3.
Вечер.
Свет в комнате уже мягкий, тёплый, не такой резкий, как днём. Коробки стоят вдоль стен, часть разобрана, часть — нет. Вещи постепенно находят свои места, но ощущение «временности» всё ещё висит в воздухе.
Я закрываю последнюю коробку, проводя ладонью по крышке, будто фиксируя: на сегодня хватит.
Стук в дверь.
Я даже не оборачиваюсь.
— Да.
Дверь приоткрывается.
— Ужин готов, все уже внизу, — голос Глории мягкий, привычный.
Я поднимаю взгляд.
— Спасибо, иду.
Она кивает, задерживается в дверях на секунду, как будто хочет что-то сказать... но не говорит. Просто закрывает за собой дверь.
Глория.
Она с нами с моих восьми лет.
Все дома, все переезды, все «новые начала» — она всегда была рядом. Постоянная величина в мире, где всё остальное менялось слишком быстро.
Иногда кажется, что она знает обо мне больше, чем мама.
Я выпрямляюсь, оглядываю комнату.
Чисто. Почти.
На кровати лежит рюкзак. Телефон рядом.
Я беру его, автоматически проверяю экран.
Пусто.
На секунду в голове всплывает площадка.
Мяч.
И этот взгляд.
Я чуть сжимаю челюсть и убираю телефон в карман.
— Не начинай, — тихо говорю сама себе.
Выключаю свет и выхожу из комнаты.
Дом вечером выглядит иначе. Тише. Глубже. Пространство уже не давит так сильно, но всё ещё не кажется своим.
Снизу доносятся голоса.
Близнецы.
Смех.
Я спускаюсь по лестнице, держась за перила.
Кухня залита тёплым светом. На столе уже всё накрыто. Фрэнк сидит во главе, мама рядом. Кристал и Кристиан что-то наперебой рассказывают, перебивая друг друга.
— ...и она такая — бах! — Кристиан вскакивает со стула, размахивая руками.
— И он вообще не успел! — добавляет Кристал.
Я останавливаюсь на последней ступеньке.
Конечно.
Фрэнк переводит взгляд на меня.
— О, вот и звезда вечера.
Я медленно подхожу к столу.
— Даже не начинай, — спокойно говорю, садясь.
Мама улыбается.
— Они уже десять минут рассказывают, как ты кого-то обыграла.
Я беру вилку, чуть пожимаю плечами.
— Они любят преувеличивать.
— Нет! — почти хором.
Я усмехаюсь.
Глория ставит передо мной тарелку.
— Ты почти ничего не ела днём, — тихо говорит она.
Я коротко киваю.
— Спасибо.
Фрэнк откидывается на спинку стула.
— И кого же ты там обыграла?
Я поднимаю на него взгляд.
Пауза.
— Просто парня с соседнего участка.
— Просто? — он слегка приподнимает бровь.
— Просто, — повторяю я.
Кристиан не выдерживает:
— Он высокий! И думал, что выиграет!
Кристал добавляет:
— А Кай его сделала!
Я опускаю взгляд в тарелку, скрывая лёгкую улыбку.
— Они были слишком впечатлительными, — спокойно говорю.
Мама тихо смеётся.
— Похоже, ты уже нашла себе занятие.
Я на секунду задумываюсь.
Потом пожимаю плечами.
— Похоже на то.
Ужин прошёл... как всегда.
Слова ради слов.
Фрэнк с серьёзным лицом говорит о чём-то «важном», мама кивает, близнецы периодически вмешиваются, и всё это складывается в разговор, который никто толком не слушает.
Я доедаю быстрее всех.
Без комментариев.
Без участия.
Когда все начинают расходиться, я молча встаю и собираю тарелки.
Глория уже у раковины.
— Давай сюда, — тихо говорит она.
Я передаю ей посуду, включаю воду, беру полотенце.
Пока не нашли новый персонал — всё на ней.
И, по факту, частично на мне.
Кухня постепенно заполняется звуками воды и тихим стуком посуды.
Я пару секунд молчу.
Потом не выдерживаю.
— Надо было ему всю соль высыпать, — говорю сухо, вспоминая, как Фрэнк, даже не попробовав нормально, сказал Глории «досолить, а то пресно».
Глория тихо улыбается, не оборачиваясь.
— Кай, что у тебя с настроением?
Я вытираю тарелку чуть сильнее, чем нужно.
— Бесит он меня, — честно отвечаю. — Ведёт себя как важный индюк. Тратит деньги мамы и довольный.
Пауза.
Вода продолжает течь.
— Он же не виноват, что его бизнес сгорел, — спокойно говорит Глория.
Я замираю на секунду.
Потом усмехаюсь.
— Да, не виноват. Но это не даёт ему автоматическое право вести себя так, будто он всё ещё главный.
Я кладу тарелку в сторону.
— Это дом мамы. Её деньги. Её жизнь.
Глория наконец поворачивается ко мне.
Смотрит внимательно. Без осуждения.
— А ты злишься за неё... или за себя?
Я отвожу взгляд.
Берусь за следующую тарелку.
— Разница есть?
— Есть, — мягко отвечает она.
Я молчу.
Секунду. Две.
— Он пытается удержаться, — добавляет она. — Люди иногда становятся громче, когда теряют контроль.
Я сжимаю губы.
— Тогда пусть учится делать это тише.
Я выхожу из кухни, не оборачиваясь.
Разговор остаётся там, вместе с тёплым светом и звуком воды.
Лестница встречает тишиной. Настоящей. Не той дневной, наполненной людьми, а вечерней — глубокой, почти глухой.
Я поднимаюсь медленно.
Второй этаж.
Где-то за дверями — приглушённые голоса. Няни укладывают близнецов. Кристал что-то ещё пытается доказать, Кристиан перебивает, потом смех, потом «тише»...
Я на секунду останавливаюсь.
Слушаю.
Иду дальше.
Третий этаж встречает почти полной тишиной.
Моя территория.
Пока что — только формально.
Я подхожу к двери, кладу ладонь на ручку.
Холодная.
Металл неприятно отдаёт в кожу, и по руке проходят мурашки.
Странно.
Я открываю дверь.
Комната встречает полумраком. Воздух тяжёлый, закрытый.
Я сразу иду к балкону, открываю дверь.
Свежий воздух врывается внутрь — прохладный, живой. Он двигает занавески, скользит по коже, будто пытается вытеснить всё лишнее из этой комнаты.
Я делаю шаг назад, опираюсь плечом о стену.
Достаю телефон.
Экран загорается.
Пусто.
Ни сообщений.
Ни звонков.
Ничего.
Я машинально обновляю.
Снова.
И ещё раз.
Пусто.
Пальцы сами открывают диалог.
«Папа».
Глаза цепляются за строчку:
Был в сети четыре дня назад.
Четыре.
Дня.
Я зависаю, просто глядя в экран.
Слишком долго для него.
Слишком... неправильно.
Я сжимаю телефон в руке чуть сильнее.
Что с ним?
Почему он не берёт трубку?
Почему не напишет хотя бы что-то — хоть точку, хоть пустое сообщение, чтобы я понимала, что он... есть?
Я провожу рукой по волосам, поднимаюсь резко.
— Нет, — тихо говорю себе.
Сон не придёт.
Я это уже понимаю.
Слишком много мыслей.
Я хватаю худи, накидываю на плечи и выхожу из комнаты.
Территория слишком большая.
Слишком.
И от этого ощущение не свободы, а странной потерянности — будто каждый поворот дорожки может вести не туда, куда ожидаешь.
Я иду медленно, без цели. Просто двигаюсь вперёд, пока дом остаётся позади, растворяясь среди деревьев и темноты.
Воздух холоднее. Чище.
И тише.
После нескольких минут ноги сами приводят меня туда, где днём была баскетбольная площадка.
Я не планировала.
Просто так вышло.
Секунды две стою у края, смотрю в темноту.
И тогда замечаю движение.
Силуэт.
Сидит на трибуне сбоку.
Сначала кажется — рабочий. Или кто-то из персонала. Или вообще ошибка восприятия.
Я прищуриваюсь.
Нет.
Человек.
Я медленно подхожу ближе, не ускоряясь, но и не останавливаясь.
С каждым шагом становится яснее: худи. Большое. Капюшон натянут так, что лица почти не видно.
Чёрт.
Кто это?
Я перебираю варианты в голове автоматически.
Рабочие? Нет — поздно.
Фрэнк? Смешно.
Близнецы? Нет.
Соседи? Возможно.
Но ощущение странное.
Я останавливаюсь на расстоянии нескольких шагов.
— Эй, — говорю спокойно.
Пауза.
Силуэт дёргается.
Плечи чуть поднимаются.
— Оу... простите, я сейчас уйду, — голос тихий. Девушка.
Я на секунду замираю.
— Всё в порядке, — вырывается раньше, чем я успеваю подумать.
Она тоже замирает.
Секунда тишины.
Потом медленно поворачивает голову в мою сторону.
Капюшон всё ещё скрывает лицо, но видно — она не ожидала такой реакции.
— Ты Кай? — спрашивает она наконец.
Я чуть прищуриваюсь.
— Откуда ты знаешь моё имя?
Она делает небольшую паузу, будто выбирает, как именно это сказать.
— Дэн сказал. Это друг моего брата. Финнеас сказал, что его обыграла девчонка. Вот и узнала.
Я задерживаю взгляд.
— Финнеас?
— Да, — кивает она. — Такой рыжий парень. Это мой брат.
Я медленно выдыхаю через нос.
— Теперь ясно.
Логика складывается.
Та самая компания.
Соседняя площадка.
И, судя по всему, круг общения гораздо ближе, чем я думала.
Я делаю шаг ближе, но всё ещё держу дистанцию.
— Так как тебя зовут и что ты тут делаешь?
Она чуть двигается, и в этот момент снимает капюшон.
Тусклый свет фонаря с края площадки падает на её лицо.
И на секунду я просто зависаю.
Боже.
Не громко.
Не вслух.
Просто мысль, которая появляется сама по себе.
Она выглядит... слишком спокойно для того, кто сидит ночью один на пустой площадке.
— Билли, — говорит она. — Я часто тут тусовалась ночью, лишь бы не на нашей территории. Но, похоже, с этим нужно завязывать — этот дом достроили и теперь тут живут люди.
Я чуть усмехаюсь.
— Можешь и дальше тусоваться.
Билли тихо фыркает.
— Ну да, конечно. До первого патруля камер и охраны.
Я киваю.
— Могу сказать, чтобы тебя не трогали.
Она смотрит на меня с лёгким недоверием.
— С чего это вдруг?
Пауза.
Я опираюсь на край трибуны, чуть расслабляясь.
— Просто понимаю, что такое хотеть тишины.
Секунда молчания.
— Это редкий аргумент для «я тут живу и могу тебя выгнать», — замечает она.
Я чуть улыбаюсь.
— Я не из тех, кто выгоняет.
— Пока что, — уточняет она.
Я хмыкаю.
— Пока что.
Билли слегка наклоняет голову, изучая меня уже более внимательно.
— И ты правда обыграла Дэна?
Я поднимаю бровь.
— Он жаловался?
— Нет, — она качает головой. — Он выглядел так, будто ему это даже понравилось.
Я на секунду молчу.
— Это опасный тип реакции.
— Согласна, — кивает она.
Пауза.
Ветер проходит по площадке, и на секунду становится чуть холоднее.
Я смотрю вперёд — туда, где за деревьями прячется дом.
Огромный. Белый. Слишком правильный даже ночью.
— Твои младшие тоже нарушители территории, — спокойно замечает Билли.
Я слегка выдыхаю через нос.
— Да, знаю. Ещё раз извиняюсь перед тобой тоже. Беседа была проведена, и буду надеяться, что урок усвоен.
Билли чуть усмехается.
— Беседа проведена... звучит так, будто им выдали предупреждение в суде.
Я поворачиваю к ней голову.
— В их случае это почти оно и было.
Она тихо смеётся — коротко, без лишнего шума. И в этой тишине это звучит неожиданно нормально.
Я снова смотрю вперёд.
Дом отсюда кажется ещё более чужим. Как будто он не мой, не её, не чьей-то семьи — просто объект, который случайно оказался здесь.
— Они не злые, — добавляю я после паузы. — Просто думают, что весь мир создан для их перемещения без ограничений.
— Они еще маленькие, это нормально, — отвечает Билли.
Я киваю.
— Знаю.
Секунда тишины.
Потом она чуть откидывается назад, упираясь руками в трибуну.
— Ты говоришь так, будто ты уже не маленькая.
Я чуть приподнимаю бровь.
— Иногда кажется, что нет.
— И сколько тебе?
— Восемнадцать, — отвечаю спокойно.
— Мм, — протягивает она. — Почти взрослая версия «беседы с предупреждением».
отив такого формата.
— Хорошо, — киваю я.
Пауза.
— Мне девятнадцать, — добавляет она.