будем честны

Температура не спадала около недели. Голова трещала по швам. В носу всё зудело и было забито. Йоичи не чувствовал ничего, начиная от запахов, вкуса еды и аппетита и заканчивая радостью жизни. Казалось бы, обычная простуда, а вот так беспристойно высасывает все жизненные силы. Парень, как мешок с картошкой, валялся в постели, иногда только вставая в туалет, умыться и запихнуть хоть что-то в свой желудок. В тёмной общаге стало мерзко находиться. Стены казались слишком давящими и сырыми. Всё казалось грязным и омерзительным. Свежий глоток воздуха действительно был глотком жизни. Исаги был в заложниках своей квартирки общежития чуть больше двух недель. И это было невыносимо. Хотелось выйти на улицу, чтобы банально подышать. Да даже хотелось снова ходить в универ на пары, лишь бы не тухнуть в этих четырёх стенах. Единственным человеком, которого Йоичи видел за всё время своего больничного, был Бачира, который смог заглянуть только раза три, чтобы передать лекарства, фрукты и просто побыть с другом, развеять тоску болеющего. Из рассказов Мегуру Исаги понял только то, что пропустил очень много учебного материала и что Рин отлично рассказал их доклад. Но что действительно заставляло сердце защемить, а душу пустить на растерзание разъярённым кошкам так это то, что Итоши даже не поинтересовался у Бачиры, почему синеволосого уже больше двух недель нет на парах... Может, сам понял, что он заболел?.. Или ему просто не до этого?.. Вроде бы это совсем ничего, а вроде и так невыносимо паршиво на душе становится... Хотя чего тут ожидать от человека, который даже не замечает или просто не хочет замечать искренних и чистых чувств. Тот день в библиотеке с докладом вспоминается Исаги прямо перед сном, после чего он не может уснуть, испытывая стыд за свои поступки в тот день.

И вот Йоичи стоит перед своей входной дверью общежития, сжимая лямки рюкзака на плечах, переступая с ноги на ногу и боясь открыть дверь, как в детстве перед дверью кабинета очень страшного терапевта, который когда-то слишком глубоко засунул специальный деревянный шпатель при осмотре горло. Какой-то мандраж разгонял дрожь по телу. Исаги вспомнил, как точно также боялся войти в школу, когда мама поцеловала его в лоб и сказала: "Сынок, это твой первый учебный день в школе". Мама... И папа... Как же давно синеволосый не слышал их голосов, не видел их лиц и не чувствовал родных тёплых объятий в живую. Последний раз они созванивались ещё в прошлом месяце в ночь на Новый Год. Сердце кровью обливалось, а к горлу подступил горький ком. Хотелось увидеть любимых родителей снова. Последний раз Исаги чувствовал их объятия в день поступления на первый курс университета... Точно! Университет!

Исаги вдохнул воздух полной грудью и, наконец, вышел из квартирки. Направляясь в университет, он проклинал в себе эту черту. С одной стороны хорошо, что ты много думаешь, но с другой стороны ты думаешь слишком много, отчего совершенно случайно начинаешь себя накручивать, даже если не хотелось. Когда размышляешь, уходишь в себя и теряешь счёт времени. Именно по этой причине Йоичи, поскальзываясь чуть ли не на каждом шагом, бежал по скользкому снегу в универ, пока не достиг переходя дороги. Тот самый, где Рин схватил его за шкирку, оттягивая от проезжающей машины. "В следующий раз хоть на дорогу смотри," — воспроизвелись в голове слова Итоши. Исаги остановился и внимательно посмотрел по сторонам. Убедившись, что все машины остановились, пропуская его, он перешёл дорогу и продолжил свой путь до универа.

В самом университете было пусто и тихо. Коридоры были безлюдны. И Исаги понимал почему. Потому что он опоздал. Пара уже идёт почти 10 минут, судя по времени на телефоне. Сжимая лямки рюкзака на плечах, Исаги быстро зашагал к нужной аудитории. Пустота давила. Йоичи старался идти быстро, но при этом бесшумно, словно боялся чего-то. Хотя страх определённо присутствовал. Тот самый, как в детстве, когда стоишь перед дверью и думаешь: "А стоит ли её открывать или лучше уйти, чтобы не позориться?". Но уйти нельзя. Совесть не позволяет. Собрав всю волю в кулак, Исаги всё же дёрнул дверную ручку и вошёл.

— Извините за опоздание... — проговорил какой-то перепуганной интонацией синеволосый, сразу поджимая губы. Наверняка его слова прозвучали как-то жалко и смешно. Все смотрели на него. Каждый в этой аудитории. Уставились. Осуждают. Ещё и как назло все затихли в этот момент. Живот неприятно скрутило.

— Что-ж, — выдохнул устало профессор у доски, — Проходи, Исаги. Радует, что ты наконец вышел с больничного.

Синеволосый сглотнул. Взгляды прожигали насквозь. Не хотелось даже поднять голову и узнать, смотрит ли Рин сейчас также косо на него или нет. Исаги прошёл к своему месту и уселся за стол.

— У тебя много долгов накопилось за время твоего больничного, — продолжил преподаватель, — Тебе нужно попросить у кого-нибудь из группы, чтобы тебе объяснили материал, потому что он довольно ёмкий и трудный для самостоятельного изучения.

Йоичи чувствовал себя всё больше и больше неловко с каждой секундой.

— Чтобы ты долго не выбирал себе помощника, который тебе всё объяснит, — вновь заговорил профессор, листая какаие-то бумаги на своём столе, — Я попрошу Рина Итоши, чтобы он поднатягал тебя по пропущенному материалу.

Дрожь пробежала по телу. Сердце скатилось по кишкам вниз. Исаги перевёл взгляд на зелёноволосого, который выглядел отстранённо, как и всегда. Йоичи только приоткрыл рот:

— А мож-...

— Возражения не принимаются, — перебил профессор, — Итоши награжу автоматом зачёта. Что-ж, а теперь продолжим нашу лекцию...

***

Как только лекция закончилась, студенты засуетились, собирая свои вещи и покидая аудиторию. Исаги поднялся со своего места и стал запихивать тетрадь с пеналом в свой рюкзак.

— Йоичи, блин, ты меня напугал! — воскликнул подлетевший к нему Бачира, — Вечером списывались, что ты придёшь! Я захожу в аудитрию, а тебя нет! Я уж подумал, что с тобой случилось что-то!

— Извини, Мегуру, — попросил прощения Исаги, виновато опустив голову и поникнув лицом, — Просто я снова проспал, вот и опоздал.

— Ладно уж, главное, что с тобой всё в порядке. Мне так тревожно стало, когда я тебя не увидел, — выдохнул с облегчением Бачира, натянув свою яркую, как солнце, улыбку.

Йоичи поднял голову и посмотрел на светлое лицо своего лучшего друга. От этого стало легче, будто груз с плеч упал. Синеволосый чуть улыбнулся, но улыбка быстро исказилась на его лице.

— Эм, слушай, я тут внезапно вспомнил, что мне очень срочно нужно кое-куда, — затараторил Исаги. Он быстро накинул рюкзак на плечо, схватил Бачиру за руку и потянул его на выход.

— Йоичи! — успел только удивиться Мегуру, как Исаги вытащил его в коридор, — Что-то случилось?

Синеволосый немного нервно оглянулся обратно на дверной проход аудитории. Рин медленно вышел из неё, не понимающе хмуря брови, и с той же скоростью направился в сторону Исаги и его лучшего друга.

— Ой! я так хочу пить! Пойдём скорее! — завосклицал Йоичи, вновь утягивая Бачиру за собой подальше от Итоши.

Мегуру особо не сопротивлялся и послушно следовал за синеволосым, пока они не остановились в пустом закутке.

— Йоичи, что с тобой? Тебе плохо? — сразу спросил Бачира, смотря на Исаги, который выглядывал из-за угла, словно, проверяя, нет ли за ними хвоста.

Йоичи встал ровно, тяжело вздохнул и заговорил, смотря в противоположную стену:

— Просто... Ещё в аудитории, после лекции, я заметил, как к нам хотел подойти Рин...

— Ну, профессор же сказал, чтобы он помог тебе с учёбой. Думаю, он хотел просто поговорить насчёт занятий, — предположил Бачира, задумчиво глядя на Исаги, — Может, стоило выслушать его? Всё таки это важно в первую очередь для тебя, а не для него.

— Я понимаю, но... — вздохнул Йоичи, проводя рукой по лицу и устало прикрывая глаза, — Я пока не могу смотреть ему в глаза, как раньше. Мне слишком стыдно за то, что он ругал меня там, в библиотеке, что я не берегу своё здоровье; что он заплатил круглую сумму, чтобы я доехал до общаги... Я ещё не созрел... Чуть позже я поговорю с ним, но точно не сегодня...

Бачира положил свою тёплую ладонь на плечо синеволосого и вполголоса ответил:

— Поступай так, как чувствуешь. Тебя никто не торопит, а я всегда буду рядом с тобой, — он мягко улыбнулся.

— Спасибо тебе... Я очень тебе благодарен...

***

Весь день походил на безостановочную игру в "Кошки-мышки". Маленькой серой мышкой, вечно пытающейся скрыться с глаз, был Исаги. А вот грациозным и стратегичным котом был Рин, который волей-неволей искал синеволосую макушку взглядом, но не подходил к нему, даже если находил. Учебный день сегодня был, как назло, очень долгим и длинным, и последней парой была физкультура.

— Я та-а-ак устал... Домой хочу, — страдальчески простонал Бачира, укладываясь спиной на лавку в спортзале, — Кто вообше физру последней ставит?

— Ну, зато физра не первая. А то сидели бы на парах все потные и вонючие, — усмехнулся Исаги, сидящий рядом с лежачим Бачирой.

— Фу! Это точно! — согласился Мегуру, — Ещё со школы ненавидел, когда физру первым уроком ставили. Одежда потом весь день так неприятно на коже сидит.

— Да-а, но знаешь, — продолжил Йоичи, вытянув ноги, — Порой я очень скучаю по школьным временам. Да, наверно, звучит слишком глупо, но иногда мне так и хочется просто вновь оказаться за партой, засыпать от монотонного и спокойного голоса учительницы по литературе, делать домашку по утрам перед уроками... Теперь я понимаю, почему все учителя вечно говорили, что школа — это второй дом...

— Я как будто с дедушкой разговариваю, — захихикал Бачира.

— Эй! Я серьёзно! — возмутился Йоичи, вскинув брови

— Так, первокурсники! Быстренько, легко бегом по залу! — раздался голос преподавателя по физкультуре, а за ним же противный писклявый свисток.

Толпа первокурсников побежала друг за другом по залу. Топот и скрип кросовок раздавался эхом по спортзалу. Складывалось впечатление, что бегут не студенты, а стадо парнокопытных. Точно такой же гул. Когда муторные десять кругов были одолены, физрук снова подал свисток и объявил:

— Сегодня у нас бескетбол. Разбирайте мячи.

От этой новости студенты досадно завыли, кто-то закатил глаза, а кто-то цокнул языком.

— Разбиваемся по парам! — добавил преподаватель.

Сиуденты разбрелись по парам, встав рядом со своими друзьями. Исаги же быстренько прильнул к Бачире.

— Нет-нет! Я сам вас распределю, — усмехнулся физрук.

Синеволосый переглянулся со своим лучшим другом. На лицах обоих выступила досада. Не хотелось разлучаться и вставать в пару с каким-то оболдуем из класса.

— Так, Бачира, встаёшь в пару с Суо, — сказал физрук, подойдя к парням.

Исаги повернулся к Мегуру, и его уголки рта упали. Бачира помахал рукой, отходя и смотря на синеволосого, и сказал:

— Не грусти, потом снова встанем вместе.

Йоичи едва заметно кивнул и посмотрел на пол, вздохнув. Подняв голову, он почувствовал, как к нему кто-то подошёл. Как же резко изменилось его лицо, когда в этом человеке он увидел Рина. Сердце загрохотало в груди. Итоши молчал. Это было хуже, даже если бы он заговорил.

Пары студентов разбрелись по спортзалу с одним баскетбольным мячом на каждую пару и слушали объяснение физрука. Кратко говоря, один человек из пары должен маневрировать на месте, а второй должен выбить у него мяч, а затем они меняются местами. Исаги позволил Рину первым чеканить мяч. Хотя он и не позволял. Мяч и так был у Рина, поэтому тот без лишних слов стал его чеканить, сконцетрированно смотря на Йоичи. Под таким взглядом по телу Исаги невольно побежали мурашки, а по спине стекла капелька холодного пота. Сердце, как гром, разъярённо билось в груди. Синеволосый сделал шаг вперёд и махнул рукой, пытаясь выбить мяч. Однако Рин быстро завёл мяч за спину, не прекращая чеканить его об пол, и вновь вывел его перед собой. "Это будет труднее, чем предполагалось," — пронеслось в голове Исаги. С Бачирой было бы намного проще как физически, так и морально. Он бы улыбался, а не испепелял взглядом. Он бы не вытворял такие финты, словно играет не на жизнь, а на смерть. Йоичи стиснул челюсти и продолжил свои попытки, чтобы выбить мяч у Итоши. Они всё это время не проронили и слова, пока Рин внезапно не заговорил:

— Почему ты меня избегаешь?

Его голос не был громким, но Исаги застыл, словно его оглушило.

— Не понимаю, о чём ты говоришь, — ответил вполголоса Йоичи, вновь пытаясь отобрать у Рина мяч.

— Ты весь день сторонишься меня, — вновь заговорил Итоши. Его тон был холодным. Как только рука Исаги замахнулась в сторону мяча, Рин схватил его запястье свободной рукой, а второй — продолжал чеканить мяч об пол, — Я не собираюсь и дальше играть с тобой в догонялки. Мы взрослые люди, так что давать решать проблемы по-взрослому, а не убегать от них.

Йоичи даже не заметил, как в наглую просто стал пялиться на лицо Рина. Оно было словно выгравировано из камня. Черты лица были идеальными. Пирсинг в брови был своеобразной изюменкой в его образе.

— Ты хотел мне что-то сказать? — спросил Исаги, даже не совершая попыток как-то отстраниться или оттолкнуть Рина.

— Хотел, — ответил Итоши, — Будем заниматься у тебя. Каждую субботу. В десять утра.

Синеволосый поджал губы и сглотнул, отводя взгляд.

— Ладно... — тихо сказал Исаги.

— Славно, — одобрил Рин, отпуская руку Йоичи, и протянул ему мяч, — Твоя очередь. А то будем до утра тут торчать.

— Закончили!! — громко объявил физрук и засвистел в свисток, — Теперь расходимся по командам. Кто играть не хочет, садится на лавку.

Исаги сел с Бачирой на скамейку. Баскетбол — не та игра, в которую им хотелось бы играть.

— Пойдём бадминтон возьмём? — предложил Бачира.

— Пошли, — ответил Йоичи.