Глава 2: Осколки чужого мира
Вечерний Баку задыхался от огней, но в баре «Obsidian» воздух был пропитан только дорогим табаком и безнадегой. Ян вытирал стойку до скрипа, стараясь не смотреть на часы. Пальцы ныли — результат ночной смены и бесконечных записей в библиотеке. Синяки под глазами не мог скрыть даже тусклый свет неоновых ламп.
Дверь распахнулась, впуская холодный воздух и ту самую компанию. В центре — Адриан. Без своего кашемирового пальто, в одной черной рубашке, он выглядел еще опаснее.
— Надо же, — голос Адриана перекрыл музыку, когда он подошел прямо к стойке. — Ошибка статистики теперь разливает напитки?
Ян замер, сжимая тряпку так, что побелели костяшки.
— Чего желаете, господин владелец мира? — процедил он сквозь зубы.
Адриан медленно достал купюру в сто манат и положил её на мокрую стойку.
— Желаю, чтобы ты перестал притворяться гордым. Налей мне самый дорогой виски. И, Ян... — он наклонился ближе, обжигая взглядом. — Постарайся не уронить стакан. Твоя зарплата за год не покроет даже его стоимости.
В этот момент за соседним столиком кто-то из «золотой молодежи» громко хохотнул, указывая на старые, поношенные кеды Яна. Ян почувствовал, как внутри всё выгорает, оставляя только серый пепел. Это было то самое «стекло» — осознание, что между ними не просто пропасть, а целая вселенная.
Адриан не унимался. Он нарочно опрокинул стакан, и золотистая жидкость растеклась по стойке, пачкая рукав старой толстовки Яна.
— Ой, кажется, я такой же неуклюжий, как и твои амбиции, — лениво протянул Адриан, наблюдая, как Ян молча берет тряпку.
Самое больное было не в деньгах. Самое больное было в том, как друзья Адриана смотрели на Яна — как на предмет мебели, который можно пнуть и не заметить. Ян чувствовал, как Каспийский ветер снаружи кажется теплее, чем этот ледяной взгляд напротив.
— Ты думаешь, что если у тебя есть всё, то тебе можно ломать людей? — тихо спросил Ян, наконец подняв глаза.
— Я не ломаю, Ян, — Адриан коснулся пальцами его ладони, и это прикосновение обожгло сильнее яда. — Я просто проверяю на прочность. И, кажется, ты уже трещишь по швам.
Ян посмотрел на его пальцы, потом на мокрую от виски стойку, и внутри него что-то окончательно оборвалось. Хватит.
Он медленно взял стакан с ледяной водой, предназначенный для другого клиента. Секунда тишины — и холодные брызги ударили Адриану прямо в лицо, стекая по его идеальной коже и пачкая воротник дорогой рубашки.
Весь бар «Obsidian» замер. Музыка будто стала тише. Друзья Адриана подавились смехом.
— Ой, кажется, я тоже стал неуклюжим, — эхом повторил Ян, швырнув мокрую тряпку на стойку. — Проверку на прочность ты провалил, Адриан. Увидимся в университете. Если, конечно, папочка разрешит тебе выйти из дома в мокрой одежде.
Ян развернулся и пошел к выходу, кожей чувствуя, как взгляд Адриана, теперь уже по-настоящему яростный, прожигает ему спину. Он знал, что завтра его уволят. Но сейчас, вдыхая ночной каспийский ветер, он впервые за долгое время чувствовал себя живым.