Мелодия забытых крыльев

Медпункт академии Эвермор никогда не был таким тихим.

Обычно здесь пахло травами, целебными мазями и лёгкой магией, которая витала в воздухе, успокаивая пациентов. Сейчас же запах был другим — металлическим, резким. Запах крови. Запах боли.

Чан Бин не отходил от дверей операционной.

Он стоял, прислонившись лбом к холодной стене, и сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони. Он не плакал — не умел. Вместо слёз внутри него клокотала ярость. Глухая, беспомощная ярость на себя, на Чэхён, на вторую личность, на весь мир.

— Чан Бин, — тихо позвала Борим, подходя ближе.

Она пришла не одна. В коридоре медпункта собрались все: Бан Чан, Минхо, Феликс, Сынмин, Хан Джисон (который прикатил коляску Хаён), Хёнми, Аоки, Сонгён. Даже учителя — Чимин, Хосок, Намджун, Сокджин, Чонгук, Техён и Мин Юнги — стояли чуть поодаль, не решаясь вмешиваться.

— Как она? — спросила Борим.

Чан Бин не ответил. Он просто покачал головой.

— Она сильная, — сказал Хан, пытаясь ободрить. — Чжичжоу сильная. Она справится.

— Её лицо... — голос Чана Бина сорвался. — Её лицо всё в крови было. Я никогда... никогда не видел столько крови.

— Знаю, — мягко сказала Хёнми, положив руку ему на плечо. — Мы все видели. Но врачи здесь лучшие. Они помогут.

Дверь операционной открылась.

Из неё вышел главный врач академии — пожилой мужчина с седой бородой и усталыми глазами. Его руки были в перчатках, и на перчатках была кровь.

— Кто родственники? — спросил он, оглядывая толпу.

— Мы все, — твёрдо сказала Борим.

Врач посмотрел на неё, потом на остальных, и не стал спорить.

— Состояние тяжёлое, но стабильное, — начал он. — Кровотечение остановлено. Однако...

— Что «однако»? — перебил Чан Бин.

— Ей нужна операция, — сказал врач. — Глаза изрезаны. Серьёзно. Лезвие прошло по роговице и задело хрусталики.

В коридоре повисла тишина. Даже Юнги, который обычно спал на ходу, открыл глаза и внимательно слушал.

— Мы можем спасти зрение, — продолжил врач. — Но для этого нам придётся изменить форму глаз и заменить сами глаза. Полностью.

— Заменить? — переспросила Мисаль. — Как... как можно заменить глаза?

— Магическая трансплантация, — ответил врач. — Мы берём донорский материал — магически выращенные глаза, совместимые с её организмом, — и имплантируем. Форма глаз изменится — они могут стать более миндалевидными или, наоборот, круглыми. Цвет тоже может измениться. Но она будет видеть.

— А если не сделать? — спросил Минхо.

— Слепота, — коротко ответил врач. — Полная и необратимая.

Чан Бин закрыл глаза. В его голове пульсировала одна мысль: это сделала Чэхён. Чэхён, которую Чжичжоу считала подругой. Чэхён, которая приходила к ней ночью, когда Чжичжоу снились кошмары. Чэхён, которая смеялась над её глупыми шутками.

— Делайте, — сказал он, открывая глаза. — Всё, что нужно. Спасите её.

— Операция займёт несколько часов, — кивнул врач. — Вы можете ждать здесь.

Он ушёл, и дверь за ним закрылась с тихим, зловещим щелчком.

---

— Где Чонин? — вдруг спросил Феликс.

Все обернулись. Чонина не было.

— Он с Чэхён, — тихо сказала Сонгён. — Остался с ней, когда мы ушли.

— Как он может быть с ней после того, что она сделала? — голос Чан Бина прозвучал жестче, чем он хотел.

— Потому что он её любит, — ответила Хаён. — И потому что он единственный, кто может удержать ту, другую, внутри.

— Любит? — Чан Бин почти зарычал. — Посмотри, что эта «любимая» сделала с Чжичжоу! Ей меняют глаза! ГЛАЗА!

— Это не Чэхён сделала, — спокойно, но твёрдо сказала Борим. — Ты знаешь. Это вторая личность. Чэхён даже не помнит, что произошло.

— Мне плевать на вторую личность! — выкрикнул Чан Бин. — Мне плевать, кто это сделал! Моя девушка сейчас на операционном столе, потому что Чэхён...

— Хватит! — рявкнула Хёнми так, что все замолчали. — Мы все злы. Мы все напуганы. Но винить Чэхён — всё равно что винить человека за то, что он заболел. Она не выбирала это. Она не хотела.

Чан Бин сжал кулаки, но промолчал.

— Мы найдём способ, — сказала Сонгён. — Контролировать вторую личность. Или избавиться от неё. Но для этого нужно время. А пока... пока мы должны быть рядом. И с Чжичжоу, и с Чэхён.

— Я не могу быть рядом с той, кто искалечил Чжичжоу, — глухо сказал Чан Бин. — Не сейчас.

— Никто и не просит, — ответила Борим. — Просто не ненавидь её. Ради Чжичжоу. Она бы не хотела.

Чан Бин отвернулся и снова уставился на дверь операционной.

---

Прошли часы.

Никто не ушёл. Сидели на стульях, на полу, кто-то стоял у стен. Принесли еду — никто не ел. Приносили воду — пили машинально.

Чимин и Хосок принесли пледы и укрыли дрожащих ведьм. Намджун молча сидел рядом с Борим, не говоря ни слова, но его присутствие успокаивало. Чонгук и Техён охраняли коридор — на всякий случай. Юнги, который обычно спал, не спал сегодня. Он сидел в углу, пил кофе и смотрел на дверь.

А в комнате Чэхён, на втором этаже общежития, Чонин держал её за руку и тихо разговаривал.

— Ты не виновата, — шептал он. — Ты не знала. Ты не помнишь. И я сделаю всё, чтобы ты никогда не узнала.

Чэхён спала, и её лицо было безмятежным.

Она не знала, что Чжичжоу сейчас на операционном столе. Не знала, что её руки в чужой крови. Не знала, что мир вокруг неё рушится.

Чонин знал. И это знание разрывало его изнутри.

— Прости, — прошептал он. — Прости, что не уберёг. Прости, что не смог остановить.

Слёзы катились по его щекам, но он не вытирал их.

— Но я обещаю. Я найду способ. Я спасу тебя. Спасу её. Спасу всех.

За окном занимался рассвет. Кроваво-красный, как глаза Чжичжоу, которые, возможно, уже никогда не будут прежними.