18 - Кирочка
Я не помню, как собирала вещи.
Честно.
После слов Пети про Юру всё происходило будто в тумане.
Я открывала шкаф.
Доставала вещи.
Складывала их в сумку.
Потом останавливалась и несколько секунд просто смотрела в одну точку.
Мысли не слушались.
Перед глазами постоянно стояло одно и то же:
Юра.
Больница.
Разбитое лицо.
Кровь.
И его вечное:
«Не грузись».
Глупое.
Дурацкое.
Родное.
- Кира.
Я вздрогнула.
Петя стоял в дверях комнаты.
- Ты уже десять минут одну кофту складываешь.
Я посмотрела на свои руки.
Действительно.
Всё ещё держала её.
- Прости...
Он ничего не ответил.
Только подошёл.
Забрал кофту.
Сам положил её в сумку.
Застегнул молнию.
- Поехали.
Тихо.
Без грубости.
Без привычного раздражения.
И почему-то именно это пугало больше всего.
Потому что таким я его почти не видела.
/////
Дорога прошла молча.
Осенний город плыл за окнами машины.
Серый.
Мокрый.
Уставший.
Петя сидел за рулём и смотрел вперёд.
Иногда закуривал.
Иногда просто сжимал челюсть так сильно, что на скулах ходили желваки.
Он тоже переживал.
Очень.
Просто по-своему.
Я украдкой посмотрела на него.
Он заметил.
Сразу.
- Что?
- Ничего.
Пауза.
- Врёшь.
Я отвернулась к окну.
Потому что если начну говорить - снова расплачусь.
А сил на это уже не осталось.
/////
Когда мы поднялись на нужный этаж, я впервые почувствовала странное напряжение.
Будто квартира нас уже ждала.
Будто там случилось что-то плохое ещё до нашего прихода.
Петя открыл дверь ключом.
Мы вошли.
И сразу услышали плач.
Глухой.
Тяжёлый.
Женский.
У меня внутри всё оборвалось.
Петя тоже замер.
Всего на секунду.
Потом быстро закрыл дверь.
Я бросила сумку прямо в прихожей.
И почти бегом пошла на кухню.
Флора Борисовна сидела за столом.
Перед ней стояла нетронутая кружка чая.
Руки дрожали.
Глаза были красные.
Она плакала так, как плачут матери.
Тихо.
Без истерик.
Но от этого ещё страшнее.
Когда она увидела меня - её лицо дрогнуло.
- Кирочка...
И всё.
Больше она ничего не смогла сказать.
Я подошла к ней и обняла.
Крепко.
Так крепко, как только могла.
Она сразу уткнулась лбом мне в плечо.
- Почему он?..
Шёпотом.
- Почему именно он?..
У меня сжалось сердце.
- Всё будет хорошо.
- За что?..
- Мы не знаем.
- Он же никому ничего плохого не сделал...
Я гладила её по плечу.
И сама едва сдерживалась.
Потому что она была права.
Юра действительно никому ничего плохого не сделал.
Он просто оказался не в том месте.
Не в то время.
Через несколько минут на кухню вошёл Петя.
Он остановился в дверях.
Посмотрел на мать.
Потом на меня.
И тяжело выдохнул.
В глазах мелькнула боль.
Настоящая.
Семейная.
Не та, которую можно решить кулаками.
- Где аптечка? - спросила я.
Он молча показал на верхний шкафчик.
Я быстро поднялась.
Нашла аптечку.
Долго перебирала пузырьки.
Потом наконец нашла валерьянку.
Налила воды.
Добавила несколько капель.
Поставила стакан перед Флорой Борисовной.
- Выпейте.
Она покачала головой.
- Не хочу.
- Нужно.
- Не могу...
- Пожалуйста.
Пауза.
Долгая.
Потом она всё-таки взяла стакан.
Медленно выпила.
Поставила обратно.
И закрыла глаза.
Петя присел рядом с матерью.
Взял её за руку.
- Мам.
Она посмотрела на него.
- Всё будет нормально.
Он говорил уверенно.
Но я видела.
Ему самому хотелось в это верить.
- Ты уверен?..
Пауза.
- Да.
Соврал.
Я поняла сразу.
И кажется, она тоже.
Но всё равно кивнула.
Потому что иногда человеку нужна не правда.
А надежда.
/////
Через полчаса Флора Борисовна наконец ушла отдыхать.
Петя практически заставил её лечь.
Руслан уже давно сидел в своей комнате.
Тихий.
Испуганный.
Непривычно серьёзный.
Квартира будто перестала дышать.
Настолько здесь было тяжело.
Когда Петя вернулся на кухню, я всё ещё сидела за столом.
- Где я могу расположиться?
Он задумался.
На секунду.
Потом ответил:
- У Юры.
Я молча кивнула.
От этих слов внутри снова стало больно.
Комната Юры встретила тишиной.
На столе лежали кисти.
Какие-то рисунки.
Старые тетради.
Книги.
Куртка на спинке стула.
Будто он просто вышел ненадолго.
И сейчас вернётся.
Скажет какую-нибудь глупость.
Засмеётся.
Начнёт спорить.
Но комната молчала.
И от этого становилось только хуже.
/////
Через несколько минут зашёл Петя.
Принёс постельное бельё.
- Держи.
Я взяла.
- Спасибо.
Он хотел что-то сказать.
Но передумал.
Просто кивнул и вышел.
Я застелила кровать.
Медленно.
Аккуратно.
Лишь бы чем-то занять руки.
Лишь бы не думать.
Потом переоделась в короткие шорты и футболку еле дотягивающую к бёдрам.
Села на край кровати.
И огляделась.
Снова.
Внимательнее.
На полке стояла фотография.
Юра.
Руслан.
Флора Борисовна.
Смешные.
Счастливые.
Живые.
Улыбающиеся.
Я взяла рамку в руки.
И всё.
Слёзы наконец сорвались.
Тихо.
Беззвучно.
Одна за другой.
Потому что эта комната была полна им.
В каждой вещи.
В каждом рисунке.
В каждой случайно брошенной ручке.
Он был здесь везде.
Кроме самого себя.
Я не заметила, как легла.
Не заметила, как укрылась одеялом.
Глаза сами закрывались.
Сил больше не осталось.
Вообще.
Последнее, что я помню -
как за стеной хлопнула дверь.
Наверное, Петя снова вышел покурить.
Потом наступила тишина.
Тяжёлая.
Осенняя.
И я наконец уснула.
Не потому что стало легче.
А потому что плакать дальше уже не было сил.
* * *
Я проснулась резко.
Будто кто-то выдернул меня из сна.
Несколько секунд я просто лежала и смотрела в потолок, не понимая, где нахожусь.
Чужие обои.
Чужой шкаф.
Чужое окно.
И только потом память медленно вернулась.
Квартира Флоры Борисовны.
Юра.
Больница.
Вчерашние слёзы.
Я резко села на кровати.
Сердце неприятно кольнуло.
За окном было ещё темно. Раннее утро. Небо серое, тяжёлое. Где-то вдалеке шумели первые машины.
Я провела рукой по лицу.
В комнате было тихо.
Слишком тихо.
На столе лежали кисточки.
Блокнот.
Какие-то рисунки.
Недоделанная деревянная фигурка.
Всё это было настолько по-юриному, что внутри снова стало больно.
Я опустила взгляд.
- Дурак...
Голос прозвучал совсем тихо.
Перед глазами сразу всплыли воспоминания.
Как он смеялся в мастерской.
Как ворчал.
Как подкалывал нас с Петей.
Будто это было месяц назад.
А не несколько дней.
Я почувствовала, как снова начинают наворачиваться слёзы.
Нет.
Хватит.
Я быстро вытерла глаза ладонью и поднялась с кровати.
В коридоре уже слышались шаги.
Кто-то тихо ходил по квартире.
Я открыла дверь.
Из кухни пробивался свет.
Там сидела Флора Борисовна.
Она даже не заметила, что я вошла.
Просто сидела за столом и смотрела в кружку с давно остывшим чаем.
Уставшая.
Осунувшаяся.
Будто постарела за одну ночь.
Сердце болезненно сжалось.
Я подошла ближе.
- Доброе утро...
Она подняла глаза.
Попыталась улыбнуться.
Но не получилось.
- Доброе, солнышко.
Тишина.
Я села рядом.
Несколько секунд мы просто молчали.
А потом она вдруг тихо спросила:
- Как он там?
И я сразу поняла.
Она спрашивала не меня.
Она спрашивала хоть кого-нибудь.
Любого человека, который мог сказать что-то хорошее.
- Мы скоро поедем к нему.
Она медленно кивнула.
- Да...
Пауза.
- Надеюсь.
Голос дрогнул.
Совсем чуть-чуть.
Но я услышала.
И почувствовала, как внутри снова становится тяжело.
В этот момент на кухню вошёл Руслан.
В кофте на длиный рукав.
С растрёпанными волосами.
Сонный.
Но непривычно серьёзный.
Он молча сел рядом с матерью.
И положил руку ей на плечо.
Ничего не говоря.
Флора Борисовна накрыла его ладонь своей.
Тоже молча.
И почему-то именно эта картина ударила сильнее всего.
Потому что они боялись.
Все.
Каждый по-своему.
Через несколько минут появился Пётр.
Я подняла голову.
И сразу поняла.
Он тоже не спал.
Вообще.
Под глазами тени.
Взгляд тяжёлый.
Лицо жёсткое.
Он молча поставил чайник и посмотрел на мать.
- Собирайтесь.
Флора сразу подняла голову.
- Поедем?
- Да.
Коротко.
Как всегда.
Но я заметила.
Он специально говорил спокойно.
Для неё.
Чтобы не пугать ещё сильнее.
Через сорок минут мы уже спускались вниз.
На улице было холодно.
Мелкий дождь моросил с самого утра.
Серое небо висело над городом тяжёлым одеялом.
Я плотнее запахнула куртку.
Пётр открыл машину.
Новую тёмную "BMW e38".
Руслан сразу сел назад.
Флора Борисовна устроилась рядом.
Я хотела сесть сзади.
Но Пётр неожиданно сказал:
- Вперёд садись.
Я посмотрела на него.
Он уже отвернулся.
Будто ничего не сказал.
Будто это было совершенно нормально.
Хотя прекрасно понимал, что нет.
Я молча заняла переднее сиденье.
Машина тронулась.
Внутри было тихо.
Очень.
Радио не работало.
Никто не разговаривал.
Только дворники размеренно скользили по стеклу.
Скрип.
Скрип.
Скрип.
Я смотрела в окно.
На мокрые улицы.
На прохожих.
На остановки.
И думала только об одном.
Пожалуйста.
Пусть он будет в порядке.
Пожалуйста.
До больницы добрались почти за 20 минут.
Когда машина остановилась, у меня внезапно начали дрожать руки.
Я сама не поняла почему.
Наверное потому, что сейчас всё станет настоящим.
Пока мы ехали - это казалось чем-то далёким.
Нереальным.
Но теперь...
Теперь это была больница.
Настоящая.
Серая.
Холодная.
С запахом лекарств.
Мы зашли в больницу и подошли к регестратуре.
Там сидела женщина лет 30 .
-Здраствуйте а в какой палате лежит Юрий Вершинин?-спросил Петя.
Женщина посмотрела на него, потом оглянулась на нас недовольным взглядом и ответила:
- 167 палата 2 этаж. Но только 20 минут! Не больше! Больному нужен покой!-пробормотала она.
Мы поднялись на нужный этаж.
И тут Флора Борисовна резко остановилась.
Я обернулась.
Она смотрела на дверь палаты.
И не могла сделать шаг.
Просто не могла.
Пётр заметил это сразу.
Подошёл ближе.
Осторожно взял мать за плечо.
- Мам.
Она подняла на него глаза.
И вдруг стала совсем маленькой.
Растерянной.
Испуганной.
- А если...
Голос дрогнул.
Пётр покачал головой.
- Всё нормально будет.
Она несколько секунд смотрела на него.
А потом медленно кивнула.
И вошла.
Юра спал.
И это оказалось одновременно хорошо и ужасно.
Потому что живой.
Но...
Я едва узнала его.
Лицо бледное.
Под глазом огромный синяк.
Губа разбита.
Рука в гипсе.
Грудь туго перебинтована.
У меня моментально защипало глаза.
Флора Борисовна тихо всхлипнула.
Руслан отвернулся к окну.
Пётр застыл возле двери.
И замер.
Я посмотрела на него.
Он не отрывал взгляда от брата.
Вообще.
Ни на секунду.
И я вдруг поняла одну вещь.
Он был в ярости.
Не сейчас.
Не внешне.
Внутри.
Настолько сильно, что даже мне стало страшно.
Потому что его взгляд стал абсолютно холодным.
Неживым.
Таким, каким я ещё никогда его не видела.
Именно поэтому я осторожно коснулась его руки.
Совсем слегка.
Пётр вздрогнул.
Будто только сейчас заметил, что не один.
Он посмотрел на меня.
Я ничего не сказала.
Просто смотрела.
Несколько секунд.
И что-то в его лице изменилось.
Совсем немного.
Но изменилось.
Он медленно выдохнул.
Отвёл взгляд.
И снова посмотрел на брата.
Уже спокойнее.
Юра проснулся через пять минут.
Сначала застонал.
Потом открыл глаза.
Увидел мать.
И сразу хрипло пробормотал:
- Ну всё...
Флора Борисовна даже сквозь слёзы улыбнулась.
- Что "ну всё"?
- Сейчас начнётся...
Руслан фыркнул.
Я невольно улыбнулась.
Юра посмотрел на нас.
Потом на Петра.
И усмехнулся разбитой губой.
- О...Братец пришёл.
Пётр сложил руки на груди.
- Живой?
- Пока да.
- Молодец.
- Спасибо.
Повисла короткая тишина.
А потом Юра вдруг посмотрел на меня.
- Ты чего ревела?
Я сразу нахмурилась.
- С чего ты взял?
- Лицо вижу.
- Идиот.
- Есть такое.
Он усмехнулся.
И именно в этот момент я поняла, насколько сильно скучала по этим его дурацким шуткам.
По его голосу.
По его привычке смеяться даже тогда, когда больно.
И у меня снова защипало глаза.
Домой мы возвращались уже вечером, все таки удалось остатся на пол часа больше.
Уставшие.
Выжатые.
Но немного спокойнее.
Потому что Юра действительно шёл на поправку.
И это было главное.
Когда машина остановилась возле дома, я почувствовала, как силы окончательно заканчиваются.
День оказался слишком длинным.
Слишком тяжёлым.
* * *
Я проснулась от солнца которое выглядывало из за штор.
Несколько секунд просто лежала с закрытыми глазами.
Я резко открыла глаза и уставилась в потолок.
Чужой потолок.
Чужая комната.
Комната Юры.
В груди снова неприятно кольнуло.
Я повернула голову и посмотрела на недорисованые картины и опять вспомнила про Юру.
Я тяжело выдохнула и села.
Нет.
Сегодня плакать нельзя.
Хватит.
Натянув спортивные штаны и футболку, я вышла из комнаты.
В квартире было тихо.
Только на кухне слышался звук радио.
Флора Борисовна уже собиралась на работу.
Руслан сонно жевал бутерброд.
Петя стоял возле окна и курил.
Как всегда.
- Доброе утро, - тихо сказала я.
Флора сразу улыбнулась.
Уставшей улыбкой.
Но всё же улыбнулась.
- Доброе, Кирочка.
Я посмотрела на стол.
Почти пусто.
Только хлеб.
Колбаса.
Чай.
И почему-то мне стало неловко.
Они и так пустили меня жить к себе.
Поддерживают.
Помогают.
А я...
Я быстро подошла к холодильнику.
- Что ты делаешь? - удивилась Флора.
- Завтрак.
- Да не надо...
- Надо.
Через пятнадцать минут на столе уже стояли омлет, горячие бутерброды и чай.
Руслан смотрел на всё это с таким восторгом, будто я приготовила ресторанное меню.
- Ого...
- Ешь уже.
Флора попробовала первой.
Потом удивлённо посмотрела на меня.
- Очень вкусно.
Я улыбнулась.
Впервые за последние дни искренне.
Она вдруг подошла и поцеловала меня в щёку.
Совсем по-матерински.
- Спасибо, солнышко.
От этого почему-то защипало глаза.
Потому что мама умерла давно, ещё когда мне было 8..
И я уже почти забыла, как это ощущается.
Когда о тебе заботятся просто так.
Не за что-то.
А потому что ты рядом.
Флора быстро собралась.
Поцеловала Руслана в макушку.
Поругала Петра за сигареты.
И ушла на смену.
Квартира стала заметно тише.
Я убирала посуду, когда в коридоре зазвонил телефон.
Петя ответил сразу.
Сначала говорил спокойно.
Потом его лицо изменилось.
Серьёзно.
Жёстко.
Такое лицо я уже видела.
Когда происходило что-то плохое.
Он коротко ответил:
- Понял.
И положил трубку.
У меня внутри сразу похолодело.
Я ушла в комнату Юры переодеваться.
Натянула широкие ,серые джинсы.
Сняла футболку оставаясь в лифчеке.
Потянулась за свитером.
И в этот момент дверь открылась.
Просто открылась.
Без стука.
Без предупреждения.
Я взвизгнула и схватила первое попавшееся одеяло.
- ПЕТЯ!
Он замер.
Буквально застыл на пороге.
Секунда.
Вторая.
Третья.
Потом медленно поднял руки.
- Я сейчас выйду.
- ВЫЙДИ?!
- Уже выхожу.
- ТЫ СТУЧАТЬСЯ НЕ ПРОБОВАЛ?!
- Забыл.
- Забыл?!
- Да забыл я!
Я схватила подушку и швырнула в него.
Он поймал её прямо в воздухе.
Что только ещё больше меня разозлило.
- ВОН!
- Да ушёл я.
Дверь закрылась.
Я ещё секунд десять стояла красная как помидор.
Потом всё-таки оделась и вышла.
Петя сидел на кухне.
И нагло ухмылялся.
- Даже не начинай.
- Я ничего не говорю.
- Именно поэтому бесишь ещё сильнее.
Он тихо хмыкнул.
- Между прочим, сама виновата.
- Я?!
- Закрываться надо.
Я уставилась на него.
- Ты совсем больной?
- Немного.
- Немного?!
- Ладно, сильно.
Я закатила глаза.
Потом заметила, что улыбка у него всё-таки исчезла.
Слишком быстро.
Он снова стал серьёзным.
- Что случилось?
Пауза.
- Звонил отец.
У меня внутри всё оборвалось.
- Зачем?
- Надо ехать.
- Куда?
- На базу.
- Нет.
Ответ вылетел мгновенно.
Сразу.
Без раздумий.
- Нет.
- Кира...
- Нет.
- Послушай.
- Я не хочу туда ехать.
- Я знаю.
- Тогда зачем?!
Петя тяжело выдохнул.
- Потому что твой отец там.
Я замолчала.
- И Сергей Михалыч тоже.
Стало ещё хуже.
- Петь...
- Всё нормально будет.
- Ты сам-то в это веришь?
Он посмотрел на меня.
Долго.
Очень долго.
Потом честно ответил:
- Не знаю.
И почему-то именно эта честность убедила меня больше всего.
Через час мы уже ехали через весь город.
Старые районы сменялись промзоной.
Потом складами.
Потом вообще какими-то заброшенными территориями.
Я сидела рядом и чувствовала, как внутри всё сжимается.
Петя вёл машину уверенно.
Одной рукой держал руль.
Другой периодически постукивал по двери.
Нервничал.
Хотя старался этого не показывать.
- Боишься?
Тихо спросил он.
- Очень.
- Я тоже.
Я удивлённо посмотрела на него.
Он заметил.
Усмехнулся.
- Не смотри так.
- Я думала, ты ничего не боишься.
- Глупости.
Пауза.
- Просто показывать не люблю.
Через несколько минут машина остановилась возле высокого забора.
Металлические ворота.
Охрана.
Люди.
Много людей.
У меня пересохло во рту.
- Петь...
- Всё нормально.
Он вышел первым.
Обошёл машину.
Открыл мне дверь.
Будто чувствовал, что ноги у меня сейчас откажут.
Возле ворот стоял крупный мужчина лет сорока.
Широкоплечий.
Со шрамом возле брови.
Увидев Петра, он улыбнулся.
Они пожали руки.
- Здорово.
- Здорово.
Потом мужчина посмотрел на меня.
- А это кто?
Петя ответил спокойно:
- Дочь Серафима.
Лицо мужчины сразу изменилось.
Он даже выпрямился.
- Вот оно что.
Протянул руку.
- Кисть.
- Кира.
- Наслышан.
От этих слов мне стало ещё хуже.
Я пожала руку.
Кисть кивнул.
- Проходите.
Внутри оказалось намного больше людей, чем я ожидала.
Мужчины.
Молодые.
Взрослые.
Некоторые курили.
Некоторые играли в карты.
Некоторые просто разговаривали.
Но когда мы вошли...
Они замолчали.
Почти все.
Тридцать пар глаз одновременно повернулись в мою сторону.
Мне захотелось развернуться и уйти.
Сразу.
Петя будто почувствовал это.
Незаметно коснулся моей руки.
Всего на секунду.
Но этого хватило.
Я пошла дальше.
За ним.
Как хвостик.
Как маленький ребёнок.
Потому что больше мне было не за кого держаться.
Мы поднялись на второй этаж.
Прошли длинный коридор.
И остановились возле тяжёлой двери.
Петя постучал.
- Заходите.
Я узнала голос отца.
Сразу.
Мы вошли.
В кабинете сидели трое.
Серафим.
Вячеслав.
И Сергей Михалыч.
На столе лежали карты города.
Какие-то бумаги.
Фотографии.
Атмосфера была такой тяжёлой, что хотелось дышать через раз.
Отец поднял голову первым.
- Садитесь.
Я послушно села.
Петя остался стоять рядом.
Сергей Михалыч внимательно посмотрел на меня.
Очень внимательно.
Так, будто оценивал.
Изучал.
- Значит, это Кира.
Я кивнула.
Он помолчал несколько секунд.
Потом неожиданно сказал:
- Смелая.
- Почему?
- Потому что приехала.
Мне нечего было ответить.
Наступила тишина.
Потом отец подвинул ко мне несколько фотографий.
Я посмотрела.
И похолодела.
На снимках были люди.
Незнакомые.
Разные.
Мужчины.
Машины.
Какие-то встречи.
Склады.
Дворы.
- Что это?
- Те, кто сейчас тебя ищет.
У меня внутри всё оборвалось.
- Что?..
Серафим смотрел прямо мне в глаза.
- После смерти Ратникова часть его людей ушла.
Но часть осталась.
И теперь они считают, что через тебя смогут выйти на нас.
Комната словно стала меньше.
Воздуха не хватало.
- Поэтому ты больше не просто свидетель.
Тихо сказал Сергей Михалыч.
- Ты часть этой истории.
И от этих слов мне стало по-настоящему страшно.
Потому что я вдруг поняла:
всё только начинается.
______________________________________
2815 слов
А вот и новая глава,не писала так как не было времени(
Следующую главу ожидайте через 100642355 лет.
Ставте звёздочки ☆☆☆!