Глава двадцать четвертая
Алкоголь — это не просто напиток, это способ забыть, когда забывать больно. Это способ заглушить голос, который говорит тебе, что ты не справишься. Это способ сделать мир мягче, когда он слишком жёсткий. Но алкоголь не лечит. Он только откладывает боль на потом. Он делает вид, что проблемы исчезают, но на самом деле они просто прячутся за туманом, а утром возвращаются снова — только теперь к ним добавляется ещё и головная боль. Алкоголь — это ложный друг. Он обещает свободу, а даёт зависимость. Обещает забвение, а даёт пустоту. Обещает смелость, а даёт глупость. И в этом его главная опасность. Потому что когда ты понимаешь, что он тебе не друг — бывает уже поздно. Но иногда, в самые тёмные моменты, глоток чего-то крепкого становится единственным способом почувствовать, что ты ещё жив. И в этом нет ничего постыдного. Постыдно — оставаться в этом состоянии навсегда.
—
Прошла неделя.
Ада окунулась в учёбу с головой. Она ходила на все лекции, сидела в библиотеке до вечера, делала конспекты, готовилась к семинарам. Ей нужно было догонять пропущенное — много пропущенного. Но она не жаловалась. Учёба стала её убежищем. Местом, где она могла забыть о доме, об Игоре, о Елене.
В университете она чувствовала себя почти нормальной. Здесь никто не смотрел на неё как на вещь. Здесь её оценивали по знаниям, а не по тому, как она выглядит в платье, которое выбрала свекровь. Здесь она была просто студенткой. И это было спасением.
Женя сидела рядом на всех парах, иногда толкала локтем, когда Ада слишком уходила в свои мысли, иногда шептала что-то смешное, чтобы поднять настроение. Они снова стали близки — как раньше, до всего этого кошмара.
— Ты сегодня опять в библиотеку? — спросила Женя, собирая вещи после последней лекции.
— Да, — Ада кивнула. — Нужно разобраться с римским правом. Я пропустила тему про обязательства.
— Удачи, — Женя вздохнула. — Я бы с тобой, но у меня свидание.
— Иди, — Ада улыбнулась. — Развлекайся.
Женя подмигнула и убежала. Ада осталась одна. Она собрала книги, закинула рюкзак на плечо и пошла в библиотеку.
В библиотеке было тихо. Ада села за дальний стол у окна, разложила конспекты и углубилась в чтение. Римское право было сложным, но интересным. Она забыла о времени.
Солнце уже клонилось к закату, когда она наконец подняла голову. Библиотека почти опустела. Ада собрала вещи и пошла к выходу.
На улице было холодно. Она накинула капюшон и пошла к остановке. Автобус пришёл быстро. Ада села у окна и смотрела на город, который погружался в сумерки.
Она не хотела возвращаться домой. Не хотела видеть Елену. Не хотела слышать её голос. Но у неё не было выбора.
Дом встретил её тишиной. Ада сняла куртку, повесила её в холле и направилась к лестнице.
— Ада.
Голос Елены остановил её. Ада замерла, не оборачиваясь.
— Да? — спросила она.
— Подойди.
Ада медленно повернулась. Елена сидела в гостиной в своём обычном кресле, сложив руки на коленях. Её лицо было спокойным, но в глазах читалось что-то — напряжение? Злость? Ада не могла разобрать.
Она подошла и остановилась на пороге.
— Закрой дверь, — сказала Елена.
Ада закрыла. Они остались вдвоём.
— Садись, — Елена указала на стул напротив.
Ада села. Она чувствовала себя нашкодившей школьницей, которую вызвали к директору.
— Ты каждый день ходишь в университет, — сказала Елена. — Возвращаешься поздно. Я слышала, ты даже в библиотеке сидишь до вечера.
— Мне нужно догонять, — ответила Ада. — Я пропустила много занятий.
— Это похвально, — Елена кивнула. — Но не забывай, что у тебя есть другие обязанности. Через неделю свадьба. Ты должна выглядеть идеально. А ты выглядишь… как?
Она замолчала, давая Аде возможность ответить. Ада молчала.
— Ты выглядишь уставшей, — продолжила Елена. — Под глазами круги. Ты бледная. И этот пирсинг… я уже говорила, чтобы ты его вынула.
— Я его не выну, — сказала Ада.
Елена посмотрела на неё долгим взглядом.
— Ты становишься хамкой, — сказала она. — Это нехорошо.
— Я не хамка, — Ада старалась говорить спокойно. — Я просто говорю то, что думаю.
— Раньше ты этого не делала.
— Раньше я боялась.
Елена усмехнулась — холодно, безрадостно.
— А теперь?
— А теперь мне всё равно, — ответила Ада.
Елена поднялась с кресла. Подошла к окну, встала спиной к Аде.
— Знаешь, в чём твоя проблема? — спросила она, глядя на тёмное стекло. — Ты думаешь, что мир вращается вокруг тебя. Что твои чувства важнее всего. Что если тебе что-то не нравится — это неправильно.
— А разве нет? — тихо спросила Ада.
— Нет, — Елена повернулась. — Мир не вращается вокруг тебя. Есть обязательства. Есть долг. Есть семья. И иногда нужно делать то, что не хочется, ради тех, кто от тебя зависит.
— Я ни от кого не завишу, — Ада встала. — Вы сделали меня зависимой. Это разные вещи.
— Ты ребёнок, — Елена покачала головой. — Ты ничего не понимаешь.
— Я всё понимаю, — Ада повысила голос. — Я понимаю, что вы продали меня. Я понимаю, что я для вас — вещь. Я понимаю, что вы хотите, чтобы я молчала и улыбалась, пока меня насилуют в брачную ночь. Я всё это понимаю. И я не хочу с этим мириться.
Елена смотрела на неё. Её лицо не изменилось — ни гнева, ни удивления.
— Ты не сможешь ничего изменить, — сказала она. — Ты можешь кричать, можешь бунтовать, можешь сбегать каждую ночь. Это ничего не изменит. Ты выйдешь за Игоря. Ты будешь жить в этом доме. Ты родишь ему детей. И однажды ты смиришься.
— Никогда, — Ада покачала головой.
— Все так говорят, — Елена усмехнулась. — А потом привыкают.
Она подошла к Аде и посмотрела ей прямо в глаза.
— Я тоже не хотела выходить замуж за отца Игоря, — сказала она тихо. — Я тоже кричала. Тоже бунтовала. Тоже сбегала. А потом привыкла. И теперь у меня есть всё, что я хочу.
— У тебя нет ничего, — Ада смотрела на неё без страха. — У тебя есть дом, но нет тепла. У тебя есть деньги, но нет счастья. У тебя есть сын, но он тебя не уважает. У тебя ничего нет.
Елена замерла. Её лицо на секунду исказилось — Ада увидела что-то, похожее на боль. Но это быстро прошло.
— Ты ничего не знаешь о моей жизни, — сказала Елена. — Иди в свою комнату.
Ада не стала спорить. Она развернулась и вышла из гостиной.
На лестнице она остановилась. Руки дрожали. Но не от страха. От злости.
Она поднялась в свою комнату, закрыла дверь и села на кровать. Достала телефон. Открыла фото — то самое, где Адель обнимает её за талию и целует в макушку.
Она смотрела на это фото и чувствовала, как внутри неё разгорается что-то тёплое. То, что Елена не могла забрать. То, что Игорь не мог купить.
Ада убрала телефон и легла на кровать. Закрыла глаза.
Она представила, как однажды проснётся не в этом холодном доме. Как не нужно будет никого бояться. Как не нужно будет никому угождать.