37.
Я снова целую её — уже не так резко, как в первый раз, а глубже, медленнее, будто пытаюсь наверстать всё, что между нами висело и не было сказано.
Руки сами находят её ближе.
Я тяну Билли к себе так, будто если отпущу — она снова исчезнет из этого момента.
И она не отстраняется.
Её ладони ложатся мне на плечи — тёплые, уверенные, и от этого внутри что-то окончательно сдвигается.
Не ломается.
Становится на место.
Я чувствую, как она отвечает на поцелуй уже иначе — не осторожно, не растерянно, а так, будто тоже перестала бояться этого шага.
Воздуха снова начинает не хватать, и я медленно отстраняюсь на пару сантиметров, оставаясь всё ещё слишком близко.
— ты сводишь меня с ума. Во всех смыслах, — говорю я тихо, почти в её губы.
И не успеваю добавить ничего ещё.
Билли снова целует меня.
На этот раз быстрее, увереннее, будто ей тоже надоело останавливаться на полпути.
Её ладони поднимаются к моим щекам — тёплые, уверенные, фиксируют меня рядом, будто она наконец перестала сомневаться, имеет ли на это право.
И я перестаю думать вообще.
Просто чувствую.
Её близость.
Её дыхание.
То, как она отвечает мне, не отступая.
Я чуть смещаю руки ниже, осторожно, но уже без той осторожности, которая держит расстояние.
Ладони ложатся на её талию, и я притягиваю Билли ближе.
Её футболка слегка приподнимается от движения, и это ощущается слишком реально, слишком здесь и сейчас.
Она отстраняется буквально на сантиметр — не уходя, а просто набирая воздух.
И выдыхает резко, почти с тихим, сорванным звуком.
Я смотрю на неё.
Близко.
Слишком близко.
И впервые нет этого внутреннего «а что дальше правильно».
Только факт, который невозможно переписать назад.
Билли всё ещё держит мои щёки.
Я выдыхаю и чуть усмехаюсь, совсем тихо.
Билли перехватывает край моей футболки.
— Сними её, — говорит тихо, но без сомнений.
Я на секунду замираю.
Смотрю на неё.
И вместо ответа просто поднимаю руки, позволяя ей сделать это самой.
Ткань скользит вверх, прохладный воздух касается кожи, и от этого ощущение становится ещё острее.
Я не отвожу взгляд.
Она тоже.
Футболка оказывается где-то в стороне, а между нами снова почти нет расстояния.
Слишком мало.
Я выдыхаю, чуть наклоняясь ближе, но в последний момент останавливаюсь.
— Нужно закрыть дверь, — говорю тихо, почти с усмешкой, потому что только сейчас до меня доходит, насколько всё это... открыто.
Билли на секунду прикрывает глаза, выдыхает, как будто возвращаясь в реальность.
— Да... — тихо отвечает она.
Я отступаю на шаг, неохотно разрывая эту близость, и тянусь к двери балкона.
Закрываю её, щёлчок замка звучит слишком громко в этой тишине.
Шторы чуть колышутся от ветра, который остаётся по ту сторону, а потом иду к входной двери.
Проворачиваю замок.
Щелчок звучит тихо, но окончательно отрезает всё внешнее.
Теперь только мы.
Я оборачиваюсь.
И Билли уже рядом.
Слишком быстро.
Слишком близко.
Она почти не даёт мне времени подумать — мягко, но уверенно толкает меня назад.
Я делаю шаг.
Ещё один.
Кровать.
Я сажусь, и в следующую секунду она оказывается у меня на коленях.
Дыхание сбивается.
Руки сами находят её талию, удерживают, будто это единственное, что сейчас держит меня в реальности.
Билли не спешит.
И это контрастирует со всем, что было до.
Её пальцы поднимаются к моему лицу.
Осторожно.
Почти невесомо.
Она касается брови — там, где рассечение.
Я едва заметно морщусь.
— Болит? — спрашивает она тихо.
Я качаю головой.
— Терпимо.
Её пальцы скользят ниже.
По скуле.
К губе.
Она проводит по ней медленно, будто проверяя, где ещё осталась боль.
Я смотрю на неё.
Близко.
И вдруг понимаю, что это совсем другой ритм.
Не тот, где мы спорим.
Не тот, где убегаем.
А тот, где она действительно рядом.
Я чуть сжимаю её талию, притягивая ближе.
— Ты сейчас слишком осторожная, — тихо говорю я.
Билли едва заметно улыбается.
— Потому что ты только что вышла из боя.
Пауза.
Я тихо выдыхаю, чувствуя, как внутри всё постепенно замедляется — не исчезает, но становится глубже, тише.
Её пальцы едва касаются ткани моего топа.
Легко.
Почти осторожно.
Потом ниже — по животу, по линии пресса, будто она запоминает каждое движение, каждую реакцию.
Я невольно задерживаю дыхание.
Не от боли.
От ощущения.
Слишком близко.
Слишком честно.
Я не выдерживаю этой дистанции даже в сантиметры.
Тяну её за кофту ближе к себе, сокращая это последнее пространство между нами до нуля.
Теперь она совсем рядом.
Тепло её тела чувствуется чётко, без преград.
Я смотрю на неё снизу вверх, пальцы всё ещё удерживают её у себя, будто проверяя — она правда здесь.
Билли замирает на секунду.
Смотрит.
И в этом взгляде уже нет той растерянности, что была раньше.
Только концентрация.
На мне.
Я провожу рукой по её спине, медленно, ощущая как она реагирует на это движение.
Я запускаю руки под её футболку, чувствуя тепло кожи под пальцами, и аккуратно тяну вверх.
Она помогает — почти незаметно, но этого достаточно.
Ткань исчезает между нами.
И на секунду я просто замираю.
Не из-за неловкости.
Из-за того, насколько это... настоящее.
Я провожу ладонями по её бокам, медленно, будто даю себе время привыкнуть к этому ощущению.
Она делает короткий вдох, и это сразу отзывается во мне.
Я наклоняюсь ближе.
Губы касаются её шеи — сначала осторожно, почти проверяя границу.
Потом чуть увереннее.
Не спеша.
С чувством.
Руки сами тянут её ближе, хотя ближе уже почти невозможно.
И от этого становится только сильнее — это желание сократить даже то расстояние, которого уже нет.
Билли реагирует сразу — пальцы в моих волосах, дыхание сбивается.
Я наклоняюсь ниже, губами касаясь её ключиц — медленно, почти невесомо, будто даю себе время прочувствовать каждую секунду.
Билли вздрагивает от этого касания, пальцы чуть сильнее сжимаются в моих волосах.
Я чувствую её дыхание — сбившееся, тёплое, близко.
Слишком близко.
Руки скользят по её спине, вдоль позвоночника, осторожно, но уже без той прежней нерешительности.
Я на секунду замираю.
Я чуть отстраняюсь, буквально на пару сантиметров, чтобы посмотреть на неё.
— Билли... — тихо, почти шёпотом.
Она открывает глаза, смотрит прямо на меня.
Её зрачки расширены.
Взгляд тёмный, глубокий, совсем не тот, что был раньше, когда она сомневалась или пыталась что-то скрыть.
— Прошу... не останавливайся, — говорит Билли тихо.
Всё дальше действительно растворяется. Всё как в тумане.
Не исчезает — а становится мягче, глубже, как будто мир вокруг просто перестаёт иметь значение.
Остаётся только ощущение её рядом.
Слишком близко.
Слишком по-настоящему.
Я тянусь к ней, губами касаясь её кожи ниже, медленно, будто читаю её реакцию, как язык, который раньше не знала.
Она отвечает сразу — не словами.
Дыханием.
Тихими, сбившимися выдохами.
Тем, как её пальцы находят меня, цепляются, не отпускают.
Я чувствую, как она склоняется ко мне, как её губы касаются моей шеи — и от этого по телу проходит короткая, резкая волна, от которой сложно удержаться на месте.
Всё становится острее.
Чувствительнее.
Но при этом — не хаотично.
Мы будто находим друг друга в этом без слов.
Она не спешит.
Я не спешу.
И в этом странная, почти хрупкая синхронность.
Я поднимаюсь чуть ближе, снова сокращая расстояние, которого уже почти нет.
Лоб к лбу.
Дыхание в дыхание.
Её пальцы всё ещё держат меня, как будто боятся, что я исчезну, если ослабить хватку.
Я тихо выдыхаю ей в губы.