Steidon

День десятый. База «Эверест». Утро.

Тишина в бункере стала тяжёлой, как бетонные перекрытия. Люди привыкали к новому убежищу, но привычка эта рождала не успокоение, а тревожное ожидание. Слишком хорошо. Слишком спокойно. На Земле спокойствие всегда предшествовало буре.

Нова сидела в оружейной комнате, разбирая старый пистолет. Её пальцы двигались автоматически, но мысли были далеко. С прошлой ночи, когда Беллами сидел рядом у входа, что-то сломалось внутри неё. Трещина во льду. Маленькая, почти незаметная, но она была.

— Ты здесь, — раздался голос Беллами.

Он стоял в дверях, прислонившись к косяку. Под глазами — тени, он тоже не спал.

— Здесь, — ответила Нова, не поднимая головы. — Пистолеты нужно проверить. Чистка, смазка. Если нападут, нам понадобится каждое ствол.

— Мы в бетонной коробке за металлической дверью. Нас не так просто достать.

— Земляне найдут способ. У них есть взрывчатка. Я видела следы в лесу — они добывают серу, селитру, уголь. Делают порох.

Беллами нахмурился.

— Откуда ты знаешь?

— Досье Совета. Записи разведки до Падения. Земляне не такие примитивные, как кажутся. У них есть своя технология, своя тактика. Они выжили на этой планете девяносто семь лет, а мы — семь дней. Не стоит их недооценивать.

— Я и не недооцениваю. — он вошёл в комнату, сел напротив. — Я просто пытаюсь понять, как нам с ними договориться.

— Договориться? — Нова усмехнулась. — Блейк, они хотят нашей смерти. Не потому, что мы плохие. А потому, что мы чужие. Чужаков убивают. Так работает природа.

— Тогда, может, мы найдём другой путь. Кларк думает, что можно установить контакт.

— Кларк — идеалистка. Идеалисты умирают первыми.

— А циники?

— Циники выживают, но не живут. — Нова наконец подняла голову. Её глаза встретились с его. — Я циник, Блейк. Я знаю это. Но ты... ты не циник. Ты веришь в то, что можно изменить мир. Это делает тебя опасным.

— Опасным для кого?

— Для себя.

Они смотрели друг на друга несколько секунд. В тусклом свете лампы её лицо казалось бледным, почти прозрачным.

— Почему ты не спишь? — спросил он.

— Не хочу.

— Из-за кошмаров?

— Из-за всего. — она отложила пистолет. — Слушай, Блейк. Я не умею делать то, что ты от меня ждёшь.

— А что я от тебя жду?

— Не знаю. Но я вижу твой взгляд. Ты смотришь на меня так, будто я могу стать кем-то другим. Но я не могу. Я — это я. Оружие. Машина для убийств. И если ты ждёшь, что однажды я проснусь и стану доброй, нежной, заботливой — не жди. Этого не случится.

Беллами медленно кивнул.

— Я ничего такого не жду, — сказал он. — Я просто... хочу, чтобы ты знала: ты не обязана быть одна.

— Я всегда одна.

— Не здесь. Не сейчас.

Она хотела ответить, но в этот момент в коридоре раздался топот. В дверях появился запыхавшийся Монти.

— Земляне! — выдохнул он. — У входа. Их трое. С белым флагом.

Нова мгновенно вскочила, клинки оказались в руках раньше, чем Беллами моргнул.

— Белый флаг? — переспросил Беллами, вставая. — Они хотят переговоров?

— Или ловушки, — ответила Нова. — Я пойду первая.

— Нет. Мы пойдём вместе.

Она посмотрела на него, потом кивнула.

***

Вход в бункер. Пять минут спустя.

Трое землян стояли в десяти метрах от металлической двери. У одного — белый флаг на длинном шесте. Двое других — без оружия, но с напряжёнными лицами. Их кожа была покрыта шрамами и татуировками, а глаза смотрели с ненавистью, едва скрываемой за маской вежливости.

— Кто говорит с нами? — спросил передний, тот, с флагом. Его голос был гортанным, но английские слова — чёткими.

— Я, — Беллами вышел вперёд, оставив Нову в тени дверного проёма. — Беллами Блейк. Я здесь главный.

— Ты не главный, — землянин усмехнулся. — Главный тот, кто убил наших воинов. Тень. Стейдон. — он перевёл взгляд на Нову. — Выходи, демон. Мы знаем, что ты там.

Нова шагнула в свет. Её лицо было спокойным, руки — расслабленными, но Беллами знал, что она готова к бою в любую секунду.

— Я здесь, — сказала она. — Говори.

— Наш командир,Лекса, предлагает вам сделку. — землянин достал из-за пояса свёрток кожи, развернул его. Внутри лежала карта, нарисованная на выделанной шкуре. — Это земли к югу от вашего бункера. Здесь нет наших деревень. Здесь безопасно.

— Безопасно? — переспросил Беллами. — И что вы хотите взамен?

— Её. — землянин указал на Нову. — Стейдон убила двенадцать наших воинов. Её кровь принадлежит нам. Отдайте её, и мы не тронем остальных.

Тишина повисла в воздухе. Беллами почувствовал, как кровь застыла в жилах.

— Нет, — сказал он. — Даже не просите.

— Блейк, — тихо сказала Нова. — Может, это выход.

— Заткнись, — отрезал он, не поворачиваясь к ней. — Никто никого не отдаёт.

— Мы не обсуждаем это, — продолжил землянин. — Либо вы отдаёте её, либо мы сотрём ваш бункер с лица земли. У нас триста воинов. У вас — дети с ножами. Выбирайте.

Беллами сделал шаг вперёд, его рука легла на рукоять пистолета.

— Выбирай ты, — сказал он. — Либо вы уходите сейчас, либо я убиваю вас всех троих, и мы встречаем вашу армию у входа. Но поверь мне — мёртвых нас взять сложнее, чем живых.

Землянин смотрел на него несколько секунд. Потом усмехнулся, сплюнул на землю и свернул карту.

— Мы уходим, — сказал он. — Но Тень — наша. Рано или поздно мы её получим. И тогда вы все умрёте.

Он развернулся и пошёл прочь. Двое других последовали за ним.

Беллами выдохнул, только когда они скрылись за деревьями.

— Ты идиот, — сказала Нова, разворачиваясь. — Нужно было отдать меня.

— Не нужно. — он схватил её за запястье, разворачивая обратно. — Не смей так говорить.

— Блейк, ты поставил под угрозу жизни всех в этом бункере. Из-за меня.

— Нет. — он приблизил своё лицо к её. — Я поставил их под угрозу из-за принципа. Мы не сдаём своих. Никогда.

— Я не «своя». Я — оружие. Оружием можно пожертвовать.

— Ты не оружие. — его голос был низким, почти шёпотом. — И если ты ещё раз предложишь отдать тебя на смерть, я запру тебя в подвал и буду кормить с ложки, пока ты не перестанешь быть дурой.

Нова смотрела на него. В её глазах мелькнуло что-то — удивление, гнев, а потом... смирение.

— Ты упрямый дурак, — сказала она.

— Знаю.

— Но сегодня... ты был прав. Спасибо.

Она выдернула запястье и ушла в бункер. Беллами остался стоять у входа, глядя ей вслед.

Впервые она сказала «спасибо». И это слово стоило больше, чем любой комплимент.

***

База. Вечер.

Люди собрались в столовой. Разговор о предложении землян разлетелся быстро. Настроение было подавленным. Многие смотрели на Нову с новой смесью страха и вины — страх перед ней, вина за то, что готовы были её отдать.

— Мы не отдадим её, — повторил Беллами. — И это не обсуждается.

— Но если они придут с трёхсот воинов, — робко сказала Харпер, — мы все умрём.

— Может, умрём. А может, убьём их всех.

— Откуда такая уверенность? — спросил Мёрфи. — У нас десять винтовок и сотня патронов. Этого хватит на триста человек?

— У нас есть кое-что получше. — Нова встала из своего угла. — У нас есть бункер. Узкие коридоры. Ловушки. И знания, как сделать их жизнь адом.

— Ты не можешь обещать, что мы выживем.

— Я не обещаю выжить. Я обещаю, что умру последней.

Она обвела взглядом комнату.

— Я знаю, что вы боитесь. Я знаю, что вы хотите жить. Я тоже хочу. — она помолчала. — Но я не позволю вам умереть из-за того, что боитесь постоять за себя.

Кларк подошла к ней.

— Что ты предлагаешь?

— Укрепить вход. Поставить ловушки в лесу на подходах. И тренироваться. Каждый должен уметь стрелять и драться.

— У нас нет времени тренироваться.

— Тогда учитесь на ходу. У нас нет выбора.

Беллами встал рядом с Новой.

— Она права. Мы не можем сидеть сложа руки. С завтрашнего дня начинаем подготовку.

Люди зашептались, но никто не возразил.

***

Ночь. Комната Новы.

Она сидела на койке, глядя в потолок. Рядом на столике лежала ампула стабилизатора. Голубая жидкость мерцала в тусклом свете.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказала она.

Вошел Беллами. Он выглядел уставшим, но глаза горели.

— Не спишь?

— Не хочется.

Он сел на край койки, на безопасном расстоянии.

— Ты сегодня хорошо держалась, — сказал он. — Когда предложили тебя отдать, ты не испугалась.

— А чего бояться? Смерть — это не страшно. Страшно — когда умирают те, кого ты пытаешься защитить.

— Ты пытаешься защитить нас?

— Это моё задание.

— Только задание?

Нова повернулась к нему. В её глазах была усталость и что-то ещё — то, что она не могла назвать.

— Не только, — тихо сказала она. — Иногда я забываю, что вы — задание. Вы просто... люди. Которые дышат, смеются, плачут. Которым больно. Которые боятся.

— Мы не только это.

— Я знаю. — она помолчала. — Не знаю, как это объяснить. На Ковчеге я не видела людей. Только цели. Здесь... здесь всё иначе.

— Здесь ты тоже человек.

— Может быть, — она усмехнулась. — Или, может быть, я просто схожу с ума без стабилизатора.

Беллами посмотрел на ампулу.

— Ты сегодня не делала укол?

— Уже двое суток. Хочу проверить, как долго продержусь без него.

— И как?

— Руки трясутся, голова болит, и мне кажется, что в углах кто-то стоит. — она посмотрела в темноту за его спиной. — Там, например, сейчас стоит женщина. В белом. С перерезанным горлом.

Беллами резко обернулся. Никого.

— Это галлюцинация?

— Да. Моя мать. Она часто приходит, когда я пропускаю укол.

— Ты видишь её каждый день?

— Каждую ночь. — Нова отвела взгляд. — Она молчит. Просто стоит и смотрит. Иногда я пытаюсь заговорить, но она не отвечает.

— Может, она хочет, чтобы ты её простила.

— За что?

— Не знаю. За то, что оставила? За то, что подписала бумаги?

— Ей не за что просить прощения. Её убили. Я её убила.

— Тебя заставили.

— Это не оправдание.

Беллами медленно протянул руку и накрыл её ладонь своей.

— Ты не чудовище, Нова. Чудовища не мучаются чувством вины.

— А кто мучается?

— Люди.

Она посмотрела на его руку, потом ему в глаза.

— Ты не отстанешь, да?

— Нет.

— Тогда... останься. На сегодня. Просто посиди рядом.

— Хорошо.

Они сидели в тишине. Нова закрыла глаза, и её дыхание стало ровнее. Беллами не убирал руку.

Женщина в углу исчезла.