глава 10. Запретный горизонт
По лагерю поползли липкие слухи. Стоило мне зайти в столовую, как до ушей долетело: «Видели? Дмитрий-то наш не промах! Вчера вечером около медпункта с вожатой из третьего отряда зажимался. Настя, кажется, зовут — ну, такая темноволосая, что всё с мелкими возится. Целовались они, мне Катька по секрету сказала. Думали, не заметит никто». Девчонки из первого отряда хихикали, обсуждая, какую «невесту» он себе выбрал.
Я прошла мимо, глядя в пол. Вот, значит, и весь его секрет. Но что в этом такого? Встречаться с другой вожатой и делать из этого тайну... Я-то думала, там что-то серьезное, особенное... А оказалась — обычная лагерная интрижка.
Вечером, когда солнце окончательно утонуло в лесу и лагерь накрыли густые синие сумерки, я пошла к тому самому старому медпункту. Хотелось побыть одной, да и проверить, правда это или нет, хотя я и так была уверена, что в этом нет ничего такого. За углом, в заросшем саду, где сирень пахла так сладко, что кружилась голова, послышался шепот. Я инстинктивно вжалась в кирпичную стену, боясь пошевелиться. Голоса были низкими, приглушенными.
— Подожди... — один из них звучал сбивчиво, почти испуганно. — Ты уверен? А нас точно никто не увидит? Если заметят... что ты делать будешь? Ладно я, мне терять особо нечего... Но ты... Тебе ведь столько пришлось пройти, столько ждать этого дня. Лететь сюда через полстраны.
— Тише ты, — ответил второй голос. Он был увереннее, глубже, и от него по моей спине пробежал неприятный холодок — он казался до боли знакомым, но из-за шепота я не могла разобрать, чей он. — Не думай ни о чем, кроме нас. Я со всем разберусь. Слышишь? Просто молчи и доверься мне.
Я не выдержала и медленно, стараясь не хрустнуть веткой, заглянула в просвет между кустами. Моё сердце на мгновение просто перестало биться. В тени стояли двое. Мужские силуэты. Один прижимал другого к дереву, и через секунду они слились в долгом, отчаянном поцелуе. В губы. По-настоящему.
Я в ужасе закрыла рот обеими руками, едва сдерживая крик, который рвался из груди. Это не была вожатая Настя. Это было что-то... невозможное. Смертельно опасное. Я медленно, пятясь назад, начала уходить, пока не оказалась на безопасном расстоянии, а потом сорвалась на бег.
Когда я добежала до костровища, легкие горели. Я попыталась отдышаться и слиться с толпой. Спустя пятнадцать минут на бревно рядом со мной приземлился парень — это был Игорь, русоволосый мальчишка в очках. Кажется, он был из старших. Я старалась смотреть на Алису — она была там, в центре круга, весело смеялась. Она наконец-то влилась в компанию. Но тут какая-то девочка рядом громко произнесла:
— Сегодня нашего вожатого что-то долго нет, наверное, со своей девушкой зажимается, хе-хе.
Я краем глаза заметила, как Игорь резко замер. Его кулак сжался так сильно, что костяшки побелели, а жилы на руке натянулись. Он смотрел в костер неподвижным, яростным взглядом. Мне стало не по себе. Слух про Диму и «девушку» явно не был пустяком для Игоря... Почему он так реагирует?
— Пойдем отсюда? — Алиса подошла ко мне, вырывая из мыслей. — Устала я от этого шума.
Мы отошли к старой беседке. Там, в полумраке, Алиса начала благодарить меня:
— Спасибо, Полина. Если бы не ты, я бы не справилась...
Я смотрела на неё, и всё внутри дрожало. Весь этот день, эта ложь Димы, этот поцелуй в кустах... Я не выдержала. Просто подалась вперед и коснулась её губ своими. Это был порыв, глупая попытка найти хоть что-то реальное в этом море вранья.
Алиса замерла. А потом с силой оттолкнула меня, глядя с полным недопониманием и какой-то растерянностью.
— Я не хочу, чтобы между нами было что-то больше, чем дружба, — прошипела она, и её голос дрожал от напряжения.
Я смотрела на неё — на её испуганные глаза, на её длинные, красивые волосы, которые рассыпались по плечам. Внутри меня всё выгорело, осталась только странная, холодная решимость. Я выпрямилась и твердо сказала:
— Тогда давай так: если ты когда-нибудь передумаешь, ты дашь мне знак. Ну, например... Отрежешь свои длинные волосы.
Алиса посмотрела на меня как на умалишенную. Она нервно усмехнулась, отступая в тень виноградных лоз.
— Ты сумасшедшая, Полина. Этого никогда не будет. Даже не мечтай!
На мгновение между нами повисла тяжелая, звенящая тишина. Я ждала, что она сейчас развернется и убежит, расскажет всё вожатым или просто возненавидит меня. Но Алиса осталась стоять на месте. Она тяжело дышала, глядя куда-то мне за плечо, а потом вдруг резко выдохнула, будто сбрасывая с себя всё это напряжение.
— Ладно... Забудь. Просто... давай сделаем вид, что этого разговора не было, — она подошла к краю беседки и задрала голову вверх. — Посмотри лучше туда.
Я медленно подошла и встала рядом, всё еще чувствуя, как дрожат руки. Небо над лагерем было черным, как разлитые чернила, и усыпано тысячами звезд — такими яркими и крупными, каких никогда не увидишь в городе.
— Видишь вон ту, самую яркую? — Алиса указала пальцем в пустоту. — Мне папа говорил, что в августе звезды падают чаще всего. Если успеть загадать желание, пока она летит, оно обязательно сбудется. Даже самое невозможное.
Она говорила так спокойно и легко. Эта её способность моментально переключаться восхищала меня.
— И что бы ты загадала, если бы звезда упала? — спросила я, стараясь выровнять дыхание.
Алиса на мгновение замолчала.
— Я хочу стать великой скрипачкой, — ответила она.
Я посмотрела на неё. Мы стояли в этой беседке, плечом к плечу, две девчонки под огромным советским небом, и я не хотела ни о чем думать в этот момент. Она продолжала смотреть вверх, и в слабом свете луны её профиль казался чужим и холодным. В этой огромной, пахнущей хвоей ночи я чувствовала тепло в груди и странное онемение.
Где-то вдалеке прозвучал горн — сигнал к окончательному отбою. Звук прорезал тишину, возвращая нас в реальность.
— Пошли, — Алиса легко коснулась моего локтя.
Этот жест был таким обычным, будто и не было того поцелуя и моих слов о волосах, что у меня защемило сердце. Мы пошли к корпусу по узкой тропинке, стараясь не наступать на сухие ветки. Я смотрела себе под ноги и думала только о том, как мне теперь смотреть на неё завтра.
Когда мы подошли к корпусу, у входа дежурила вожатая. Она мазнула по нам сонным взглядом и прикрикнула:
— Бегом в палаты! Скоро проверка.
Мы заскочили внутрь. Алиса шла впереди, и я видела, как её пальцы нервно теребят край кофты. У самой двери нашей палаты она вдруг остановилась и обернулась.
— Полина, — её губы едва шевельнулись, выталкивая слова в душный коридор. — Пообещай. Всё, что было там — останется там. И больше никогда не возвращайся к этому.