Глава 4. Гроза
Утро выдалось тяжёлым. Воздух в комнате был таким густым и липким.. Солнце ещё не показалось из-за верхушек сосен, но духота уже давила.
Алиса вела себя так, будто меня не существовало. Она молча собрала вещи в небольшой рюкзак, ни разу не взглянув в мою сторону. Её рыжие волосы были стянуты в тугой, неаккуратный хвост, а на скуле виднелась свежая царапина — видимо, зацепилась где-то.
— Весь лагерь идёт на дальние озёра — бодро объявила вожатая на линейке. — не забудьте головные уборы. Погода будет жаркой.
Жаркой — это было слабо сказано. Пока мы шли по лесной тропе, я чувствовала, как футболка прилипает к спине. Ваня шёл рядом, что-то рассказывая про акварельные этюды, но я слышала его как сквозь слой ваты. Мой взгляд, вопреки воле, постоянно отыскивал в толпе впереди знакомую рижую голову.
Алиса шла в окружении ребят из своего отряда, постоянно смеялась и о чём-то спорила. Каждый её взрыв смеха отдавался во мне резким уколом раздражения.
«Смейся-смейся — думала я, сжимая лямки рюкзака. — Трусиха, значит? Посмотрим».
К полудню небо начало странно менять цвет. Синева стала грязно-серой, а птицы в лесу резко замолчали. Воздух замер. Это была та самая тишина, от которой закладывает уши перед чем-то страшным.
— Ребята, кажется, погода портится! — крикнул старший вожатый. — Разворачиваемся к старым охотничьим домикам, быстро!
И тут бабахнуло.
Первый раскат грома был таким сильным, что земля под ногами вздрогнула. Лес мгновенно потемнел. Ветер со свистом ударил по верхушкам деревьев, и через секунду на нас обрушилась стена воды. Это был не просто дождь — это был настоящий поток, холодный и яростный.
— Все в укрытие! — донеслось откуда-то издалека.
Я побежала, прикрывая голову сумкой, почти ничего не видя перед собой. В глаза летела вода, ноги скользили по размокшей хвое. Впереди показался силуэт старой деревянной беседки, заросшей диким виноградом. Я буквально влетела внутрь, тяжело дыша и стряхивая воду с лица.
В беседке было темно и пахло сырой древесиной. Я обернулась, надеясь увидеть Ваню или кого-то из девчонок.
Но там была только она.
Алиса стояла в самом углу, прижавшись спиной к перилам. Её футболка насквозь промокла, волосы потемнели и липли к лицу. Она тяжело дышала, глядя на бушующую за порогом погоду.
Снаружи снова грохнуло, и вспышка молнии на мгновение осветила её профиль — резкий, напряжённый. Мы остались одни. Только мы и оглушительный шум дождя, отрезавший нас от всего мира.
— Ну что, Полина — заявила она, не оборачиваясь. Голос её едва пробивался сквозь гул грозы. — Кажется, твой пастух потерялся по дороге.
Я почувствовала, как внутри закипает всё то, что я копила последние сутки. Страх, непонимание, злость на саму себя — всё это вдруг сжалось в один тугой комок.
— Тебе обязательно постоянно язвить? — выдохнула я, делая шаг вперёд. — Тебе обязательно лезть в мою жизнь?
Алиса медленно повернула голову. Её глаза в полумраке казались почти чёрными.
— В твою жизнь? — она горько усмехнулась. — Да кому она нужна, твоя жизнь, мне? ну нееет. Где ты даже в глаза посмотреть боишься что там уже мне сказать что думаеш.
— Я не боюсь! — выкрикнула я, перекрывая гром. — Я просто не хочу иметь ничего общего с тем, что ты пытаешься мне навязать! Ты… ты всё портишь! Ты со своими рисунками, со своим взглядом… ты просто ненормальная, Соколова! Понимаешь? Это ненормально!
Я сделала ещё шаг, почти вплотную приближаясь к ней. Меня трясло — то ли от холода, то ли от ярости.
— Иди к нему — Алиса вдруг шагнула навстречу, сокращая дистанцию до минимума. — Иди к своему Ване, рисуй свои идеальные сосны, ври себе дальше. Но почему ты тогда сейчас здесь, со мной, а не ищешь его в лесу?
Полина стояла, прижатая спиной к мокрой стене беседки, и чувствовала, как внутри всё плавится от ярости. Слова Алисы били в самое больное место — туда, где ещё вчера поселилось это странное, пугающее тепло.
— Потому что я не выбирала быть здесь с тобой! — выкрикнула я, и мой голос сорвался, превратившись в надтреснутый шёпот. — Я просто… просто бежала от дождя. Ты не центр вселенной, Соколова! Ты просто… ошибка. Понимаешь? Случайная девчонка, с которой меня поселили!
Я ожидала, что она разозлится, что начнёт кричать в ответ или ударит по перилам. Но Алиса вдруг замолчала. Она сделала ещё один шаг, и теперь между нами оставалось всего несколько сантиметров. Я чувствовала запах мокрой ткани и озона, исходящий от неё.
— Ошибка? — переспросила она. Её взгляд скользнул по моему лицу, задерживаясь на губах, а потом снова поднялся к глазам. — Тогда почему ты дрожишь, Полина? От холода? Или от того, что я сейчас слишком близко?
— Перестань… — я попыталась оттолкнуть её, но руки словно налились свинцом. — Это… это неправильно. Девочки так не смотрят друг на друга. Это противно.
Я хотела, чтобы это прозвучало твердо, как приговор. Но голос дрогнул.
Алиса усмехнулась, но в этой усмешке была только горечь.
— Противно? — она вдруг схватила меня за запястье, заставляя почувствовать её пульс — быстрый, рваный. — Тебе противно, что я вижу тебя настоящую? Не ту святошу с галстуком.
— Хватит! — я зажмурилась, чувствуя, как по щекам катятся капли — то ли дождя, то ли слёз, которые я больше не могла сдерживать. — Уходи! Слышишь? Уходи к своему отряду!
— Не уйду — отрезала она. — Пока ты не скажешь это, глядя мне в глаза. Скажи, что тебе всё равно. Что Ваня — это то, чего ты хочешь на самом деле. Скажи это прямо сейчас.
Я открыла глаза. Гром громыхнул прямо над нами, осветив беседку мертвенно-белым светом. Алиса стояла напротив, не шевелясь, и в её взгляде было столько отчаянной честности, что все мои выстроенные стены из «правильно» и «нормально» начали рушиться с оглушительным треском.
Я набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы выкрикнуть ложь, которая спасла бы мой привычный мир. Но вместо этого я просто стояла и смотрела на неё, не в силах пошевелиться.
Дождь за порогом начал стихать, превращаясь в мерную дробь, но внутри меня бушевала такая гроза, какой я не знала за всю свою жизнь.
— Я ненавижу тебя, Соколова — Алиса не ответила. Она просто медленно отпустила моё запястье и отступила на шаг назад, в тень.
— Знаю — коротко бросила она. — Потому что ненавидеть проще, чем признаться.
Она развернулась и вышла под утихающий дождь, даже не оглянувшись. А я осталась стоять в пустой беседке, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Гроза уходила, оставляя после себя запах свежести и осознание того, что назад пути больше нет.