44.
Свет режет глаза.
Одеяло резко уходит вниз, и я недовольно морщусь, утыкаясь лицом в подушку, будто это как-то спасёт ситуацию.
— Кай Ноа, вставай, — звучит голос папы.
Я даже не открываю глаза.
— Отстань, Джеймс, — тяну я сонно, специально выделяя его имя.
Пауза.
Я почти чувствую, как он на это реагирует.
— О, мы сегодня официальные? — в голосе появляется усмешка. — тогда тем более вставай.
Я переворачиваюсь на спину, приоткрывая один глаз.
Он стоит у окна, уже раздвинув шторы, и выглядит слишком бодрым для человека, который только что разрушил чужой сон.
— Давай, — продолжает он. — у меня есть кое-что для тебя.
Я смотрю на него с явным недоверием, не двигаясь с места.
— Что? — хрипло спрашиваю я.
— Не скажу, — спокойно отвечает он, скрещивая руки. — но тебе нужно собираться. А то вдруг твоя девушка увидит тебя такой и разлюбит. Ты сейчас выглядишь как медведь после спячки.
Я фыркаю, не задумываясь отвечаю:
— Это она со мной и сделала.
Папа замирает на секунду.
Потом медленно поднимает бровь.
И улыбается.
И в этот момент до меня доходит.
Я резко приподнимаюсь на локтях.
— Боже, я не про это! — тут же бросаю я, хватая подушку и швыряя в него. — ты извращенец! Я вообще-то дочь твоя!
Он ловит подушку без особых усилий и смеётся.
— Ты ещё и мой друг, — спокойно парирует он.
Я закатываю глаза, снова падая на кровать.
— Ты стар для моего друга.
— Ой, да ну, — он отмахивается, делая шаг в комнату. — я старше всего на восемнадцать лет.
Я прищуриваюсь.
— Это много.
— Напомни-ка, — продолжает он с тем же тоном, — сколько твоему другу Лукасу? Сорок?
Я замираю.
— Не сорок...
— Кай, — перебивает он, улыбаясь шире, — мне кажется, он старше даже меня.
Я тяжело выдыхаю, проводя рукой по лицу.
— Ты сейчас очень сильно рискуешь.
— Чем? — спокойно.
Я поднимаю голову, смотрю на него.
— Тем, что я снова лягу спать.
Он делает вид, что задумался.
— Не вариант, — отвечает наконец. — у тебя пять минут.
— Пять минут на что?
— На то, чтобы стать человеком.
Я стону, переворачиваясь на бок и закрывая лицо подушкой.
— Ненавижу тебя.
— Люблю тебя тоже, — спокойно бросает он и выходит из комнаты.
Дверь закрывается.
Я лежу ещё пару секунд в тишине.
Потом тяжело выдыхаю, сажусь и тянусь.
Тело ноет.
Голова немного тяжёлая.
Но где-то внутри — странно спокойно.
И, несмотря на всё, уголки губ чуть приподнимаются.
Я спускаюсь по лестнице, на ходу поправляя ремень на джинсах.
Шаги ленивые, чуть тяжёлые — тело всё ещё ноет после боя, да и после... всего остального.
Спускаюсь ниже.
И замираю в проходе.
Просто стою.
Смотрю.
На диванах — Билли.
Она сидит, поджав под себя одну ногу, и смеётся вместе с мамой, чуть наклонившись вперёд. Смех у неё лёгкий, живой, без напряжения — тот самый, который появляется, когда ей действительно хорошо.
На ней джинсовые шорты... огромные, явно не её размера, футболка тоже свободная, почти спадает с плеча. Привычные украшения — кольца, цепочки.
И она красивая.
Очень.
Я зависаю на секунду на этой мысли.
Боже.
Она моя девушка.
Моя.
Рядом с ней мама.
Хрупкая, невысокая, с мягкими чертами лица — её сложно назвать «женщиной» в привычном смысле. Скорее... лёгкость, молодость, что-то почти девчачье.
Её часто путают.
Иногда принимают за мою подругу.
Иногда — за...
Я невольно усмехаюсь, вспоминая.
Ту игру.
Ту девчонку из другой баскетбольной команды, которая совершенно серьёзно сказала, что у меня «неплохой вкус» и что «девушка у меня секси».
Я тогда так подавилась водой, что чуть не умерла.
Мама стояла рядом — и у нас обеих глаза были просто... вот такие.
Я тихо фыркаю, возвращаясь в реальность.
У мамы карие глаза, светло-русые волосы, мягкий взгляд.
Она выглядит... слишком хорошо.
Слишком молодо.
Ей стабильно дают лет двадцать четыре, максимум.
И рядом с ней я.
Которая восемнадцать лет назад из неё буквально появилась.
Мда.
Сегодня на ней чёрная футболка с принтом какой-то группы, широкие джинсы и конверсы. Выглядит как подросток.
И, что самое раздражающее — ей это идёт.
Рядом стоит папа.
Высокий.
Плечистый.
Собранный.
В нём чувствуется сила, даже когда он просто стоит и смотрит на них с лёгкой улыбкой.
Он тоже выглядит моложе своего возраста.
Нас часто принимают за брата и сестру.
И вот тут всегда возникает вопрос...
Это я так плохо выгляжу или они слишком хорошо?
Он в джинсах — почти таких же, как у меня.
Кроссовки — тоже знакомые.
Мы часто так делаем.
Покупаем друг другу вещи.
Или просто ходим вместе и выбираем.
Стиль у нас давно пересёкся.
На нём светлая футболка свободного кроя.
Тёмные волосы, густые брови, длинные ресницы...
И на их фоне — голубые глаза.
Я невольно хмыкаю.
Потому что я — это буквально он.
Копировать. Вставить.
Только версия «девушка».
Как в школе: «списывай, но не точь-в-точь».
И вот я стою в проходе.
Смотрю на них всех.
И в какой-то момент ловлю себя на мысли —
это выглядит... как сцена из нормальной жизни.
Тёплой.
Живой.
Настоящей.
Я тихо прочищаю горло.
— Я, конечно, не хочу прерывать этот клуб по интересам...
Три головы поворачиваются ко мне.
И Билли, увидев меня, улыбается.
Папа хлопает в ладони, будто ставит точку в разговоре.
— Отлично, люблю, что ты быстро собираешься. Идёмте.
Я приподнимаю бровь, всё ещё стоя в проходе.
— Может, скажешь куда?
Он делает паузу. Специально.
Смотрит на меня с этим своим «сейчас будет эффект».
— У нас концерт. Но перед этим мы погуляем.
Я замираю на секунду.
— Концерт же через неделю?
— Это — да, — спокойно кивает он. — но я вчера вечером обнаружил, что сегодня выступают Neon Valley, и как раз было четыре билета.
Он пожимает плечами, будто это вообще не событие.
— Вот я и взял.
Я медленно перевожу взгляд на него.
Потом на маму.
Потом на Билли.
— Я тебе звонил, — продолжает он. — но ты не брала трубку и не отвечала на сообщения.
Я чуть щурюсь.
— Удивительно.
— Зато Эли и Билли взяли, — добавляет он. — и, конечно, были согласны.
Я перевожу взгляд на Билли.
Она чуть улыбается, пожимая плечами, как будто это вообще не заговор.
— Предательница, — тихо говорю я.
— Ни капли, — спокойно отвечает она.
Я выдыхаю, проводя рукой по волосам.
— Ясно.
Пауза.
Я делаю шаг вперёд, окончательно заходя в комнату.
— Давай хотя бы куда-то, где есть еда?
Мама тут же смеётся.
— Вот это мой ребёнок.
Папа кивает, уже направляясь к двери.
— План был тот же. Сначала еда, потом прогулка, потом концерт.
— Отлично, — бурчу я. — потому что если я сейчас не поем, я начну есть людей.
— Начнёшь с меня? — уточняет он на ходу.
— С тебя — в первую очередь.
— Люблю твою предсказуемость.
Я закатываю глаза, но уголки губ всё равно тянутся вверх.
Билли встаёт с дивана и подходит ко мне ближе.
Лёгкое движение — её рука касается моей.
Почти незаметно для остальных.
Я смотрю на неё.
Она — на меня.
— Ты выспалась? — тихо спрашивает она.
Я усмехаюсь.
— Примерно на двое суток вперёд.
— Это было заметно, — мягко отвечает она.