Steidon

Нова проснулась оттого, что не могла дышать.
Сначала она подумала, что это сон. Что мать снова пришла, чтобы стоять в углу и молча смотреть на неё. Но в груди действительно было тяжело, как будто кто-то сел сверху и не собирался слезать.

Она открыла глаза, но в комнате никого не было. Только она, серый бетонный потолок и тусклая лампа, которая мигала каждые несколько секунд, напоминая, где она находится и что стабилизатор снова пора делать, но ампул осталось всего ничего, и она не знала, когда сможет их пополнить.

Нова села на койке и уставилась в стену. Голова гудела, в висках стучало, и перед глазами всё плыло. Она провела рукой по лицу — лоб был влажным, хотя в бункере было прохладно.

"Отлично", — подумала она. — "Начинается".

Она знала эти симптомы. Сначала дрожь в руках, потом головокружение, потом галлюцинации, а потом — полная потеря контроля. На Ковчеге такое случалось дважды. Оба раза она едва не убила людей, которые были рядом.

Она встала и прошла к двери, держась за стену. Пол качался под ногами. В коридоре было пусто — все ещё спали, или уже разошлись по своим делам. Она не знала, который час. Часы в бункере сломались ещё в первый день.

— Нова? — голос Кларк раздался откуда-то сбоку.

Нова повернулась на звук. Кларк стояла в проходе, держа в руках какую-то тряпку. Смотрела с тревогой.

— Ты выглядишь дерьмово, — сказала Кларк, подходя ближе. — Что случилось?

— Ничего. — Нова попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой, больше похожей на гримасу. — Просто не выспалась.

— Ты бледная. И руки трясутся. Когда ты делала укол в последний раз?

Нова сжала кулаки, чтобы скрыть дрожь.

— Не твоё дело.

— Моё, — Кларк взяла её за запястье, проверила пульс. — Ты себя чувствуешь нормально? Головокружение? Слабость?

— Да что ты пристала, Гриффин? — Нова вырвала руку. — Я в порядке. Иди лечи кого-нибудь, у кого реальные проблемы.

Она развернулась и пошла по коридору, оставив Кларк позади. Но каждый шаг давался с трудом. Ноги будто налились свинцом, и воздух в бункере становился всё гуще, плотнее, как в камере перед казнью.

Она дошла до столовой, села в углу на корточки и закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле, и она не могла заставить его успокоиться.

— Я справлюсь, — прошептала она. — Не было такого случая, когжа я не справлялась.

Но в этот раз она не была в этом уверена.

Через час в столовую вошёл Беллами.

Он искал её с утра. Кларк сказала, что видела Нову, и что она выглядела "не очень" — хотя, по словам Кларк, "не очень" в случае Новы означало "почти при смерти". Беллами знал, что она не делает укол уже несколько дней. Знал, что она проверяет свой предел. И понимал, что это опасно — не только для неё, но и для всех остальных.

Он увидел её в углу. Она сидела, прислонившись спиной к стене, и смотрела в одну точку. Глаза были открыты, но взгляд — пустой. Как будто её не было внутри.

Беллами подошёл и сел напротив. Она не пошевелилась.

— Нова, — сказал он. — Ты меня слышишь?

Она моргнула. Медленно, как будто просыпалась.

— Слышу, — её голос был глухим, безжизненным. — Что тебе надо?

— Проверить, как ты.

— Я в порядке.

— Ну ты же опять врешь

Она посмотрела на него, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на раздражение.

— Я всегда вру, Блейк. Это умею лучше всего. — она попыталась усмехнуться, но вместо этого просто сжала губы. — Я делаю это годами. Что могу сказать,привыкай.

— Это не шутки. — он подвинулся ближе. — Кларк сказала, ты пропустила уже четыре дня. Ты знаешь, что будет, если ты пропустишь ещё один?

— Я знаю свой организм лучше всех. — Нова отвела взгляд. — И я знаю, что делаю.

— Не знаешь. — Беллами наклонился вперёд, заставляя её смотреть на него. — Ты не знаешь, что будет, когда стабилизатор совсем кончится. Ты сама говорила — галлюцинации, потеря контроля. А если ты потеряешь контроль здесь, в бункере, с людьми, которые тебе доверяют?

Нова промолчала. Её челюсть была сжата так сильно, что побелели костяшки.

— Ты боишься меня? — тихо спросила она наконец.

— Я не боюсь тебя, ну может чуть-чуть. — он взял её за руку. — Я боюсь за тебя

— Ой, ну не начинай.

Она смотрела на его руку, потом ему в глаза. И в этом взгляде было столько усталости, что Беллами на мгновение забыл, как дышать.

— Ты не понимаешь, — сказала она. — Стабилизатор не просто лекарство. Он часть меня. Если я перестану его принимать, я перестану быть той, кто я есть. Я вернусь к тому, кем была на Ковчеге.

— Ты не вернёшься.

— Ты не знаешь.

— Знаю, — он сжал её руку. — Потому что ты уже не та. Ты изменилась, ты изменилась ради себя и нас. И я не позволю тебе снова стать той, кем ты была.

Нова смотрела на него. Долго, очень долго. Потом она убрала руку и встала.

— Ты слишком добродушный, Блейк, — сказала она. — Ты веришь в то, чего нет. И это когда-нибудь тебя убьёт.

Она пошла к выходу из столовой, но на полпути остановилась и обернулась.

— Но... я благодарна, что ты пытаешься.

И она ушла, оставив его сидеть в столовой, глядя на пустой стул напротив.

                                     ***
                                 
Нова шла по коридору, когда мир снова качнулся.

Она не успела ничего сделать — просто упала на колени, вцепившись в стену, чтобы не удариться головой. В ушах звенело, перед глазами — мелькали белые вспышки. Она сжала зубы так сильно, что они заскрипели.

— Дерьмо, — выдохнула она. — Только не сейчас.

Она попыталась встать, но ноги не слушались. Её тело будто перестало принадлежать ей. И тогда она поняла: стабилизатор закончился окончательно. То, что она чувствовала сейчас — это не просто слабость, это откат. Тот самый, о котором ей рассказывали учёные на Ковчеге. Тот, после которого она либо умрёт, либо перестанет быть собой.

— Нет, — прошептала она. — Не сейчас. Пожалуйста.

Но никто не ответил. Только тишина. И звук собственного сердца, который бился где-то в ушах.

— Нова! — голос Беллами раздался из конца коридора. — Что случилось?

— Ничего, — она пыталась подняться, но у неё не получалось. — Просто... споткнулась.

— Опять ты врешь, — он упал на колени рядом с ней. — Ты вся бледная. И руки трясутся. Дай мне стабилизатор.

— У меня нет.

— Что значит нет? — он начал обыскивать её карманы. — Ты же говорила, у тебя есть ещё ампулы.

— Они кончились. — Нова попыталась оттолкнуть его. — Я проверяла, сколько смогу продержаться. И теперь...

Она не договорила. Глаза закатились, и она потеряла сознание.
       
                                      ***
Нова очнулась в медблоке. Лежала на койке, и над ней нависала Кларк с каким-то шприцем.

— Не подходи, — Нова попыталась отстраниться, но тело не слушалось. — Что ты делаешь?

— Я делаю тебе укол, — Кларк держала шприц с голубой жидкостью. — Беллами нашёл твой запас в оружейной. Ты говорила, что он кончился, но ты просто спрятала его.

— Это не твоё дело.

— Это становится моим делом, когда ты теряешь сознание в коридоре. — Кларк воткнула иглу в плечо Новы. — Сейчас будет легче.

Нова почувствовала, как холодная жидкость растекается по венам. Тьма в глазах начала рассеиваться, руки перестали трястись, и сердце забилось спокойнее.

Она смотрела в потолок, и ей хотелось плакать, но она не могла. Слёз не было.

— Ты вообще не соображаешь, что делаешь, — тихо сказала Кларк, садясь на стул рядом. — Ты знаешь, что без стабилизатора ты умрёшь?

— Знаю.

— И ты всё равно пыталась проверить, сколько продержишься?

— Мне нужно было знать. — Нова повернула голову к Кларк. — Я не могу вечно зависеть от этого. Он кончится. И что тогда? Я должна быть готова.

— Ты не можешь быть готова к смерти.

— Могу. Я готовилась к ней всю жизнь.

Кларк смотрела на неё. В глазах Кларк было понимание, которое Нова не ожидала увидеть.

— Ты не должна умирать, — сказала Кларк. — Ты заслуживаешь жить. Так же, как и все мы.

— Ты правда так думаешь?

— Да.

Нова закрыла глаза. Ей хотелось верить, но внутри сидел холодный голос, который шептал: "Ты не заслуживаешь. Ты убийца. Ты монстр. Ты никогда не будешь человеком."

— Я попробую, — прошептала она. — Попробую поверить.

                                      ***

Беллами вошёл в медблок через полчаса. Нова сидела на койке, обхватив колени руками. Она выглядела лучше — цвет лица вернулся, руки не дрожали.

— Как ты? — спросил он, садясь рядом.

— Жива, — ответила она. — Благодаря тебе и Кларк

— Ты напугала меня.

— Прости.

Это было странно слышать. Нова никогда не извинялась. Беллами не знал, что ответить, поэтому просто сидел рядом, глядя на неё.

— Я думала, что смогу продержаться дольше, — сказала она. — На Ковчеге я пропускала уколы до пяти дней. Но здесь... здесь я слабее.

— Здесь ты живая. — он взял её за руку. — Это нормально. Чувства делают нас слабее, но они же и делают нас людьми.

— Я не знаю, хочу ли быть человеком.

— Почему?

— Потому что быть человеком — это больно. — она посмотрела на него. — Когда я была оружием, я ничего не чувствовала. Было легко. А теперь... теперь я чувствую страх, вину, боль. И это сложнее, чем любой бой.

— Но это стоит того.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я вижу, как ты меняешься, — сказал он. — Ты стала мягче. Ты улыбаешься, заботишься о людях, спасаешь нас. Это не делает тебя слабой,это делает тебя сильной.

Нова смотрела на него долго, очень долго. Потом наклонилась и положила голову ему на плечо. Это был жест, которого никто не ожидал. Даже она сама.

— Я устала, — прошептала она. — Очень устала.

— Отдыхай, — он обнял её. — Я посижу с тобой.

И они сидели так, в тишине медблока, пока за окнами бункера поднималось солнце.

Вечером Нова вышла из медблока и направилась к выходу. Беллами увидел её у двери — она сидела на земле, прислонившись спиной к бетонной стене, и смотрела на звёзды.

— Ты должна отдыхать, — сказал он, садясь рядом.

— Я уже отдохнула. — Она не повернулась к нему. — Мне нужно было подышать.

— Может, я посижу с тобой?

— Как хочешь.

Они сидели в тишине, глядя на ночное небо. Звёзды мерцали холодным светом, и Нова думала о том, что если бы её спросили десять лет назад, где она будет, она бы никогда не сказала "здесь, на Земле, рядом с человеком, который держит меня за руку".

— Беллами, — позвала она.

— М?

— Я хочу тебе кое-что сказать.

Он повернулся к ней. В тусклом свете её глаза казались почти прозрачными.

— Я никогда не говорила этого никому. — она помолчала. — На Ковчеге меня учили, что привязанность — это слабость, что если я позволю себе привязаться к кому-то, я стану уязвимой. И что уязвимость — это смерть.

— Это не так.

— Я знаю. — она сжала его руку. — Теперь знаю. Потому что ты... ты научил меня, что это не слабость. Что это сила. Что быть рядом с кем-то — это нормально.

Беллами смотрел на неё.

— И ты... — она запнулась, подбирая слова. — Ты стал для меня кем-то, кого я не хочу терять.

— Я тоже не хочу тебя терять, — сказал он. — И не потеряю. Обещаю.

Нова улыбнулась. Слабо, но искренне.
                                  
                                    ***
Позже, когда они вернулись в бункер, она остановила Беллами в коридоре.

— Я хочу попросить тебя об одной вещи, — сказала она.

— О чём?

— Если когда-нибудь я снова потеряю контроль... если стабилизатор кончится, и я стану опасной... ты должен сделать то, о чём я просила.

— Нова...

— Нет, — она перебила его. — Ты обещал. Ты должен это сделать. Потому что я не хочу причинять вред вам. Никому из вас. Особенно тебе.

Беллами смотрел на неё. Ему хотелось сказать, что этого не случится, что он найдёт способ, что она не умрёт. Но он видел её глаза — в них была решимость.

— Обещаю, — сказал он. — Но только если не будет другого выхода.

— Договорились.

Она улыбнулась и пошла в свою комнату.

Беллами остался стоять в коридоре, глядя ей вслед. Он знал, что рано или поздно этот момент настанет.

Но он был готов. Потому что она — его семья.

И он сделает всё, чтобы её спасти.