Глава 4 - Начало
Киара идёт по длинному коридору, и под кроссовками отзывается лёгкий гул паркета.
Белые стены украшены фотографиями чемпионов, мгновения, застывшие в воздухе, как доказательство мастерства и силы духа.
Среди них фотография Луизы Хартманн, когда она завоевала титул чемпионки мира, с прямой спиной, сосредоточенным взглядом и поднятым к небу мечущимся телом.
Рядом её легендарные ученики и выпускники академии: Элиас Кляйн, двухкратная олимпийская чемпионка, Клара Рейнольдс, Стелла Макстон, олимпийская чемпионка, рядом Олив Дюваль, трехкратная бронзовая медалистка чемпионата Европы, следом Лара Уэллс и ещё многие другие фигуристы, которые перевернули мир фигурного катания.
Киара ощущает особую гордость, когда взгляд скользит по знакомому лицу, Тайлер Браун, её любимой фигуристки, вылетающей над льдом с идеально выпрямленными руками и спокойным, сосредоточенным взглядом.
Вдоль другой стены тянется «стена учащихся», фотографии девочек и мальчиков, которые сейчас учатся в академии.
Её взгляд задерживается на этих лицах, и внутри просыпается тихая решимость, ей предстоит не просто кататься, но стать частью этого живого, шумного и амбициозного сообщества.
Раздевалка гудит чуть больше обычного, девочки обсуждают новую музыку, костюмы и предстоящее взвешивание в конце недели.
На скамье лежат коньки, на спинках кресел толстовки и куртки.
Киара приветствует девочек тихим «привет», и на этот раз ответ не выглядит формальностью, девочки улыбаются.
— Ты вчера прыгала каскад лутц-тулуп, очень круто, — говорит Лора, завязывая шнурки. — Майкл даже выложил в сторис академии.
— Спасибо, мне лутц ещё не дается так легко, как тулуп.— смущённо отвечает она.
— Правда? Это мой любимый прыжок!— говорит Лора.
— Может и мне понравится, когда будет лучше получаться. — смеется Киара.
Лора и Ребекка смеются с Киарой, и Ребекка делиться, что тоже раньше не любила прыгать лутц, но со временем, ей он стал нравиться.
— Попроси у Ферри, он очень помогает по технике прыжков, особенно с зубцовыми прыжками. — cоветует Эмили.
Киара кивает, принимая совет, внутреннее тепло вспыхивает.
Мама Киары сидит на трибунах чуть выше среднего ряда, пальцы легко касаются поручня.
Она приветливо улыбается другим мамам, которые обсуждают соревнования, отборы, приглушённо смеются над тем, как дети едят всё сладкое из холодильника после тяжёлых тренировок.
Мама Киары не доминирует в разговоре, но не теряется, она мягко и спокойно поддерживает беседу.
Когда Киара встречается с ней взглядом и мама поднимает большой палец, обозначив:
«Я здесь».
Киара улыбается ей в ответ, и отправляется на круг.
***
В зале для общей физической подготовки, расположенном выше катка, стеклянная стена открывает вид на лёд, как будто две реальности существуют одновременно.
Тут пахнет резиной и тканью. Всего вида тренажеры, беговые дорожки и большой мат голубого цвета, скамейки и стенды с растяжками. Через стену, находится балетный зал, куда
Киара ходит три раза в неделю, параллельно фигурному катанию.
Занятия классики и модерна обязательны для каждого, чтобы раскрепоститься и найти язык с телом, но кто-то уделяет больше внимания одному из видов танцев.
Киара занимается балетом с того же возраста, что и фигурным катанием и занятия очень сильно отражаются в ее движениях на льду, которые раскрываются в хореографии программ.
В зале фигуристы занимаются на беговой дорожке, растягиваются и кто-то отрабатывает прыжки и рокировки.
Тренеры стоят по краям зала, наблюдая за каждым движением, их взгляды тщательно оценивают положение тела, амплитуду, динамику.
Иногда заходит Хартманн, Холден или Ферри и присутствуют на тренировках. Они не вмешиваются в тренировки в зале, так как для зала и для сессий по танцам есть другие соответствующие педагоги. Тара Уильямс преподает классику, а Cтюарт Уолл преподает модерн.
— Раз! Два! Три!— громко считает Томсон.
Фигуристы прыгают флип в виде имитации: маховая нога, толчок, группировка. Следом тулуп.
Брадли Томсон, тренер общей подготовки, отслеживает движения спортсменов.
Кто-то смеётся, когда сбивается, а кто-то расстраивается из-за неудач.
Киара ошибается дважды, не дотягивая мах.
Эмили касается её плеча.
— Пробуй чуть позже с ускорением. У тебя техника хорошая, просто вход нужен более резкий.— говорит она.
Лора ставит телефон на пол, облокачивая о стенку, включает запись в телефоне, чтобы потом пересмотреть видео и выложить в социальные сети, затем подключает музыку на колонке, лёгкий бит, без слов, только ритм.
Они прыгают снова и на этот раз вход у Киары правильный: чёткий, быстрый, хищный.
— Вот так! — улыбается Лора. — Ты ловишь высоту, когда перестаёшь думать и зацикливаться на том, что не получается.
Киара радостно смотрит на неё, чувствуя, как подступает адреналин после удачной попытки.
Хартманн входит в зал в идеально сидящем спортивном костюме, осанка прямая, взгляд острый и внимательный.
Она останавливается у двери, на мгновение замерев, словно сканируя пространство глазами, каждая девочка, каждый прыжок, чтобы каждая мелкая деталь техники не ускользнула от её взгляда.
Руки были скрещены, она словно дирижёр, чьи движения не нужны, чтобы оркестр начал играть идеально.
Она медленно проходит пару шагов вдоль матов, останавливаясь у каждой группы, комментируя технику, её присутствие сразу делало всё более сосредоточенным, более собранным.
Девочки выпрямлялись, дыхание становилось ровнее, движения аккуратнее, сама атмосфера зала менялась.
Закончив обход, Хартманн остановилась у выхода, ещё раз оценила всех взглядом, затем покидает зал.
Её тень осталась, давление, внимание и ожидание успеха висели в воздухе, и каждая девочка знала, что сейчас нельзя расслабляться.
Перед выходом на лёд Киара подходит к зоне растяжки.
Эмили садится рядом и неожиданно легко начинает разговор.
— Где ты раньше тренировалась?— спросила она.
— В Манчестере, я тренировалась в "Кристалл".
— И как тебе Академия Хартманн? Сильно отличается от прошлой?— спрашивает Эмили, расстягивая спину.
— Да. Тут всё такое серьёзное и дисциплинированное. Мне здесь очень нравится, особенно, красивые заллы. — улыбается Киара.
— Это точно! Здесь, кстати, был ремонт год назад, ты бы видела, как раньше тут все угрюмо выглядело. — засмеялась Эмили, после чего достала телефон и начала показывать, как раньше выглядел каток и зал офп.
***
Тренерский штаб расположился у бортика почти незаметно, будто становясь частью льда.
Майкл Ферри сидел ближе к центру, с планшетом на коленях, стилус уже был в руке.
Саймон Холден стоял рядом, опираясь локтями о борт, слегка наклонившись вперёд, ему было важно видеть не только прыжки, но и то, что происходит между ними.
Луиза Хартманн не садилась. Она медленно двигалась вдоль борта, иногда выходя на лёд, иногда останавливаясь, чтобы всмотреться в траекторию, в положение плеч, в то, как девочки выходят из элементов.
— Разминка. Круги, — спокойно сказала она, и голос не был ни резким, ни мягким. Он просто не допускал возражений.
Киара вышла на первый круг, прислушиваясь к звуку лезвий.
Лёд ощущался плотным и быстрее, чем на её прошлом катке.
Она сделала несколько широких дуг, проверяя баланс.
Рядом катались Лора и Эмили.
Эмили легко улыбалась, иногда бросая взгляд в сторону Киары, словно проверяя, всё ли в порядке.
Лора была сосредоточеннее, уже мысленно прокручивая элементы.
— Далтон, — окликнул Саймон. — Сюда!
Она послушно свернула к борту.
— Сегодня начинаем с хореографии, — сказал он, показывая рукой на центр льда. — Музыку включим позже. Сейчас пройдемся по шагам.
Он вышел на лёд вместе с ней, и это сразу изменило ощущение тренировки.
Хартманн демонстрировала и отслеживала прокаты других фигуристок.
Саймон Холден не повышал голос, не торопил.
Он показывал движение корпусом, плечом, направлением взгляда.
— Здесь не спеши, — сказал он, делая шаг. — Представь, что ты ведёшь линию рукой, даже если руки внизу. Линия всё равно должна быть.
Киара повторила. Сначала чуть скованно, затем свободнее.
— Вот, — кивнул он. — Видишь? Ты умеешь рассказывать историю, даже когда просто едешь.
Она улыбнулась уголком губ, чувствуя, как напряжение отпускает. Хореография давалась ей легче, чем прыжки. Здесь она чувствовала себя увереннее, будто тело знало ответы раньше головы.
— Продолжай, — сказал Саймон, и отъехал к другой фигуристке, работающей над вращением.
Майкл скользит мимо Киары.
— Поработаем над каскадом лутц плюс Риттбергер сегодня. — сообщил он. — А так же посмотрим, что у тебя с акселем.
Киара кивнула, и внутри слегка кольнуло. Лутц был её слабым местом. Она знала это, и понимала, что Майкл не отпустит, пока элемент не станет чище.
Луиза Хартманн наблюдала со стороны.
Когда Киара проходила мимо, Луиза коротко сказала:
— Хороший выезд, только следи за плечом на выходе.
Не похвала, но и не критика, скорее, направление. Киара приняла это с благодарностью.
Через полтора часа, Майкл Ферри снова вышел на лёд.
— Далтон, давай лутц, — сказал он. — Сначала один, потом в каскаде.
Киара встала на разгон. Первый заход вышел неровным. Зубец зацепился поздно, тело ушло в сторону.
— Стоп, — спокойно сказал Майкл. — Давай ещё раз. Мах раньше. Ты опаздываешь с корпусом.
Он показал движение на месте, буквально разложив прыжок по частям.
Киара внимательно смотрела, затем снова поехала.
На этот раз получилось лучше. Приземление было жёстким, но устойчивым.
— Уже ближе, — кивнул Майкл. — Не бойся входа. Ты его избегаешь.
Она снова разогналась. На этот раз прыжок получился чище. Киара почувствовала это ещё в воздухе.
— Добавь ещё немного скорости. — сказал Майкл.
Лора и Эмили наблюдали со стороны. Эмили хлопнула в ладоши.
— Круто было, — сказала она, когда Киара подъехала ближе.
— Спасибо!— ответила Киара, всё ещё переводя дыхание.
— Видишь, — добавила Лора. — Лутц не такой уж и страшный.
Киара рассмеялась.
— Когда приземляешься, он становится милее, но падать с него очень больно.— сказала Киара.
К концу занятия, все фигуристы выстроились у бортика с тренерами.
— На сегодня достаточно, — сказала Луиза,— Завтра продолжим. Контрольные прокаты через три недели.
Киара сняла перчатки, вытирая лоб, и на секунду задержалась у борта, глядя на лёд.
Поверхность была исчерчена следами лезвий, переплетением чужих и своих траекторий, как карта пути, по которому она только начинала идти.