лора откатала идеально и заняла первое место на втором этапе Гран-при. 

Киара стала пятой.

После Ванкувера Киара чувствовала странную, тянущую боль в лодыжке.

Поначалу слабую, будто там была тугая резинка внутри кожи.

— Просто дискомфорт... всё нормально.— сказала она Cаймону, когда тот заметил.

Врач сказал, что это «скорее всего ушиб».

Киара продолжала тренироваться.

Она не жаловалась.

Не хромала.

Не просила перерывов.

Но иногда, когда снимала коньки вечером, лодыжка горела, будто её наполняли горячей водой.

Она только морщилась, массировала бедро, щиколотку, и стопу. Затем тэйпировала, а потом шла домой, как ни в чем не бывало.

***

До Чемпионата Англии оставалось семь дней, Киара выходит на диагональ четверного лутца.

Каток был почти пуст, только несколько девочек, и тренеры.

Лора работала сосредоточенно, отрабатывая свой четверной Риттбергер и четверной тулуп.

Киара вздохнула глубже, чем обычно.

Разгон.

Толчок.

На мгновение, едва уловимый щелчок в лодыжке.

И затем тьма.

Не потеря сознания.

Нет.

Падение было таким, что звук удара разнёсся по катку, как выстрел.

Она упала боком, не успев сгруппировавшись.

Доска льда вздрогнула, как будто сама испугалась.

Лора обернулась первой. Её глаза расширились.

Саймон Холден в секунду сорвался. Перепрыгнул через бортик, в обычных ботинках, и пролетел по льду.

Майкл Ферри побежал звать спортивного врача.

Луиза Хартманн сорвалась с места, и побежала следом за Саймоном к Киаре.

Киара не поднялась мгновенно, как она делает это обычно. 

Она лежала на боку, сжав зубы, пальцы сцепились в перчатках.

Её трясло.

В тот момент всё стало ясно.

Это не просто падение.

Саймон опустился рядом.

— Киара... слышишь меня?

Она едва кивнула, глаза в тумане.

— Не... могу... — прошептала она. — Нога...

Луиза уже стояла на коленях рядом.

— Не двигайся, замри.

Майкл вернулся с врачом.

Киара попыталась подняться по привычке фигуриста, которая сидит глубоко.

Тело хочет встать, но боль блокирует реальную возможность подняться.

Когда врач попытался осторожно поднять её, Киара впервые громко вскрикнула.

Саймон мгновенно подхватил её на руки, словно она ничего не весила, и понёс через весь лед к выходу.

Быстро.

Так быстро, что ветер развевал ему волосы.

Все девочки вокруг, Эмили, Ребекка и другие фигуристки, стояли в ужасе.

Даже Лора смотрела без тени злости, без конкуренции, только шок.

Падение увидели все.

Это было падение, которое испугались абсолютно все.

***

В больнице пахло антисептиком и холодным воздухом. Киара сидела, опираясь на маму. Губы дрожали, лицо бледное.

Саймон Холден с болью смотрел на фигуристку.

Снимки показали всё.

— Тут перелом. — спокойно проговорил врач. — Это... старая трещина, которая уже начала разъезжаться.

Cаймон присела на стул, будто кто-то выключил весь его стержень резким движением.

— То есть... — Киара сглотнула. — Я... надолго?

— Минимум три месяца без льда. Шесть без прыжков. Полное восстановление займет  около года.

— Что? 

Она замерла.

Дыхание оборвалось.

— Но Чемпионат уже за углом... — выдохнула она.

— Нет. — врач покачал головой. — Тут о никаких соревнованиях разговора и быть не может. 

И впервые за весь день Киара закрыла лицо руками, и заплакала. Мелко, тихо, не скрываясь.

Мама, тренер и врач обсуждали ситуацию, но Киара больше ничего не слышала.

По возвращению домой, Киара заползла в свою кровать, а когда гипс зацепился с одеялом, она бросила ненавистный взгляд на свою ногу. 

Она чувствовала себя преданной... самой собой.

Под вечер в дверь позвонили. 

— Ки! — закричала Лила и бросилась к ней, но мама вовремя остановила.

Папа подошёл медленно, осторожно, опустился на кровать рядом.

— Мы здесь. — сказал он. — Всё, что нужно, мы пройдём вместе.

Он гладил ладонь дочери.

Киара, не выдержав, снова разрыдалась, прижимаясь к его рубашке.

Лила уселась рядом с правой стороны, положив голову Киаре на подушку.

Мама стояла у окна и с жалостью смотрела на свою старшую дочь.

— Мне очень жаль, зайчик.— тихо прошептал папа. 

***

На выходных к Киаре домой пришла Эмили и Ребекка с огромным пакетом фруктов, цветов и открыток с пожелания скорейшего выздоровления.

— Мы не уйдём, пока ты не улыбнёшься! — заявила Эмили.

— И пока ты не расскажешь всё о том красавчике-итальянце! — сказала Ребекка, заставив Киару хохотнуть впервые за два дня.

Они сидели у неё весь вечер, смотрели сериалы, пили чай, и болтали.

Даже Лора через девочек передала книгу с запиской:

«Чтобы не скучать. Береги себя. Л.»

Киара гладила книгу по обложке, и почувствовала, как кусочек её сердца снова становится целым.

Вечером позвонила Луиза Хартманн.

— Киара... мы все за тебя. Ты вернёшься. И когда вернёшься, станешь только сильнее. Я уверена в этом.

Голос был мягче, чем когда-либо.

Почти материнский.

Саймон Холден написал сообщение:

«Отдыхай. Спи. Читай. Смотри фильмы.
Прыжки никуда не денутся. Мы тебя ждем.»

Майкл Ферри:

«Я тобой очень горжусь, ты настоящий воин. Мы ждём твоего возвращения.»

Киара читала сообщения, пытаясь сохранить желание пройти через это и снова вернуться на лёд. Она чувствует поддержку от близких, но внутри всё ещё ощущается пусто и горько.