ⲭᴠ. ⲃⲉɥⲏыύ ⲥⲟⲏ
На первой неделе августа мы полностью переехали в наш райский заповедник. Это было единственное хорошее событие за последнее время. С того самого дня, когда мы с Каем встретились возле его квартиры после долгой разлуки, я стал наведываться к нему ежедневно, чтобы всегда быть в курсе новостей касаемо Субина, а Тэхен как сквозь землю провалился, надо думать, из-за той стычки в супермаркете. Вечером в день нашего с Ёнджуном переезда я снова заглянул к нему в гости. Он тихо провел меня на кухню и хрупким, точно готов расплакаться голосом спросил, не желаю ли я чего-нибудь выпить, избегая зрительного контакта. Выглядел мой приятель более подавленно, чем обычно, и тогда мне стало всё ясно.
— Присядь ненадолго, — попросил я, но он продолжил стоять у плиты в оцепенении. — Кай?
Слова никак не подействовали на него, и когда уже плечи задергались, вот тогда я не выдержал и вскочил с дивана, подбежал к нему и развернул к себе. Тело его совершенно ослабленное с легкостью послушалось меня.
— Кай, мне очень жаль.
Мы крепко-накрепко обнялись, и пока он всхлипывал, шмыгая носом, моя рука бросилась к его светлым волосам и принялась гладить по голове. Более-менее успокоившись, он заговорил первым:
— Знаешь, Бомгю, он выглядел таким живым, как будто сейчас встанет с плиты и подойдет к нам. Я до последнего верил, что это произойдет, и даже когда мы вышли из морга, я представлял, как врач кричит нам в спину: «Извините, произошла ошибка», и вижу, как Субин подбегает к нам. Но теперь я понимаю, что это невозможно... Похороны назначены со вторника.
— Я приду обязательно. Все 3 дня прощания буду навещать. Что ты сейчас чувствуешь?
— Я понимаю, что он скончался, но не могу до конца в это поверить. Это как будто страшный сон. Мне кажется, что он до сих пор лежит в коме. Но когда я увижу его через 5 дней, возможно, тогда всё перевернется внутри меня.
— Я буду рядом, твоя мама тоже будет рядом, — в моих глазах встала непроглядная слезливая муть, а на сердце ощущалась и проклятая боль, и сверлящая пустота одновременно.
Одним словом, дыра.
— Приходи с Ёнджуном.
— Конечно, я скажу ему. Придем, поможем. Тэхен обо всем знает?
— Рано утром узнал от моего начальника.
— Он же придет?
— Я написал ему смс-ку, но он так и не ответил. Как обычно, страдает в одиночестве.
— Так на него похоже. Может, проведаем его?
— Давай я позвоню ему сейчас.
— Хорошо.
К нашему несчастью, абонент по-прежнему находился в статусе «Недоступен».
— Неужели до сих пор на работе? Уже почти 8 часов вечера, он полчаса назад должен был вернуться домой.
— Я пойду к нему сегодня.
— Давай вместе пойдем, не хочу оставаться один дома, мама только в 9 вернется.
— Конечно пойдем, я тебя одного дома не оставлю.
Мы подкрепились и после того как допили чай, отправились к другу, упорно и долго звонили, стучали ему в дверь до тех пор, пока к нам не вышел сосед и недовольным тоном высказался: «Человека нет дома, неужели вы не понимаете?»
— А вы случайно не знаете где он? — осмелился я на вопрос, отставив стеснение.
— Откуда мне знать? Все, заканчивайте, — проворчал мужчина, прогоняя нас рукой, и хлопнул дверью.
— Черт... — Кай схватился за голову.
— Тебе нехорошо?
— Все нормально. Где же его носит?
— Может, сходим к нему на работу? Где он работает?
— Не нужно, Бомгю. Я сам схожу. Тебе же завтра рано на работу.
— Да все в порядке.
— Правда, не нужно. Ты и так многое сделал... — он приободряюще стукнул меня в плечо. — Еще я беспокоюсь, как бы Тэхен скандал не устроил, увидев тебя. Лучше тебе пока с ним не видеться до похорон.
И тяжело вздыхая, мне пришлось с ним согласиться:
— Наверно, ты прав. А ты сейчас домой пойдешь?
— Нет, пойду встречу маму с работы, по дороге зайдем в магазин. А ты?
— Поеду домой.
— Хорошо.
Мы вышли на залитую венчающими лучами улицу. Кай слабо улыбнулся, прищурившись от солнца, и пожелал счастливого пути.
— А тебе удачной прогулки, — и на этой теплой ноте на прощание я заключил его в свои объятия, затем с неохотой отцепился от него и, затаив дыхание, сопроводил взглядом во время перехода дороги на зеленый светофор.
Он оглянулся и помахал мне, оповещая, что не о чем беспокоиться. Я выставил ладонь и с треском провалился в попытке продемонстрировать широкую улыбку, лишь поднял и уронил уголки губ. На следующий же день после работы мои ноги снова привели меня к дому Кая. Как выяснилось, вчера Тэхен даже не выходил на работу. Начальство уже думает подавать заявление в полицию о пропаже.
А еще...
— Твое письмо лежало в моем почтовом ящике. Я нашел его сегодня утром. Не знаю, в какое точное время Тэхен оставил его там, но могу предположить, что прошлой ночью.
— О боже, еще этого не хватало, — мою голову тут же протаранили нехорошие мысли, и я ужаснулся, накрывая дрожащий рот рукой.
— Тэхен не читал твое письмо.
— Что? — переспросил я из-за раздавшегося писка в ушах.
— Он не вскрывал конверт.
— Но... как же Тэхен тогда узнал про Ёнджуна? Неужели он...
— Да, он мог проследить за Субином, подслушать разговор. А значит, в ту ночь он был на месте аварии и первым всё увидел. Возможно, поэтому он так резко исчез, потому что ему стыдно и он чувствует вину, которая съедала его день ото дня. И чтобы хоть как-то облегчить свое состояние, он повесил эту вину на тебя. Иначе я никак не могу объяснить его странное поведение.
Я стоял в ступоре и тщательно с напряжением в мышщах пропускал через уши каждое его слово, пока он не накрыл мою руку своей, возвращая мне способность говорить, и с надеждой спросил:
— Тэхен же придет на прощание?
Однако у меня не нашлось нужных слов, что ему ответить на поставленный вопрос, поэтому я сделал ход конем и задал ему встречный вопрос:
— А ты не узнавал у своего начальника, как отреагировал Тэхен, что сказал, когда он узнал о Субине?
— Узнавал. Он был в шоке, убежал, ничего не сказал, бедняга. Хотя, мне кажется, он подозревал, что будет такой исход.
— Он тогда в супермаркете сказал нам, что сомневается.
— Вспомнил... Послушай, Бомгю, он же ничего не может сделать с собой? — Кай хотел убедиться в этом, чтобы наконец успокоиться, но меня самого мучил этот вопрос.
— Ну, Тэхен он не такой, он не способен на что-то подобное. Он должен понимать, как тебе тяжело сейчас.
— Да, он не такой. Уверен, он объявится. Спасибо, Бомгю, и встретимся во вторник.
— Да. Ложись пораньше, тебе надо высыпаться.
— Я скоро лягу спать, не переживай.
— Не могу не переживать за тебя, — еле слышно усмехнулся я и приобнял его за плечи.
— И спасибо, что помог мне сегодня с готовкой, столько всего надо было приготовить, мы бы с мамой одни не управились.
— Обращайся, Кай. Я всегда помогу тебе. Вот даже подумал телефон купить, чтобы всегда с тобой на связи быть, но пока что откладываю деньги. Мне нужно сначала покрыть долг, а потом я его куплю.
— Ты погряз в долги? Кредит взял? — распереживался Хюка.
— Нет, все не так. Просто одолжил деньги взаймы у одного хорошего человека.
— Раз так, то это утешает. Надеюсь, ты как-нибудь расскажешь мне об этом поподробнее.
— Расскажу обязательно. Ну, я пошел. Спокойной ночи, Кай.
— И тебе спокойной, Бомгю. Удачно добраться до дома.
— А, кстати, я не говорил тебе, что снова переехал в Сад?
— Нет. Как давно?
— На этой неделе в среду.
— Так, значит, все эти 3 дня ты по городу матался? Ты, наверно, устал очень.
— Да все в порядке, правда. Никакая усталость не помешает мне помочь лучшему другу.
— Рад слышать, — и озорной мальчишка, каким он до сих пор остается в моих глазах, расплылся в мягкой исцеляющей улыбке.
***
— Как поговорил с родителями?
Вечер субботы, и Ёнджун выдает то, что заставляет мой пульс участиться:
— Я во всем признался им.
— Ты, правда, сделал это?
— Да, — он занял место рядом со мной на краю дивана, закинул ногу на ногу и обхватил руками правое колено, не глядя на меня, проговорил. — Если бы ты не рассказал о нас своей тёти, то я бы никогда не решился на этот шаг, но я, правда, хотел сделать это когда-нибудь.
— И как они отреагировали?
— Ну, мама сказала своим обычным голосом: «Ты сначала познакомь его с нами».
— А дальше?
— Все.
— О боже, то есть они приедут сюда познакомиться со мной?
— Я так подумал, может, для начала вам поговорить по телефону? — Ёнджун неожиданно притиснулся ко мне. — Я совершил ошибку, да?
— Когда-нибудь этот день все равно настал бы, но я не думал, что это произойдет так скоро. Черт возьми, я волнуюсь! — выпустил я смешок.
— Но я ни в коем случае не хочу тебя принуждать. Если нужно время, ты скажи мне. Мы можем и дальше продолжать всё скрывать.
— Нет, я не хочу. Я слишком долго скрывал это, стыдясь своих чувств. Раз уж ты сказал им, значит, пусть будет так. Я больше ничего не боюсь. Волнуюсь немного, но все в порядке. Если меня не примут, что ж, я ничего не смогу с этим сделать, не смогу поменять чье-то мнение о себе, о нас. На этот раз я не расстроюсь из-за этого и не убегу как раньше, а спокойно приму тот факт, что все люди разные.
— Знаешь, Бомгю, я знал тебя с 17 лет, нет, даже с 16, когда мы впервые встретились зимой, и за это время ты так вырос. И это я не только про рост имею в виду, а про твое мировоззрение. Я искренне восхищаюсь тобой, Бомгю. Теперь моя тревога отступила, и я готов к любому исходу. Всё благодаря тебе.
— Ну, что ты, — засмущался я. — Самый сложный первый шаг в неизвестность сделал именно ты. Да-да, это очень смелый поступок.
И с этими мыслями мы стали готовиться ко сну, а уже на следующий день пошли к таксафону. Ёнджун закрыл калитку за собой и сразу же взял меня за руку. Я шел за ним, вспоминая первую ночевку у него дома. Тогда 5 лет назад он, как и сейчас, ранним утром вел незванного гостя к воротам Ботанического Сада, чтобы попрощаться с ним раз и навсегда. Так мне на тот момент думалось. А я всю дорогу плелся за ним и завороженно смотрел ему в спину, пытаясь запомнить его силуэт, и даже представить не мог, что наша встреча выльется во что-то большее, значимое, вечное.
А сегодня я так же плетусь за ним, чтоб познакомиться с его мамой, и пока это кажется чем-то нереальным, точно сказочный сон, из которого меня вытаскивает голос покойного друга.
— Прощай, Бомгю. Я ушел навсегда.
— Субин? — вращаясь вокруг собственной оси, в попытке найти источник родного голоса, я внезапно потерял Ёнджуна из виду.
— Прости, что поздно пришел.
— Никогда не поздно! Ну, где же ты?
И когда я попросил его показаться, в ту же минуту почувствовал за своей спиной тепло, исходившее от его тела, и, повернувшись назад, смог лицезреть знакомые милые ямочки, карие сверкающие от слез глаза и две дорожки на щеках, наконец долгожданную нежную улыбку. Предо мной стоял Чхве Субин на фоне летнего безоблачного неба, держа в руках пару монет*
— Бомгю, я отправляюсь в путешествие! Разве ты не рад?
— Я очень... — мой голос задрожал, но я продолжил говорить сквозь слезы и улыбку, — очень рад за тебя. Черт, я так люблю тебя, дружище!
— Ой, боже, чего расплакался? — пролепетал Субин, делая губы трубочкой, и заключил меня в согревающие объятия. — Я тоже тебя люблю, дружище.
— И далеко ты уходишь?
— Куда путь приведет. Сейчас я попрощался со всеми, кто мне дорог, и покидаю эти места. А еще хотел сказать напоследок... — мы взволнованно посмотрели друг другу в глаза. — Не вини себя, Бомгю. Ты ни в чем не виноват. Просто продолжай жить, несмотря ни на что, а я буду присматривать за тобой, каштановая голова, договорились?
Последние слова были сказаны с легким хохотом и капелькой наигранной угрозы.
— Д-договорились.
— А теперь мне пора, Бомгю. Мое время, к сожалению, ограниченно. Так бы я подольше остался... — он выпустил меня и отстранился на шаг.
— Ты, правда, уходишь? Не верится!
— Да, это так. Прощай...
Субин начал постепенно отдаляться от дачных участков, оставляя после себя неконтролируемую панику. И вот я помчался за ним стремглав в солнечный лес, не переставая кричать его имя. Где-то ближе к оврагу, там, где произошел несчастный инцидент с Ёнджуном, тело друга становилось всё менее отчетливым, оно теряло свой цвет, приобретая прозрачность стекла. Вскоре он полностью растворился в воздухе, и я обессиленно рухнул на землю, накрыл глаза руками и разрыдался. Плакал навзрыд.
И все это время был в объятиях Ёнджуна.
____________
*В рот покойному при корейских похоронах кладут рис или монеты — это символический запас на путешествие в загробный мир.
