Steidon

День восьмой. База «Эверест». Утро.

Бункер оказался больше, чем казалось снаружи. За массивной дверью скрывался целый подземный комплекс — жилые отсеки, столовая, медицинский блок, оружейная комната и даже небольшой реактор, который всё ещё работал, хотя и на минимальной мощности.

— Это военный объект, — сказал Беллами, оглядывая потолки с вентиляционными шахтами. — Кто-то готовился к войне.

— Или к концу света, — ответила Нова, прислонившись к стене. Её плечо всё ещё болело, но стабилизатор сделал своё дело — рана почти затянулась. — Здесь есть всё, что нам нужно. Вода, еда, оружие. Мы сможем продержаться несколько месяцев.

— А потом?

— А потом либо земляне нас найдут, либо мы найдём способ с ними договориться.

Кларк вышла из медицинского блока, вытирая руки.

— Там есть аптечка. Антибиотики, обезболивающие, даже хирургические инструменты. — она посмотрела на Нову. — Ты должна показать мне свои раны. Я хочу убедиться, что нет инфекции.

— Нет нужды, — отрезала Нова.

— Нова, — Беллами повернулся к ней. — Дай Кларк посмотреть.

— Я сказала...

— Это не просьба.

Она посмотрела на него долгим взглядом. В её глазах мелькнуло раздражение, но она подчинилась — сняла куртку и закатала рукав рубашки. Кларк ахнула.

Рана на плече, которая ещё вчера была глубокой и кровоточащей, сейчас выглядела как недельный шрам. Розовая, но полностью затянувшаяся кожа.

— Это невозможно, — прошептала Кларк.

— Для обычного человека — да, — ответила Нова, опуская рукав. — Для меня — норма.

— Как быстро ты восстанавливаешься?

— Зависит от дозы стабилизатора и уровня истощения. Если я в форме — перелом срастается за два дня. Пулевое ранение — за двенадцать часов. — она помолчала. — Но у всего есть цена. Каждая регенерация ускоряет старение клеток. Я старею быстрее обычных людей.

— Насколько быстрее?

— Если верить учёным, которые меня создавали, к тридцати годам я буду выглядеть на пятьдесят. К сорока — на семьдесят. Если доживу.

В комнате повисла тишина. Даже Мёрфи, который стоял в дверях, перестал ухмыляться.

— И ты всё равно дерёшься? — спросил он.

— А что мне остаётся? — Нова усмехнулась. — Лечь и умереть? Я не умею сдаваться. Это не заложено в моей программе.

Она встала, надела куртку и вышла из медблока, оставив остальных переваривать услышанное.

Беллами пошёл за ней.

****

Коридор бункера. Десять минут спустя.

Он нашёл её в оружейной комнате. Нова сидела на ящике с патронами, разбирая старую винтовку. Её пальцы двигались быстро, уверенно — каждое движение было отточено до автоматизма.

— Ты могла бы сказать нам раньше, — сказал Беллами, останавливаясь в дверях.

— О чём? О том, что я сгораю заживо? — она не подняла головы. — Это ничего не меняет.

— Меняет. Люди должны знать, на что ты способна и какова цена.

— Зачем? Чтобы они пожалели меня? — Нова усмехнулась. — Я не нуждаюсь в жалости, Блейк. Я нуждаюсь в том, чтобы вы слушались моих приказов, когда дело дойдёт до боя. Всё остальное не важно.

— Ты ошибаешься. — Беллами подошёл ближе, сел на соседний ящик. — Твоя жизнь важна. Не только для выполнения задания.

Нова наконец подняла голову. В её глазах было что-то похожее на удивление.

— Ты действительно веришь в то, что говоришь?

— Да.

— Тогда ты наивный дурак, Блейк. — она вернулась к винтовке. — На Земле нет места для сантиментов. Только для выживания.

— А любовь? — тихо спросил он.

Нова замерла. Её пальцы сжали винтовку так сильно, что побелели костяшки.

— Любовь — это роскошь, которую я не могу себе позволить, — ответила она после долгой паузы. — Любовь делает тебя уязвимым. А уязвимость ведёт к смерти.

— Или к тому, ради чего стоит жить, — возразил Беллами.

Она посмотрела на него. Долго, пристально, будто видела впервые.

— Ты странный, — сказала она. — Не такой, как другие.

— Это комплимент?

— Наблюдение.

Она встала, положила собранную винтовку на стол.

— Пойду проверю периметр. Не мешай.

Она вышла, оставив Беллами одного в оружейной.

Он смотрел ей вслед и думал о том, что впервые за долгое время ему захотелось спасти не только свою сестру, но и кого-то ещё.

***

База. Вечер.

Кларк организовала ужин в столовой — консервы, разогретые на портативной плитке, и вода с добавлением витаминов. Люди сидели за длинными столами, перешёптывались. Атмосфера была напряжённой — слишком много всего случилось за последние дни.

— Мы не можем оставаться здесь навсегда, — сказал Монти, жуя солёное печенье. — Запасы консервов кончатся. Нужно искать другие источники еды.

— Лес полон дичи, — ответила Нова, сидевшая в углу. — Я научу вас ставить ловушки и охотиться.

— Ты? — Мёрфи усмехнулся. — И что, ты ещё и шеф-повар?

— Я умею выживать. — Нова посмотрела на него. — Это включает в себя добычу пищи, её приготовление и хранение. Если ты считаешь, что справишься лучше — пожалуйста, покажи.

Мёрфи замолчал. Он уже усвоил, что спорить с Новой себе дороже.

— У нас есть ещё одна проблема, — вмешалась Кларк. — Вентиляция. Система старая, фильтры забиты. Если мы не почистим их, воздух станет спертым, а потом и ядовитым.

— Я разберусь, — сказала Нова. — Завтра утром.

— Тебе нужен отдых, — возразил Беллами.

— Мне нужно, чтобы мы не задохнулись, — отрезала она. — Это важнее.

Беллами хотел спорить, но Октавия положила руку ему на плечо.

— Пусть идёт, брат. Она знает, что делает.

Он вздохнул и кивнул.

После ужина Нова ушла к вентиляционной шахте. Беллами последовал за ней — не потому, что не доверял, а потому, что не мог оставить её одну.

***

Вентиляционная шахта. Ночь.

Она работала молча, откручивая болты и вытаскивая старые фильтры. Грязь и пыль падали на пол, смешиваясь с ржавчиной.

— Ты не обязан стоять здесь, — сказала она, не оборачиваясь.

— Знаю, — ответил Беллами, прислонившись к стене.

— Тогда зачем?

— Чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке.

Нова остановилась и повернулась к нему.

— Со мной никогда не бывает всё в порядке, Блейк. Ты должен это знать.

— Знаю. Но это не значит, что я перестану пытаться.

Она смотрела на него несколько секунд, потом покачала головой и вернулась к работе.

— Ты упрямый, — сказала она.

— Ты уже говорила.

— Повторю ещё раз. Упрямый дурак.

— А ты — холодная стерва.

Нова усмехнулась. Впервые — не горько, не насмешливо, а почти искренне.

— Мы неплохая пара, — сказала она.

— Для кого?

— Для врагов, которых мы собираемся убивать.

Беллами засмеялся. Настоящим, искренним смехом, которого не слышал от себя уже давно.

— Ладно, — сказал он. — Работай давай.

Нова кивнула и продолжила чистить фильтры.

Вентиляция загудела, когда она закончила — старый мотор ожил, прогнал свежий воздух по коридорам. Люди в бункере вздохнули с облегчением.

— Готово, — сказала Нова, вытирая руки. — Теперь не задохнёмся.

— Спасибо, — тихо сказал Беллами.

Она посмотрела на него.

— Не благодари. Это моя работа.

— Я благодарю не за работу. Я благодарю за то, что ты здесь.

Нова замерла. Её глаза потемнели, и она отвела взгляд.

— Иди спать, Блейк, — сказала она. — Завтра будет тяжёлый день.

Она ушла в темноту коридора, оставив его одного.

Но Беллами заметил, как дрогнули её губы перед тем, как она отвернулась.