В объятиях крови

Маттео Моретти

Она была в этом наряде прекраснее ангела. Светло-желтый теплый оттенок очень шел ей, подчеркивая глубину глаз.

Драться подушками было глупо и как-то по-детски, но это было забавно. Когда она спустилась со второго этажа, всё в ней - платье, каблуки, стройные ножки, ремешок на туфлях, сумка - было вызывающе светлым и притягивало взгляды, хотя ее прямые черные волосы и без того привлекали внимание.

Она была прекрасна: юная, молодая, красивая и при этом какая-то странная, гордая и дерзкая. В ней смешалось невероятное комбо: бледная светлая кожа и ярко-голубые глаза, которые светились на солнце при каждом проникновении света.

Даже когда убили того зайца... Видя, в каком состоянии она была вчера, не в силах вымолвить ни слова, застывшая, с глазами, полными слез, - это стало последней каплей. Мое терпение лопнуло. Нужно было найти того психа и убить к чертям собачьим, чтобы я больше никогда не видел слез своей жены. Эти красные от слез голубые глаза, ее дрожащие губы и руки, содрогающиеся от боли при виде крови...

Хоть утром это уже была другая Мариела, не та, что вчера. Я эту девушку не понимал: она то плачет, то становится холодной и совсем не проявляет реакций.

На всякий случай я отправил с ней Антонио, чтобы она была в большей безопасности, чем в своей машине, а охрана докладывала мне обо всем, что с ней связано.

Через час Антонио вернулся, и мы продолжили подписывать документы. Нужно было ехать в компанию, но оставлять Мариелу одну в большом доме не хотелось. Даже при наличии охраны доверять им безопасность Мариелы полностью было бы глупо.

- Как ты с ней живешь? Она же ядовита, как змея, - спросил Антонио, привлекая к себе внимание.

- Мы живем как на ножах. То она бросает в меня тапки, то подушку, то одеяло забирает. Скоро, чувствую, в ход пойдут предметы посерьезнее, - ответил я, улыбнувшись уголком губ.

Да, сражаться с Мариелой было куда интереснее, чем разбирать эти бумаги и подписи.

- Охрана, как я понял, рядом с ней? - снова спросил Антонио.

- Да! - ответил я.

Через пару часов мы закончили с бумажками и подписями. Цифры, даты, слова - всё нужно было проверять по нескольку раз, до малейших деталей всё должно было быть идеально. Антонио ушел, забрав документы.

А через час после его ухода явилась моя блудная жена с пакетами в руках и довольной улыбкой.

- Не знаю даже, куда ты это всё поставишь, - сказал я прямо и холодно.

Мариела и так забила половину моего гардероба. Оказалось, одежды у нее много, хотя часть она оставила в своей бывшей комнате, в которую теперь боялась заходить.

- Не твое дело, - бросила она и пошла наверх.

- Как раз мое, комната-то моя! - сказал я и пошел вслед за ней.

- Выкину твои вещи, и для моих место найдется, - заявила она, входя в спальню.

- Где гарантия, что твои вещи не последуют за моими, дорогая? - спросил я, опираясь на косяк двери в гардеробную.

- Поэтому то, что носить не буду, я сложу в коробки, - ответила она.

- Вот как? И много таких вещей? - поинтересовался я, наблюдая за ней.

Она доставала вещи из шкафа, рассматривала их и...

- Нет! - сказала она, вешая платье обратно.

- С таким темпом ты ни от чего не избавишься, - заметил я, видя, как она берет вещь и через секунду возвращает её на место.

- Ну и что мне делать? Умный такой?! - огрызнулась она.

- Либо поставь свои пакеты на самые верхние полки, либо отнеси в свою бывшую комнату.

Я предложил ей два варианта: либо засунуть их наверх, где она их никогда не достанет, либо вернуться в её комнату.

- Ты выпендриваешься, что ли? - спросила она, скривившись от злости.
От этого невинного зрелища хотелось рассмеяться.

- Ну что ты, солнышко, - ответил я, закусив губу, чтобы не выдать смех при виде ее лица, озаренного яростью.

- Выпендриваешься! - повысила она голос. Она явно злилась: бровки поползли вверх, в глазах загорелся огонь, который я так успешно разжег, губы сжались.

Она сделала шаг ко мне. Еще немного, и я просто лопну от смеха.

- Нет, солнышко, - ответил я и сделал шаг ей навстречу.

Она не отступила. Напротив, сделала еще шаг вперед, смотря на меня с вызовом.

- Ну признай, что выпендриваешься, - сказала она, гневно глядя прямо в глаза. В ее голубых глазах бушевали волны - не просто волны, а настоящий шторм перед ураганом.

- Разве, солнышко?
Я придал своему голосу больше резкости, чтобы не рассмеяться от того, как она сердится.

- Придурок!
Заявила она, сделала ещё один шаг вперёд. Я поднял глаза на неё - она была ниже меня, едва доставала до плеча, даже если стояла на каблуках.

Мы уже стояли вплотную друг к другу, смотря прямо в глаза, без стеснения и границ.

- Чокнутая!
Сказал я. Она распахнула глаза, явно не ожидая, что я отвечу так же резко, но быстро взяла себя в руки.

- Сукабель!
Сказала она.

- Что ты там ляпнула, крыса подзаборная?!
Сказал я, не поняв её «сукабель».

- Сам крыса!
Ответила она. Её дыхание было прерывистым от оскорблений и такой близости.

Даже если она спала всё время у меня на груди, это её до чёртиков смущало - до кончиков ушей. Каждое утро она никак не могла понять, почему оказывается у меня на груди, хотя ночью сама прижималась. А утром с растрёпанными волосами и сонными глазами, которые сразу оживали, когда видели моё лицо.

Я просыпался раньше неё, на час, потому что она спала на мне.

- Кошечка выпустила когти, - сказал я, ухмыляясь над ней.

Да, она была кошечкой с острыми зубами, которые сегодня впились мне в руку - там ещё виднелось маленькое пятнышко от укуса.

- Кошечка ещё может и поцарапать, - заявила она, уже улыбаясь.

Видно было, что её злость ушла, но могла вернуться в любой момент.

- У кошечки острые зубки, - сказал я, отчего она сильно покраснела, наверное, вспомнив, что делала утром. От этого я улыбнулся уголком губ.

Поставив руки на её хрупкую талию, я притянул её ближе и слегка сжал.

- Что ты делаешь? - спросила она своим недоверчивым голосом, немного хриплым от смущения.

- А что я делаю? - спросил я, издеваясь над её растерянным и смущённым взглядом.

- Ты играешь с огнём, - ответила она тихо, почти неслышно, её дыхание сбивалось, но она не отводила взгляда, смотря прямо в мои глаза, как я в её.

- Ты уже и так горишь, - сказал я.

Наклонившись, я одним резким движением захватил её губы, чуть приоткрытые.

Мне не нужно было её согласие - я брал то, что хотел. А сейчас я очень хотел её.

Она подалась ко мне и начала отвечать на поцелуй. Я ворвался в её рот без предупреждения, она отвечала так же. Я был с ней нежен, что было странно. С другими женщинами я не целовался - это казалось мерзким и отвратительным, да и секс был безразличен.

Но с Марелой я был другим - осторожным и нежным. Наши языки начали танцевать, связывая друг друга. Она обняла меня за шею и позволила углубить поцелуй, сделать его более жадным и страстным.

Она не отталкивала меня, как тогда неделю назад, когда сама поцеловала. Мои руки сжали её талию так, что она пискнула мне в рот, а я закусил её губу, сорвав с неё стон.

Мои руки спустились к её бёдрам, я поднял её вверх, чтобы она смогла обхватить меня ногами. Она пискнула, не ожидая такого, и удивилась моим действиям.

Она явно не думала, что всё закончится одним поцелуем. Нет, солнышко.

Я оторвался от её сладких губ, чтобы дать ей вдохнуть воздух, и спустился к её шее, целуя. Её платье было с открытыми плечами и прекрасно обнажало шею. Оно держалось на груди. Она не сопротивлялась, откинула голову назад, давая мне больше доступа.

Она крепко держала меня за шею, а я держал её за талию. Я понёс её в спальню, поставил на кровать, не отрываясь от её шеи.

Сначала - влажные поцелуи, укусы и следы. Она поддавалась, её тело отзывалось. Лицо было покрыто смущением и частым дыханием. Когда я оставлял зубы на её хрупкой шее, она тихо стонала, будто стеснялась.

Это меня не остановило. С шеи я спустился к её плечам, целуя и оставляя следы. Её тело горело, тёплое и нежное, на нём были видны мои отметины.

Мои руки потянулись к застёжке на платье, которая была на спине. Пришлось немного приподнять её, чтобы найти молнию, ухватить и потянуть вниз.

Оторвавшись от её плеча, я посмотрел в её глаза - они были затуманены похотью и желанием.

Она помогла себе снять это платье со своего тела и бросила его где-то на пол.
Оставив её в одном жёлтом комплекте белья, оно было немного прозрачным, позволяя рассмотреть её тело.
Бантик был посередине - и на груди, и на трусиках.
Я снял с неё каблуки и бросил их рядом с платьем.

Мои руки нашли застёжку на её лифчике, я расстегнул его и снял. Передо мной открылось её тело, по которому пробежала дрожь. Я смотрел на неё заворожённо. Чёрт, она прекрасна. Её чёрные волосы рассыпались по плечам. Она была почти обнажена, только в жёлтых трусиках.

Я наклонился к её груди, целовал жадно, но нежно, не оставляя ни одной без внимания. Рукой сжимал мягко, осторожно, и она снова стонала. Я чувствовал, как её тело становилось всё более горячим, влажным. Я отстранился, посмотрел на неё и одним движением разорвал её трусики. Она вскрикнула, я отбросил ткань на пол и наслаждался её телом. Она начала дрожать сильнее, и я опустился ниже, оставляя дорожку поцелуев.

- Ты не сопротивляешься, - сказал я, повернувшись к её лицу, которое было красным, как помидор.

- А должна? - спросила она хриплым тихим голосом. Я улыбнулся уголком губ.

- Наверное, да, - ответил я.

И в следующую секунду я прилип к её губам, целуя их уже не нежно, а жадно. Она отвечала сама, впуская меня в рот.

- Ты на противозачаточных? - спросил я, отстраняясь от неё и глядя прямо в глаза, как и она в мои.

- Да, - ответила она спокойным голоском.

Дети, конечно, не входили в планы, но, может, через пару лет...

Я продолжал её целовать, спускаясь вниз.

- Сожалеть не будешь? - спросил я, кусая её шею.

- Нет, - ответила она тихо.

Я расстегнул рубашку и снял её. Она не удивилась - уже видела меня, когда каждое утро просыпалась у меня на груди. Смотрела на меня своими глазами, от которых теряешь рассудок. Я снял ремень, бросил его, затем штаны и остался в одних трусах, с пульсирующим желанием. Я снял их, и теперь мы оба были обнажены.

Она покраснела и отвернула взгляд куда угодно. Я улыбнулся.
Раздвинул её ноги и стал посередине.

- Будет немного больно, - предупредил я её на всякий случай.

Она кивнула и, удобно устроившись между её расставленных ног, взяв её за бёдра, я притянул её к себе. Она не смотрела, отвернула голову, но её лицо было покрасневшее от смущения.

Я вошёл в неё одним толчком - медленно, осторожно, но не слишком глубоко.
Она тихо вскрикнула и напряглась, сжимая простыни руками.

Я дал ей время привыкнуть, вышел также осторожно и вошёл немного глубже, чем в прошлый раз, и начал с той же осторожностью.
Я вошёл в неё полностью, она приглушённо вскрикнула и закусила губу.

Она повернула голову ко мне, и мы встретились глазами. Её ярко-голубые глазки были немного мутные.
Я начал делать толчки медленные, наблюдая за её реакцией. Она стонала, но прикусывала губу до крови.

Наклонившись, я поцеловал её, чтобы она не терзала губу. Вкус железа и крови был привычным. Я углублял поцелуй, как и толчки, делая их более глубокими и ускоряя темп.

Она тихо стонала мне в рот и через пару толчков кончила. Её оргазм напряг тело, она выгнулась дугой. Её вскрик был мне в рот, пока последние спазмы оргазма содрогали её тело. Я продолжал двигаться последние толчки и кончил в неё, заполняя до конца.

Мы часто дышали, и через пару секунд, когда дыхание выровнялось, я вышел из неё и лёг рядом, притянув её за талию к себе на грудь. Она не сопротивлялась, была потная и уставшая.

- Хочешь в душ? - спросил я.

- Потом, - ответила она тихо. Её веки были закрытые и немного дрожащие.
Её волосы были мокрые, слипшиеся от пота.

Через пару минут она уснула на мне, уткнувшись носом в мою шею и ровно дыша. Я взял одеяло и накрыл её до шеи.

☆☆☆

Мои хорошие, ну как вам глава, понравилась? Если да, поставьте ЗВЁЗДОЧКУ, пожалуйста. Надеюсь, у вас всё хорошо.
Мой телеграм-канал - Моргана Вельм 💋. Напишите в поисковике ТГ, и он вам найдёт.
Также жду ваши комментарии, очень-очень сильно.

Люблю вас, мои хорошие 🩷