Семейка

— Да когда ж мы доедем? — сонно промычала Мия.

— Скоро-скоро мои хорошие, тут недалеко осталось. — успокаивающе сказал дядя Гриша за рулём, видавший виды, авто.

Дорога петляла среди зеленых холмов и виноградников. Афина, прилипнув к окну, пыталась разглядеть хоть что-то, что могло бы ей рассказать о её будущей семье. Но вокруг была лишь безмятежная природа, не выдававшая никаких секретов. Кенто, уткнувшись в карту, сверял маршрут, а Юко, на всякий случай, держал наготове свою аптечку. Мия, устав от долгой дороги, заснула, положив голову на плечо Иноске, который, на удивление, не стал её отталкивать.

Наконец, фургон остановился у въезда в Красно-Медведевскую. Это оказалась небольшая станица, утопающая в зелени садов. Дядя Гриша указал на дом Аветисянов – саманный домик которой утоп в зелени.

Афина сглотнула подступивший к горлу ком. Вот и все. Момент истины настал. Выбравшись из машины, она огляделась. Тишина вокруг стояла звенящая, только птицы щебетали в саду, да вдалеке слышался лай собаки.

– Ну, удачи тебе, дочка, – Дядя Гриша хлопнул ее по плечу. – Если что, я тут неподалеку буду. Сигналь, если понадобится.

Друзья молча переглянулись, и Афина решительно направилась к калитке. Сад оказался запущенным, трава по пояс, яблони склонились под тяжестью плодов. На крыльце, покосившемся и облупившемся, сидел кот, лениво наблюдавший за приближающейся девушкой. Сердце бешено колотилось в груди.

Афина подняла руку и постучала в дверь. Сначала тихо, потом громче. В доме послышалось какое-то движение, шарканье, а затем дверь медленно приоткрылась. На пороге стояла пожилая женщина, с глубокими морщинами на лице и пронзительным взглядом серых глаз. Она долго молча рассматривала Афину, словно пытаясь разгадать какую-то головоломку. Наконец, она произнесла хриплым голосом:

– Ты кто такая и чего тебе надо?

Я… я Афина, – выдавила она наконец, запинаясь. – Я... ваша внучка.. наверное.

Женщина сузила глаза, словно не расслышала. – Внучка? Какая такая внучка? У нас внучек нет. И быть не может. Ты, наверное, ошиблась адресом, девонька. Иди своей дорогой, пока цела.

– Но мама… моя мама… её звали Наира. В записке было написано, что её родители живут здесь, в Красно-Медведевской. Что их фамилия Аветисян. – Афина пыталась говорить спокойно, но голос предательски дрожал.

Лицо женщины исказилось в гримасе. – Наира? Эта змея? Не смей произносить это имя в моем доме! Она умерла для нас в тот день, когда сбежала с этим… с этим иностранцем! И тебя мы знать не хотим! – Женщина попыталась захлопнуть дверь, но Афина успела подставить ногу.

– Пожалуйста, выслушайте меня! Я не виновата в том, что произошло. Я просто хочу узнать свою семью. Хочу понять, кто я такая. – из глаз Афины брызнули слезы.

Дверь снова дернулась, но Афина уперлась плечом, не давая ей закрыться. Из глубины дома раздался грубый мужской голос: – Мать, кто там ломится? Опять эти попрошайки? Разберусь я с ними!

В дверном проёме возник мужчина, крепкий, с суровым лицом и тяжелым взглядом. Увидев Афину, он нахмурился. – Это ещё что за цирк? Кто тебя сюда прислал?

– Я… я Афина, – повторила она, дрожащим голосом. – Я дочь Наиры.

Мужчина замер, словно его ударили. В его глазах мелькнула растерянность, но тут же сменилась яростью. – Вон отсюда! – рявкнул он, хватая Афину за руку. – Не смей появляться в моем доме! Ты – проклятие нашей семьи!

Афина попыталась вырваться, но мужчина держал её крепко. К ней на помощь бросились Юко, Иноске, Мия и Кенто. Началась потасовка. Иноске, рыча, оттолкнул мужчину, а Юко попытался успокоить разбушевавшуюся старуху. Мия и Кенто помогли Афине подняться.

– Пошли отсюда, – прошептал Кенто, глядя на озлобленные лица хозяев дома. – Здесь нам не рады.

Афина, вся в слезах, кивнула. Они покинули двор Аветисянов, оставив позади лишь горечь разочарования и разбитые надежды. Дядя Гриша, увидев их подавленные лица, подбежал к ним. – Что случилось? Что там произошло?

Афина, не в силах сдержать рыдания, уткнулась ему в плечо. – Папа был прав, это — ужас...

Дядя Гриша обнял её за плечи, пытаясь успокоить. – Ну-ну, тише, девонька. Бывает всякое в жизни. Не все родственники оказываются такими, какими мы их себе представляем. Главное, что у тебя есть люди которые тебя любят, а остальное приложиться.

Они вернулись к фургону, подавленные и расстроенные. Афина сидела на переднем сиденье, безучастно глядя в окно. Мия обняла ее за плечи, пытаясь утешить, но Афина казалась непроницаемой. Иноске злобно ворчал, готовый вернуться и устроить Аветисянам «веселую» жизнь, но Кенто остановил его, понимая, что это только ухудшит ситуацию.

Дядя Гриша завел машину. – Ладно, ребятки, поедем-ка отсюда. Нечего нам тут делать. Куда дальше? Домой? Или есть еще какие-то планы?

Афина подняла заплаканное лицо. – Нет… Домой не хочу. Хочу… хочу увидеть море. Давно мечтала о море.

Дядя Гриша кивнул, понимающе. Море так море. Что может быть лучше, чем шум волн, чтобы залечить разбитое сердце? Он развернул фургон и взял курс на юг, к побережью. В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь тихим всхлипыванием Афины. Друзья переглядывались, не зная, как её утешить. Слова тут были бессильны.

Солнце, словно озорной художник, разбрызгивало золотые краски по волнам, когда фургон дяди Гриши, поскрипывая, подкатил к побережью. Афина, словно загипнотизированная, выскочила из машины, и, не обращая внимания на прохладный ветер, побежала к воде. Друзья, переглянувшись, последовали за ней, чувствуя, как морской бриз уносит с собой частички грусти и разочарования.

— Ребятки, мне нужно щас в гостиницу обратно поехать. — сказал мужчина почесав затылок.

— А как мы вернёмся? — спросил Кенто удивившись.

— До нашей гостиницы минут двадцать отсюда пешком. Если что, спросите ориентир у местных, они знают. — мужчина сёл в авто. — Допоздна не засиживайтесь.

Фургон, фыркнув напоследок, укатил вдаль, оставив ребят наедине с бушующей стихией. Афина ничего не ответила, она развернулась, сняла на ходу шлёпанцы и, постепенно набрав скорость, забралась на пирс, добежав до самого его конца, сиганула в море.

Вода окутала её ледяным одеялом. Начало июня, вода ещё не прогрелась. Девочка ничего не видела так как зажмурила глаза, выпрямив ноги она почувствовала каменное дно и оттолкнувшись от него ногами, всплыла.

Вынырнув, Афина жадно вдохнула морской воздух, словно пытаясь наполниться им до краев. Друзья, застывшие на берегу, наблюдали за ней, готовые в любой момент броситься на помощь, но в её глазах они увидели не отчаяние, а какой-то безумный восторг.

— Эй, вы чего там застряли?! — закричала Афина, отряхивая мокрые волосы. — Вода — просто бомба! Ну, не прямо как горячая ванна, но бодрит нереально! Давайте сюда, а то все веселье пропустите!

И, словно по команде, вся компания ринулась в воду. Визги, смех, брызги — всё смешалось в какой-то безумной карусели. Даже Иноске, обычно угрюмый и неразговорчивый, не удержался от улыбки. А Юко, забыв про свою аптечку, вовсю плескалась в воде, заливая Кенто с головы до ног. Мия, как заправский дельфин, выписывала в воде замысловатые пируэты. Казалось, что море приняло их в свои объятия, смывая с них всю печаль и разочарование.

— Ребят, может, ну ее, эту гостиницу? Кто со мной встречать рассвет на пляже?! Будем жарить шашлыки и петь песни под гитару!

— Идея классная, но нам нужно купить мясо. — проговорил Юко.

— Это не проблема. У нас есть кабан. — Афина указала большим пальцем себе за спину. Там стоял Иноске.

— Женщина! Офигела?! — взревел парень пуская в её сторону волну брызг.

— А вот и мясо с ножками пожаловало! — захохотала Афина, уворачиваясь от брызг. — Не кипятись, Иноске, мы же любя! Да и шашлык из тебя, наверное, жестковат будет!

Весело переругиваясь, ребята выскочили на берег. Солнце уже начинало клониться к горизонту, окрашивая небо в невероятные оттенки розового и оранжевого. На пляже было немноголюдно, лишь несколько пар, увлеченных друг другом, да пара рыбаков, неспешно сматывающих удочки.

— Так, план такой, — скомандовала Афина, энергично потирая ладони. — Юко и Кенто бегут в ближайший магазин за углем, розжигом и, главное, за соусом! Без соуса шашлык — это просто жареное мясо, а мы не какие-нибудь там дикари! Мия, ты отвечаешь за дрова! Уверена, ты сможешь очаровать любого местного, чтобы он поделился с нами вязанкой-другой. Ну а мы с Иноске… Мы займемся…ммм…охраной территории! И поиском идеального места для костра!

И вот, словно муравьи, ребята разбежались по своим заданиям. Афина и Иноске, ворчащий, но послушный, отправились вдоль берега, высматривая подходящую полянку. Вскоре они нашли укромное местечко, защищенное от ветра небольшими дюнами. Пока Иноске с видом каторжника собирал хворост, Афина слямзила откуда-то гитару и уже настраивала для вечера.

— Сейчас я вам такое забацаю! — провозгласила она, настраивая струны. — Будете потом внукам рассказывать, как одна великая и могучая Афина вам на берегу играла!

К ночи на пляже разгорелся костер, освещая лица друзей теплым светом. Запах жареного мяса щекотал ноздри, вызывая зверский аппетит. Юко, вооружившись веером, усердно обмахивала шампуры, а Кенто следил, чтобы угли не прогорели. Мия, как и обещала, притащила целую вязанку дров, очаровав своим обаянием какого-то местного дедушку. Иноске, наевшись до отвала, лежал на песке, довольно похрюкивая.

Афина, перебирая струны, запела старую песню. — Дай-ка я разок посмотрю-ю-ю...

Кенто подхватил. — Там где поле рождает зарю-ю-ю!

Голоса слились в дружном хоре, к ним присоединились и остальные. Песни сменяли одна другую, от лиричных баллад до разухабистых частушек. Звезды, словно маленькие бриллианты, мерцали в ночном небе, отражаясь в темной глади моря.

В какой-то момент Афина замолчала, опустив голову. Мия нежно коснулась её руки. – Эй, ты чего? Опять загрустила?

Афина подняла заплаканные глаза. – Нет… Просто… Мне так хорошо сейчас. Я счастлива, что у меня есть вы. Что я не одна. Спасибо вам.

– Глупая, – улыбнулась Юко. – Мы всегда будем рядом. Мы же банда!

Ребята обнялись, им было хорошо вместе. Глупые, но счастливые.

Вдруг из далека послышались голоса. Причём очень знакомые.

— Это ещё кто там к нам пожаловал? — проворчал Иноске, приподнимаясь на локте.

Афина прислушалась. Голоса становились всё громче и отчётливее. И тут её сердце забилось чаще. Она узнала эти голоса.

— Ребят… кажется, это они, — прошептала она, вглядываясь в темноту.

Из-за дюн показались знакомые силуэты.

— Блядь. — вырвалось из губ девочки. — Мне конец.

Тенген первым заметил девочку и ускорил шаг к ней. — Ах вот ты где!

— Беги. — сказали хора четвёрка.

— Бегу. — Афина встала с песка и побежала на ходу стряхивая с себя пещинки.

Песок скользил под ногами, но она не сбавляла скорость, надеясь оторваться от преследователей. За спиной слышались их крики и топот ног, заставляя ее бежать еще быстрее.

— Афина, стой! — донесся до неё голос Тенгена. — Мы же не обидим!

Внезапно, она споткнулась о корягу и упала, больно ударившись о песок. Ноги подвернулись, и острая боль пронзила лодыжку. Она попыталась встать, но не смогла.

Тенген, в компании Обоная и Кëджиро добежали до девочки которая распласталась на песке и пыталась не закричать от боли.

Афина сжала зубы, стараясь не показывать, как ей больно. Слёзы невольно навернулись на глаза, но она упорно сдерживала их, не желая казаться слабой. Она знала, что сейчас её ждёт серьёзный разговор, и ей нужно было быть готовой к нему.

— Что ты творишь, Афина? — спросил Тенген, склоняясь над ней. В его голосе звучало беспокойство, но вместе с тем и строгость. — Зачем убежала? Ты хоть понимаешь, как мы все волновались?

— Я… — начала было Афина, но запнулась, не зная, что сказать. Как объяснить им свои чувства, свою боль, свою обиду? Слова Санеми ранили её глубже, чем она ожидала, и ей просто нужно было время, чтобы разобраться в себе.

Обонай нахмурился, глядя на её покрасневшее от слёз лицо. Он опустился на колени рядом с ней и осторожно коснулся её плеча. — Афина, мы твоя семья. Что бы ни случилось, помни об этом. И не делай больше глупостей.

Кёджиро, молча наблюдавший за происходящим, присел на корточки рядом с Афиной и внимательно осмотрел её поврежденнную ногу. - Кажется, вывих. Нужно срочно вправить. Сейчас помогу.

Осторожно поддерживая её за плечи, Кёджиро аккуратно вправил вывих. Боль пронзила тело, но Афина выдержала, лишь судорожно вцепившись в песок. - Спасибо, - прошептала она, чувствуя, как боль постепенно отступает.

Тенген поднял её на руки, словно пушинку. - Достаточно с тебя приключений на сегодня. Возвращаемся. И не смей больше убегать, слышишь?

Афина, прижавшись к нему, тихо кивнула.

***

— Нет, ну это же надо было такое отчебучить! — возмущался Санеми маяча перед кроватью на которой лежала Афина.

— Сам виноват. Нефиг меня обижать. — она поджала губы и демонстративно отвернула голову.

— Обижать? Да я тебя воспитываю! А ты что удумала? Сбежать из поместья, из страны! Шляться по ночам, да ещё и ногу сломать! Ты хоть понимаешь, что могла нарваться на демонов?

Санеми вздохнул, присаживаясь на край кровати. – Ладно, прости меня, дурака старого. Сболтнул лишнего сгоряча. Я ж не хотел тебя обидеть. Ты же знаешь, я… я к тебе как к родной. Просто иногда у меня язык без костей.

Афина покосилась на него из-под ресниц. – Ну ладно, так и быть, прощаю. Но чтоб больше такого не было! А то я обижусь по-настоящему, отрежу косы и уеду в монастырь. Мужской!

Санеми фыркнул. — И что ты там делать будешь, в мужском-то монастыре? Бороды клеить? Не смеши меня. Ты у нас девочка боевая, тебе не в монастыре сидеть, а демонов рубить. Вот подлечишь ногу и буду тебя учить.

Афина вскинула брови. — Ты бы демонов пожалел...

Санеми слегка качнул головой в бок. — Вот кого кого, а их мне не жаль. Можешь от души на них оторваться. Можешь даже ëбнуть Мудзану, скажешь "Мне папа разрешил"

— Ага, как же. Вот прям в соло его и зарубила. — девочка хихикнула и тут же зашипела от боли в ноге.

Санеми улыбнулся краем губ. — Ну, я в тебя верю. Ты у нас особенная. Сильная, смелая, и упрямая, как осел.

Афина надула щеки, но в глазах плескался смех. — А еще красивая и умная, – добавила она, кокетливо вздернув подбородок.

— Это само собой разумеется, – подмигнул ей Санеми. Он помолчал немного, а потом добавил серьезнее: — Слушай, Афина, мне правда что я так сказал, ладно? Просто я очень сильно тебя люблю. Да, дурак, да, мне надо было подумать прежде чем говорить. Но как бы то ни было, я люблю тебя. Люблю как родную дочь и мне плевать что ты какая-то не такая. Мне абсолютно всё равно.

Санеми обнял ее в ответ, стараясь быть аккуратным с ее ногой. Он почувствовал, как тепло разливается по его сердцу. Афина стала для него настоящей семьей, и он был готов на все, чтобы защитить ее.

Он отстранился и посмотрел ей в глаза. — Ладно, хватит соплей. Лежи давай, лечись. А я пойду, найду тебе чего-нибудь вкусненького. Что ты хочешь? Онигири с тунцом? Или данго?

Афина задумалась. — Хочу… всего! И онигири, и данго, и еще мороженое!

Санеми усмехнулся. — Ну ты и обжора. Ладно, сейчас что-нибудь придумаем. Только лежи спокойно и не вздумай больше убегать. Иначе я поседею.

— Так ты и так седой.

Но Санеми уже вышел из комнаты, оставив Афину лежать в кровати с улыбкой на лице.

Вдруг в окно её комнаты постучали. Афина обернулась, за окном стояла её компашка с глуповатой улыбкой. — Ну что, повторим?

Девочка усмехнулась. — Естественно. В следующий раз отпиздим высших лун.