56.
В кабинете становится настолько тихо, что слышно, как где-то в доме тикают часы.
Фрэнк медленно поправляет ворот рубашки после того, как я отпустила его.
Пытается вернуть себе привычный вид.
Спокойный.
Контролирующий.
Но уже поздно.
Я увидела страх.
И он тоже понял, что я увидела.
— Кай, — мама делает осторожный шаг вперёд, — давай все успокоимся и—
— Нет, мам.
Я впервые за весь разговор смотрю прямо на неё.
И сердце неприятно сжимается.
Потому что она выглядит уставшей.
По-настоящему потерянной.
Будто последние сутки окончательно выбили из неё силы.
Но сейчас внутри меня слишком много всего сразу.
Слишком.
— Ты подписывала бумаги, даже не читая их?
Мама резко хмурится.
— Конечно читала.
Фрэнк сразу вмешивается:
— Не начинай устраивать цирк. Эли прекрасно знала—
— Я сказала. Закрой. Рот.
Он резко замолкает.
Адвокаты переглядываются снова.
Один из них медленно снимает очки.
Нотариус вообще старается выглядеть так, будто его тут нет.
Мама проводит рукой по лицу.
— Это были документы о временном управлении компанией, Кай. Тогда всё было слишком сложно, я—
— На сколько?
Она не понимает.
— Что?
— На сколько лет ты передала ему управление?
Пауза.
И вот теперь мама впервые выглядит не просто уставшей.
А растерянной.
По-настоящему.
— Я... не помню точный срок.
У меня внутри всё обрывается окончательно.
Фрэнк тут же делает шаг вперёд:
— Потому что это было временное решение в сложный период—
— Тогда почему фирмой до сих пор управляешь ты, а не мама?
Он замолкает.
Я чувствую, как начинает дрожать челюсть.
От ярости.
— Почему ты не вернул управление после декрета?
Тишина.
— После переезда?
Тишина.
— После смерти бабушки?
Молчание становится ответом.
Мама медленно переводит взгляд на Фрэнка.
И я буквально вижу момент, когда что-то внутри неё начинает складываться.
Мелкие детали.
Опоздания.
«Срочные документы».
Разговоры, в которые её перестали посвящать.
То, как он всегда говорил:
«Я сам разберусь».
Она бледнеет.
— Фрэнк...
Он резко выдыхает.
Раздражённо.
Будто устал от нас всех.
— Господи, да вы ведёте себя так, будто я украл компанию.
Я чувствую, как внутри что-то окончательно щёлкает.
— А разве нет?
Он резко смотрит на меня.
— Следи за словами.
— Или что?
Мой голос становится тише.
Холоднее.
— Ударишь меня? Начнёшь рассказывать, что я ребёнок и ничего не понимаю?
— Кай—
— Нет, мам.
Я качаю головой.
И теперь уже смотрю только на Фрэнка.
— Ты годами пользовался тем, что она тебе доверяла.
Он усмехается.
Плохая идея.
Очень плохая.
— Ты сейчас слишком эмоциональна, чтобы понимать, как работает бизнес.
Я чувствую, как мама резко напрягается.
Потому что она тоже это услышала.
Этот тон.
Снисходительный.
Привычный.
Тот, который люди используют, когда считают себя умнее всех вокруг.
И вдруг мама очень спокойно спрашивает:
— Покажи документы.
Фрэнк поворачивается к ней.
— Эли—
— Документы, Фрэнк.
В кабинете снова становится тихо.
Я резко перевожу взгляд на маму.
Сердце колотится так сильно, что начинает шуметь в ушах.
— Ты вообще в курсе, что он от твоего и моего лица отказался от моего наследства?
Мама сначала просто смотрит на меня.
Не понимая.
Совсем.
— Что?..
Я чувствую, как внутри всё дрожит от злости.
— Всё осталось тебе. Точнее — ему. Потому что всё это время фирмой управлял он.
Мама медленно поворачивается к Фрэнку.
Очень медленно.
Будто тело двигается быстрее, чем мозг успевает принять информацию.
— Фрэнк?..
Он сразу напрягается.
— Эли, послушай—
Я перебиваю его раньше.
— На сколько ты обокрал компанию?
— Я её не обкрадывал! — резко отвечает он.
— А.
Я киваю.
Медленно.
Холодно.
— То есть ты обокрал меня?
— Потому что моим детям ничего бы не досталось! — срывается он.
И в этот момент внутри меня что-то окончательно перегорает.
— Вот только не впутывай сейчас младших!
Мой голос резко повышается.
Даже адвокаты вздрагивают.
— Мне было восемь когда я стала наследницей! Восемь, Фрэнк!
Я делаю шаг к нему.
— Мама даже знакома с тобой тогда не была!
Он открывает рот, но я не даю ему вставить ни слова.
— Ты вложил деньги в свой бизнес, да?
— Нет.
Слишком быстро.
Слишком нервно.
Я усмехаюсь.
И от этого звука самой становится не по себе.
— Ты серьёзно думаешь, что я тупая?
Фрэнк сжимает челюсть.
— Кай—
— Нет. Не смотри на мой возраст.
Я чувствую, как начинают дрожать руки, поэтому сжимаю их в кулаки.
— Я признаю — это было умно.
В кабинете становится ещё тише.
— Очень умно. Так обвести нас вокруг пальца.
Мама резко переводит взгляд на меня.
Будто ей больно это слышать.
Но я уже не могу остановиться.
— Ты дождался, пока мама будет вымотана беременностью. Потом декрет. Переезды. Болезнь бабушки. Её смерть.
Каждое слово всё сильнее режет воздух.
— И всё это время медленно забирал контроль себе.
Фрэнк раздражённо качает головой.
— Ты драматизируешь.
Я тихо смеюсь.
Почти неверяще.
— Нет. Это ты заигрался.
Я смотрю ему прямо в глаза.
— Ты хотел оставить всё себе?
Он молчит.
Этого хватает.
— Хотел, чтобы я и мама остались никем?
— Ты бы не стала никем, — резко отвечает он.
И вот тут мама будто перестаёт дышать.
Потому что она тоже слышит это.
Слышит, как он даже не пытается отрицать главное.
Я медленно киваю.
Теперь уже совсем спокойно.
Самое страшное состояние.
— О-о-о... так вот в чём дело.
Я чувствую, как внутри становится ледяно.
— Ты с самого начала знал, что я не пропаду.
Папа.
Его деньги.
Моя доля в его бизнесе.
Мои собственные проекты.
Мои контракты.
Я вижу по лицу Фрэнка, что попала точно.
— Близнецам ты всё устроил заранее.
Мама резко закрывает рот рукой.
Я перевожу взгляд на неё.
И последние слова уже почти шёпотом:
— А её?..
Тишина.
— Её ты собирался оставить ни с чем?
Мама медленно опускается обратно в кресло.
Будто ноги перестают держать.
Она смотрит на Фрэнка так, словно впервые в жизни действительно его видит.
По-настоящему.