Глава 10. Осколки в сердце
После битвы долина превратилась в лазарет.
Раненые иллюзионисты лежали прямо на земле, потому что в пещерах не хватало места. Кто-то стонал, кто-то молил о воде, кто-то просто смотрел в небо пустыми глазами и ждал смерти. Воздух пах кровью, железом и чем-то сладковатым — гнилью, которая начиналась в ещё живых телах.
Мира ходила между ними, её серебряные волосы слиплись от чужой крови. Она потеряла двоих братьев сегодня. Аврора видела это в её глазах, когда та проходила мимо — пустых, остекленевших, как у человека, который видел слишком много смертей за один день.
— Ты нужна им, — сказала Адель, сидя на лежанке. Её лицо всё ещё было бледным, под глазами залегли синие тени, но кровь из носа наконец остановилась. Она держалась рукой за бок — сломаные рёбра давали о себе знать, но она не жаловалась. — Иди.
— Я не врач, — ответила Аврора.
— Ты наследница. Ты умеешь приказывать. Сейчас это важнее.
Аврора посмотрела на неё долгим взглядом.
— А ты?
— Я посплю. Или умру. В любом случае, тебе не на что смотреть.
— Не шути так.
— А как мне шутить? — Адель усмехнулась, но в усмешке не было веселья. — У нас война, моя семья мертва, твой отец хочет нас убить, а осколки в наших костях всё ещё движутся. Если не смеяться — я заплачу.
— Плачь, — сказала Аврора. — Я не буду судить.
Адель замолчала.
Её глаза заблестели, но она не заплакала. Она никогда не плакала при Авроре. Может быть, вообще никогда не плакала. Только в темноте, когда никто не видел. Аврора чувствовала это через связь — чужую боль, чужую тоску, чужую невозможность быть слабой.
— Иди, — повторила Адель. — Я в порядке.
Аврора встала и пошла к раненым.
---
Она не знала, что делать. Её учили убивать, а не лечить. Но она знала, что может приказывать, и этого было достаточно.
— Вы, — она указала на двух молодых иллюзионистов, которые стояли в стороне, не зная, чем помочь. — Наберите воды. Много. Вы, — кивнула третьему, — найдите все бинты, какие есть. Разорвите на полосы. Вы, — четвёртому, — помогите тем, кто не может двигаться. Перенесите в пещеру.
Они засуетились.
Аврора опустилась на колени рядом с мужчиной, у которого была перебита нога. Кость торчала наружу, белая, страшная, залитая кровью. Мужчина не кричал — он уже потерял сознание.
— Держите его, — сказала Аврора подбежавшим помощникам.
Она взялась за кость. Гравитация помогла ей — она уменьшила вес ноги, чтобы легче было вправлять. Мужчина закричал, когда кость встала на место, но Аврора уже накладывала шину из подручных материалов.
— Следующий, — сказала она, вытирая руки о свои штаны.
Она работала без остановки. Час, два, три. Связь пульсировала — Адель следила за ней, чувствовала каждую её эмоцию, каждую усталость, каждую секунду отчаяния.
«Ты справишься», — приходило тёплое, обнадёживающее.
«Я не знаю», — отвечала Аврора.
«Знаю. Ты сильнее, чем думаешь.»
---
К вечеру Мира собрала всех, кто мог стоять.
Их было немного. Тридцать два человека из пятидесяти. Восемнадцать погибли. Девять были ранены так, что не могли сражаться. Пятеро пропали без вести — возможно, сбежали, возможно, лежали где-то в долине, и их тела ещё не нашли.
— Корвин отступил, но не сдался, — сказала Мира. Её голос был сухим, безжизненным. — У него осталось около сотни солдат. У нас — тридцать два. Он вернётся. Вопрос времени.
— Что ты предлагаешь? — спросил Кай.
— Уйти, — Мира посмотрела на него. — Оставить долину. Спрятаться там, где он не найдёт.
— А если найдёт?
— Тогда мы умрём. Но позже.
Аврора слушала и молчала.
Она знала, что бегство — не выход. Корвин найдёт их везде. Он был как тень, как болезнь, от которой нельзя избавиться, пока не вырежешь с корнем. Он знал все тайные убежища, всех союзников, все слабые места. Он был главой клана Пустоты не потому, что унаследовал власть — потому что он был лучшим охотником, лучшим стратегом, лучшим убийцей.
— Я остаюсь, — сказала Аврора.
Все повернулись к ней.
— Что? — Мира приподняла бровь.
— Я остаюсь, — повторила Аврора. — Здесь. В долине. Я не буду бегать.
— Ты хочешь сражаться в одиночку?
— Я хочу закончить то, что начала.
Она посмотрела на Адель.
Та сидела на камне в стороне, прислонившись спиной к стене пещеры. Её лицо было бледным, глаза — уставшими, но в них горел огонь, который Аврора видела только в бою.
— Тогда я с тобой, — сказала Адель.
— Нет, — ответила Аврора.
— Да.
— Ты ранена.
— Я всегда ранена. Это не мешает мне драться.
— У тебя сломаны рёбра. Ты не можешь нормально дышать, а твоя сила зависит от дыхания.
— Я справлюсь.
— Ты умрёшь.
— Значит, умру не одна.
Аврора хотела возразить, но слова застряли в горле. Потому что через связь шло нечто такое, что нельзя было опровергнуть. Не упрямство. Не страх. Вера.
«Мы вместе», — говорила Адель. Не словами. Чувствами.
«Мы вместе», — ответила Аврора.
Она подошла к Адель и села рядом.
— Ты идиотка, — сказала она.
— Ты уже говорила.
— Повторю. Потому что ты не понимаешь по-другому.
— Понимаю, — Адель усмехнулась. — Просто не слушаю.
---
Ночь прошла в подготовке.
Аврора не спала — она сидела на холме, глядя в темноту, и ждала. Связь пульсировала ровно — Адель тоже не спала. Тоже ждала. Тоже думала.
«Ты боишься?» — спросила Аврора.
«Да, — пришёл ответ. — А ты?»
«Тоже. Но не так сильно, как раньше.»
«Почему?»
«Потому что я знаю, что ты рядом.»
Тишина. Тёплая, почти осязаемая.
«Знаешь, — сказала Адель, — я думала, что умру одна. В какой-нибудь канаве, с ножом в руке и с именем врага на губах.»
«А теперь?»
«Теперь я знаю, что умру с тобой. Это не лучше, но хотя бы не одиноко.»
Аврора улыбнулась в темноте.
«Ты всегда такая мрачная?»
«Только с тобой.»
Они замолчали.
Ветер шумел в кронах деревьев. Где-то вдалеке кричала птица — ночная, одинокая, как они сами.
«Что ты будешь делать после?» — спросила Адель.
«После чего?»
«После того, как мы убьём твоего отца. Если выживем.»
Аврора задумалась.
Она никогда не думала о «после». В её мире было только «сейчас» и «никогда». Но сейчас, сидя на холме и глядя на звёзды, она впервые позволила себе представить.
«Я хочу увидеть море, — сказала она. — Настоящее. Не иллюзию Миры. Чтобы соль на коже и ветер в волосах.»
«Одна?»
«С тобой.»
Адель не ответила. Но связь пульсировала теплее, чем обычно.
---
Корвин пришёл на рассвете.
Он был один — без армии, без охраны, без Вайолет. Просто стоял у подножия холма и смотрел наверх. Его чёрный плащ развевался на ветру, седые волосы блестели в лучах восходящего солнца.
— Аврора! — крикнул он. — Выходи.
— Не ходи, — сказала Адель, стоящая рядом.
— Должна, — ответила Аврора.
— Почему?
— Потому что если не я — никто.
Она пошла вниз по склону.
Адель — за ней.
Кай и Серафина остались наверху, с оружием наготове.
— Ты убила Вайолет, — сказал Корвин, когда они подошли на расстояние вытянутой руки. — Мою лучшую воительницу.
— Она сама выбрала смерть, — ответила Аврора.
— Она выбрала верность. Это разные вещи.
— Для тебя — да. Для меня — нет.
Корвин усмехнулся.
— Ты изменилась, дочь. Та воровка сделала из тебя... человека.
— Это плохо?
— Это смертельно.
Он поднял руку.
Гравитация обрушилась на Аврору — знакомая, давящая, почти ласковая. Она упала на колени, но не сдалась.
— Адель, — прошептала она.
Адель задержала дыхание.
Тишина опустилась на долину. Исчезли звуки ветра, исчезли крики птиц, исчезло даже биение собственного сердца. Гравитация ослабла — Корвин пошатнулся, его сила потеряла опору.
— Твоя минута почти вышла, девочка, — сказал он, и в тишине его голос звучал приглушённо, как из-под воды.
— Знаю, — ответила Адель.
Она шагнула вперёд и ударила.
Кулак врезался Корвину в челюсть — он отлетел на несколько метров, но быстро встал. Кровь текла из разбитой губы, но он улыбался.
— Хороший удар, — сказал он. — Но не смертельный.
Адель выдохнула. Тишина лопнула. В ушах зазвенело. Из носа хлынула кровь — она вытерла её рукавом, не отводя взгляда.
— Моя очередь, — Корвин поднял руку.
Гравитация обрушилась на Адель.
Она упала на землю, придавленная невидимой плитой. Сломанные рёбра заскрипели под давлением. Адель закричала — впервые Аврора слышала её крик. Не тот, полный боли, когда она вытаскивала осколок из её бока. Настоящий. Отчаянный. Почти животный.
— Нет! — крикнула Аврора.
Она вскочила и ударила — не гравитацией, а телом. Просто бросилась на отца, сбивая его с ног.
Они покатились по земле, как два зверя. Аврора чувствовала его запах — табак, старый пергамент и страх. Он боялся. Впервые в жизни Корвин боялся.
— Ты слаба, — прохрипел он, сжимая её горло. — Ты всегда была слаба.
— А ты — мёртв, — ответила Аврора.
Она достала нож — тот самый, что взяла у Вайолет. Клинок блеснул на солнце.
Корвин увидел нож. Его глаза расширились.
— Не смей, — прошептал он. — Я твой отец.
— Ты — монстр, — ответила Аврора.
Она вонзила нож в его грудь.
Корвин замер.
Глаза расширились. Руки разжались. Тело обмякло.
— Ты... — прошептал он.
— Я, — ответила Аврора.
Она вытащила нож.
Кровь хлынула потоком — тёмная, густая, почти чёрная. Корвин упал на спину, глядя в небо. Его губы шевелились, но звука не было.
Аврора сидела рядом, тяжело дыша, и смотрела на него.
— Ты убила его, — сказала Адель, подходя. Она держалась за бок, хромала, но стояла.
— Да, — ответила Аврора.
— Как ты себя чувствуешь?
— Никак.
Она посмотрела на свои руки — они были в крови. Крови отца.
— Я думала, что будет легче, — сказала она.
— Легче не будет, — ответила Адель. — Но будет по-другому.
— Как?
— Не знаю. Но мы узнаем вместе.
Она протянула руку.
Аврора взяла её.
Адель помогла ей встать.
Они стояли над телом Корвина, глядя на восходящее солнце.
Война закончилась.
---
Похороны были тихими.
Иллюзионисты хоронили своих — восемнадцать тел, завернутых в белые саваны. Мира читала молитву на древнем языке, которого Аврора не понимала. Кай стоял рядом с Серафиной, обнимая её за плечи. Многие плакали.
Аврора стояла в стороне, не участвуя в обряде. Она не знала этих людей. Она не знала, как прощаться с теми, кто умер за неё.
— Ты в порядке? — спросила Адель, подходя.
— Нет, — честно ответила Аврора. — Но я буду.
— Ты уверена?
— Я уверена, что хочу жить. Это больше, чем было раньше.
Адель кивнула.
— Тогда идём.
— Куда?
— Туда, где нас никто не найдёт.
Они пошли через долину, держась за руки.
Связь пульсировала — ровно, тепло, почти уютно.
— Что теперь будет с осколками? — спросила Аврора.
— Не знаю, — ответила Адель. — Но, возможно, это не важно.
— Почему?
— Потому что мы вместе. Это единственное, что имеет значение.
Они шли в тишине.
Не той, которую создавала Адель. Настоящей. Тёплой.
Ветер нёс запах цветов и свободы.
— Я хочу увидеть море, — сказала Аврора.
— Увидим, — ответила Адель.
— Когда?
— Скоро.
Она сжала её руку крепче.
И впервые за долгое время Аврора не чувствовала холода.
Конец десятой главы