Мелодия забытых крыльев

Группа наконец-то выбралась из уютного, но немного пугающего логова ведьм и двинулась по территории Академии. Хёнми, взявшая на себя роль главного экскурсовода, бодро рассказывала о том, в какой столовой кормят лучше всего, а в какой можно случайно съесть суп из светлячков (если перепутать меню). Аоки то и дело отвлекалась на проходящих мимо парней и махала им рукой, проверяя, нет ли среди них Лиджэ. Чжичжоу периодически исчезала из поля зрения, чтобы через секунду свеситься с ближайшего дерева или карниза.

Парни постепенно привыкали к странностям этого места. Хан Джисон больше не вздрагивал от каждого шороха, а Чан Бин предусмотрительно держался подальше от Чжичжоу, на всякий случай прикрывая щёки руками. Феликс периодически потирал макушку, куда его клюнул ворон, но уже без обиды, скорее с любопытством.

Они как раз проходили мимо длинной галереи с картинами, когда Чонин, самый младший и самый внимательный, вдруг остановился как вкопанный.

— Вау... — выдохнул он, глядя на огромное полотно, занимающее почти всю стену.

На картине было изображено бескрайнее поле, усеянное цветами, а над ним в небе парили драконы. Огромные, величественные существа с чешуёй, переливающейся всеми цветами радуги. Картина буквально дышала магией и древней силой.

— А что это за место? — спросил Чонин, не в силах оторвать взгляд от драконов.

Рядом бесшумно материализовалась Чэхён. Её длинные чёрные косы с синим отливом качнулись, когда она остановилась рядом с Чонином, заложив руки за спину.

— Старая арена для Драконьих игр, — ответила она, глядя на картину со странным выражением лица. — Раньше там проводили турниры. Самые зрелищные и самые опасные во всём магическом мире.

Мисаль, которая шла чуть поодаль с Минхо (они о чём-то тихо переговаривались), услышала разговор и подошла ближе, поглаживая свою чёрную кошку, увязавшуюся за ними.
— Да, но теперь в них никто не играет, — добавила она.

Минхо, который внимательно слушал, нахмурился:
— Почему?

Повисла пауза. Ведьмы переглянулись. Борим, шедшая впереди с Бан Чаном, обернулась и подошла к картине. Её розовые волосы мягко развевались на ветру, а глаза стали серьёзными.

— Драконьи игры очень опасны, — начала она тихо. — Последними, кто в них играл... была мама Хаён. Она была лучшей наездницей за всю историю. Никто не мог сравниться с ней в управлении драконом.

Все невольно посмотрели на Хаён. Та стояла чуть в стороне, прислонившись к колонне. Длинные чёрные волосы с зелёным отливом закрывали половину лица. Она смотрела куда-то вдаль, на ту самую старую арену, видневшуюся за окнами галереи. Её лицо не выражало абсолютно ничего — ни грусти, ни злости, ни сожаления. Пустота.

— Она выиграла финальную игру, — продолжила Борим. — Самую сложную. Но люди... обычные люди, которые правили тогда, испугались. Они решили, что им не нужна королева-ведьма, способная управлять драконами. Её посадили в каменную тюрьму, глубоко под землёй.

Сонгён, поглаживающая ворона на плече, тихо добавила:
— Там она и умерла.

Хаён молчала. Ни один мускул не дрогнул на её лице. Только ветер играл её волосами, да где-то вдалеке, возможно, послышался едва уловимый вздох.

— И драконов в стойлах больше нет, — наконец подала голос сама Хаён. Голос звучал ровно, без эмоций, словно она читала учебник истории. — Остался только один. Очень старый. — Она сделала паузу. — Мамин дракон. После её смерти он тоже... умер. Точнее, его дух. Тело ещё живо, но... это уже не то.

Парни молчали, переваривая услышанное. Чонин смотрел то на Хаён, то на картину, и в его глазах читалось искреннее сочувствие.

И тут тишину разорвал визгливый голос:

— О, кого я вижу! Восемь ведьм выползли из своей норы!

Из-за поворота галереи выпорхнула группа девушек в светлых, почти светящихся одеждах. Феи с факультета Света. Они шли, покачивая бёдрами, и вокруг них порхали маленькие светлячки.

— А с ними ещё и мальчики, — хихикнула вторая фея, стреляя глазками в сторону парней. — Решили пополнить свою коллекцию? Или вы их уже приворожили, ведьмочки?

Третья фея подлетела ближе к Чжичжоу и, кружась вокруг неё, пропела:
— Как там ненормальные поживают? Всё с потолка прыгаете?

Чжичжоу, которая до этого мирно висела на ближайшей балке (никто даже не заметил, как она туда забралась), спрыгнула вниз и приземлилась прямо перед феями. Её глаза опасно сузились, а в зрачках мелькнул вертикальный отблеск.

— Лучше не буди во мне тигра, — тихо, но с такой угрозой произнесла она, что даже парни почувствовали холодок.

Феи, однако, не прониклись. Вторая фея закатила глаза:
— Ой, напугала! Прям тигр, подумаешь!

Третья фея, самая мелкая и наглая, подлетела прямо к лицу Чжичжоу:
— Превратишься в маленького тигрёнка — будем тискать! Усы, лапки, хвост — это же прелесть!

Сонгён, стоящая рядом, тихо выдохнула:
— Ууу... это они зря.

И правда. Чжичжоу изменилась в лице. Её глаза вспыхнули жёлтым, а на кончиках пальцев начали появляться острые, как бритва, когти. Она уже занесла руку, чтобы...

ГРОООООХ!

Оглушительный рёв пронёсся над Академией. Такой силы, что, казалось, задрожали стены и посыпалась штукатурка с потолка. Феи с визгом попадали на землю, закрывая уши. Стёкла в галерее жалобно зазвенели.

— Это... это с арены! — крикнула Борим. — Бежим!

Ведьмы сорвались с места первыми. Парни, не раздумывая, рванули за ними. Чжичжоу на бегу спрятала когти, но её глаза всё ещё горели — теперь уже не только злостью, но и тревогой.

Они влетели в старые драконьи стойла. Огромное помещение, пропахшее вековой пылью и чем-то древним, встретило их полумраком. В центре, на куче старой соломы, лежал дракон. Огромный, чешуйчатый, с закрытыми глазами. Он не двигался. Рядом с ним на коленях сидел взлохмаченный парень и трясущимися руками гладил его по морде.

— Кажется... кажется, мой Лийс не здоров! — воскликнул парень, оборачиваясь на звук шагов. В его глазах стояли слёзы.

Девушки подбежали к дракону. Хаён, отодвинув парня плечом, положила руку на шею существу. Её лицо, до этого пустое, вдруг ожило. Глаза расширились. Сонгён присела рядом, вслушиваясь.

— У меня новость, — сказала Хаён, поднимая голову. — Твой дракон — не он. — Она посмотрела на парня в упор. — Это она. И она не больна.

Сонгён, которая внимательно осматривала дракониху, вдруг хмыкнула и толкнула Хаён локтем:
— Кажется, пришёл срок.

Парень, которого, видимо, звали хозяином дракона, побледнел:
— Какой ещё срок? Что с ней?!

Хаён вместо ответа сложила руки перед грудью и покачала их, словно укачивая младенца. Жест был настолько красноречив, что парень сначала замер, а потом закатил глаза и рухнул в обморок прямо на солому.

— И судя по всему, — добавила Хаён, даже не взглянув на упавшего парня, — она уже отложила яйца.

Дракониха медленно, с трудом приподнялась на лапах, и все присутствующие ахнули. Под её большим крылом, аккуратно прикрытые от посторонних глаз, лежали яйца. Много яиц. Очень много.

— Один... два... пять... — принялась считать Чжичжоу, забыв о недавней ссоре.

— Десять... — подхватила Мисаль.

— Четырнадцать... — присвистнул Феликс.

— Шестнадцать! — закончила Чэхён и вдруг совершенно по-детски всплеснула руками. — Ой, какие хорошенькие!

Яйца и правда были прекрасны. Они переливались разными цветами — от глубокого синего до огненно-красного, от изумрудного до золотого. Каждое яйцо было размером с футбольный мяч и слегка пульсировало, будто внутри билось маленькое сердечко.

— Шестнадцать яиц, — медленно проговорила Борим. — Это же... целое поколение.

— Целое стадо, — поправила её Аоки, заворожённо глядя на яйца. — Ничего себе дракониха выдала!

— А что с ним делать? — спросил Чонин, кивая на парня, всё ещё лежащего без сознания.

— Оставить, — равнодушно бросила Хаён. — Очухается — возрадуется. У него теперь не один дракон, а семнадцать. Если, конечно, яйца выживут.

— А они выживут? — с беспокойством спросил Минхо, подходя ближе.

Хаён наконец посмотрела на него. В её глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.
— Теперь — да. Мы здесь.

Дракониха благодарно выдохнула облачко пара и положила тяжёлую голову на пол, устало прикрывая глаза.

А за стенами стойла, где-то в галерее, феи наконец-то пришли в себя и теперь возмущённо перешёптывались, но подойти ближе так и не решились. Рёв дракона отрезвил даже самых наглых.

— Ну что, — Хёнми деловито упёрла руки в боки, — теперь у нас есть шестнадцать причин задержаться здесь подольше. Кажется, экскурсия отменяется. У нас инкубация!

Чан Бин, наконец убрав руки от щёк, с уважением посмотрел на девушек.
— Вы серьёзно умеете обращаться с драконьими яйцами?

— Не-а, — честно призналась Чжичжоу. — Но научимся! У нас же есть Хаён. А у Хаён — мамина кровь.

Хаён ничего не ответила. Она просто села рядом с драконихой и положила руку на одно из яиц. Впервые за всё время на её лице появилось что-то, отдалённо напоминающее улыбку.