глава 13
Мариела Берллини
Ночной кошмар и молчаливый крик помощи бездушья
Когда Маттео ушел, я сама не понимала, зачем я его поцеловала - минута слабости или что это было. Я просто захотела, не думая мозгами, и поцеловала, а потом просто оттолкнула как последняя сука.
После сообщения от этого сумасшедшего я просто уже ничего не чувствовала. Ну пусть идет, перережет мне глотку, и избавлюсь от этого всего. Смерть - прекрасный исход, может, в другой жизни я буду счастлива.
Сон был беспокойным, я сама понимала, это всё меня вымотало: складывание вещей, за рулем, ужин с Маттео - казалось этим всем абсурдом, таким глупым, пугающим, как и тот поцелуй. Мне было до кончиков ушей стыдно.
Середина ночи. Сон
Я спала как убитая, или всё же не спала? Что-то тяжелое давило меня, и я не могла повернуться ни на бок, ни в другую сторону. Я ничего не смогла сделать, сон был как будто это была иллюзия.
Я не понимала, что это за чувство было, но я понимала, что мне дышать было нечем. Кто-то сидел на мне, килограмм примерно шестьдесят и больше, может, и целых девяносто. Я не могла пошевелиться, дышать было тяжело. Я пыталась вдохнуть, но я не могла, воздух как будто был далеко от меня.
Я чувствовала, что какой-то вес меня давит, и не только тело, но и шею. Я пыталась пошевелиться или закричать, но я не могла, и я уже понимаю, что это, блять, не сон. Что я всё вижу: темноту пустую, холодную, чужой воздух, чужое присутствие, тяжелое, вязкое, мерзкое чувство. Дыхание на своем лице.
Я смотрела как будто в темноту, но ничего не видела, но я понимала, что это уже был не сон, это сейчас со мной. Меня кто-то душит руками, ногами, я не могу пошевелиться, закричать тоже, даже какой-то хрип я не могу выдавить из себя. А кто меня душил - явно не собирался меня отпускать.
Я хотела вдохнуть - не могла. Я пыталась шевелиться, мозг кричал, что я должна что-то сделать, но я не могла. Мое тело не слушалось меня, я как будто была парализована. Не могла ничего сделать: ни закричать, ни позвать на помощь, ничего. Только смотреть в пустоту.
Руки немного ослабли на шее, и я смогла на пару секунд вдохнуть воздух, но когда я вдохнула - руки чьи-то крепкие, тяжелые опять меня душили. Слезы катились из глаз, даже если я этого не осознавала. Отчаяние закричало во мне: я ничего не могу сделать.
В легких воздух начал заканчиваться, и я хотела вдохнуть, но не могла ничего сделать. Не могла, только смотреть на гребаный потолок со страхом, безумием и беспомощностью. Ничего до моего мозга не доходило. Я хотела вырваться, ударить, закричать, в конце концов, или пошевелиться, но не могла ничего сделать.
Через пару секунд
Оно отпустило меня. Я вдохнула и пыталась взять больше воздуха, как хотели легкие.
Но когда я вдохнула, воздух был холодный, и сердце билось как сумасшедшее, как будто хотелось выбраться из моего парализованного тела, но ничего не получалось.
Руки опять захватили мою шею и крепко ее сжимали, не так как прежде. Теперь они явно хотели меня задушить до смерти, оставить без воздуха, без ничего. Я даже уже не пыталась что-то сделать. Зачем пробовать, если тело тебе не подчиняется? Только мозг, который мне в этой ситуации не поможет.
Через время я уже не понимала, что происходит, но как будто он мне что-то вколол в плечо - тихонькая боль по телу, потом еще один укол уже в руку. Оно наклонилось ко мне, к уху, и прошептало:
- Спи спокойно, принцесса, завтра будет хуже.
Сознание сразу затупилось. Через пару минут сознание поплыло, и я закрыла глаза, ощущая тишину и покой. Тяжесть на теле стала уходить, и я провалилась куда-то далеко за сознание.
Утро
От лица Маттео
Мы с Антонио обсуждали дела: сделки, которые должны быть в клубе, и куда он выбросил труп курьера. Все было заключено бизнесом и кровью.
Мы сидели в гостиной, смотрели документы, на часах было только одиннадцать утра.
И дело дошло до Мариелы и этого неизвестного. Может, это была и девушка, и мужчина - гарантий не было, кто это. И то, что Мариела не знает кто, но он явно знает всё про неё - и это было опасно. Если бы это были мои враги, Мариела уже была бы давно в гробу, но это кто-то другой.
- Курьер мертв, больше ничего нет, - сказал Антонио.
И это было главным тупиком этого всего. Только этот долбаный курьер доставлял это всё Мариеле, но он уже мертвый, и он просто выполнял свою работу.
- А что по номерам? - глупо спросил я, зная, что этот урод меняет номера после каждого сообщения. Даже вчера после ужина номер уже был недоступен.
- Нихрена, локацию найти невозможно. Он их меняет, и явно у него какая-то программа, которая блокирует слежку, - констатировал Антонио мои же мысли.
- Чёртов треугольник.
В неведении он на всё способен и всё может знать. И про меня тоже. Если он явно знает про Мариелу - псих обдолбанный.
- Мариела ничего не знает, но где гарантия, что этот ненормальный ничего не нароет и не скинет ей? И тогда у вас тут будут «игры на ножиках».
Я сразу понял, о чём говорил Антонио. О том, что я убийца, владею клубами, а не каким-то обычным бизнесом. Наркотики, оружие и много крови - есть много тайн, которые были скрыты от её глаз, и это было паршиво. Но то, что она ни черта не знала - в этом и была причина, почему она была в опасности. Она не понимала, во что может случайно ввязаться на словах, и вряд ли вышла бы оттуда живой.
И тогда точно пригодится тот гроб, который она сожгла.
- Этот ненормальный явно хочет смерти Мариелы, всё, что он присылал, указывает на это, - сказал я, наливая в стакан виски себе и Антонио.
- Если он следит за ней и знает про неё всё, она нигде не будет в безопасности. Но кому она перешла дорогу?
Антонио взял стакан. Немой вопрос, который был как чёртова загадка без разгадки. Эти глупые вопросы, гадания... Но пугало то, что мы впервые ни черта не знаем о человеке. Тем более, люди на чеку возле дома - если бы было что-то странное, они бы сказали сразу.
- А Мариеле и ничего не нужно делать, у неё острый язык хуже пистолета или пыток, - сказал я, потягивая виски. Вкус был отвратительный: сначала терпкий, обжигал горло, но со временем стал как всегда.
- Что правда, то правда.
- Ванесса что-то рассказала? - спросил я Антонио. Насколько же ему было любопытно узнать про этого неизвестного, что он начал бегать за ней, как журналист, чтобы выведать что-то полезное.
- Нихрена почти. Она сказала, что в Нью-Йорке в университете у них была война со всем вузом - от девушек до мужчин. Так что непонятно, кому именно они решили мстить. Или она ещё сказала, что они с Мариелой поссорились, - Антонио сделал паузу, и я её выдержал, а он продолжил: - Мариела с Ванессой как собака с кошкой. Когда кого-то оскорбляют - они команда, а когда что-то случается - каждая по свою сторону.
С характером Мариелы это было понятно. Но эта Ванесса... даже если она подруга Мариелы, доверие к ней было так себе.
- Может быть, это Ванесса? Она прекрасно знает Мариелу, адрес, номер телефона и прочее, - сказал я, хоть это и было глупо.
- Это тоже верно, но вряд ли бы Ванесса это сделала. И вряд ли бы ей хватило времени, - Антонио сделал паузу, глядя на меня. - Она юрист, адвокат, тем более любит шопинг больше жизни и путешествия. Она бы так не рисковала. За это ей бы дали пару лет свободы, она не настолько идиотка, - начал объяснять Антонио.
- Тут все под подозрением. У неё же есть сестра?
- Да. Любит клубы, парень бросил, альфонс, любит выпить - это вся её биография.
Это был тупик. Все кандидаты отпали. Впервые было такое, что мы не знали ни черта о человеке.
- Но можно было бы немного узнать о нём... Он же присылал ей записку и цветы, коробку. Там должны были быть отпечатки, но...
К сожалению, Мариела всё это сожгла вместе с гробом. И тут меня осенило.
- В Италии не так много магазинов, где продаются гробы. Если он делал на заказ, должны быть какие-то данные или описание покупателя. Тем более, не каждый покупает синий гроб, - сказал я довольный.
В Италии была традиция покупать гробы из дерева без всяких цветов, только коричневые, дубовые.
- Займусь этим. Ладно, я пойду, - сказал Антонио, вставая и направляясь к выходу.
Я ничего не сказал и вернулся к просмотру документов, которые прислал отец для подписания нового проекта. Перелистывать и прочитывать каждую строчку, как Библию, было занятием скучным: цифры, координаты нового объекта...
Через пару минут после ухода Антонио раздался грохот и шум. Антонио не мог, как всегда, пройти и ничего не уронить. Я посмотрел на часы - уже было полдвенадцатого, но...
Через секунду ворвался Антонио, неся на руках Мариелу. Она была бледная как снег и без сознания. Её тело было как неживое. Он положил её на диван, и я отбросил все бумаги - уже было на них плевать.
Я подошёл к Мариеле, которая была в обмороке.
- Где ты её нашёл? - спросил я.
Она была бледная, в ночной одежде, которая состояла из шорт и футболки, но без сознания, словно неживая.
- Она спускалась со второго этажа, бледная и едва в сознании. Я её вовремя поймал, ещё немного - и она бы ударилась о ступеньки, шею бы точно себе сломала, - объяснил Антонио.
Смотреть на свою бледную жену, которая была без сознания, было оправданным страхом за неё.
- Что с ней?
- Она явно потеряла сознание, но это ерунда. Смотри на это...
Антонио мягко и очень осторожно поднял голову Мариелы, чтобы открыть её шею.
Она была в ссадинах и синяках - и не просто синяках, а от пальцев, которые оставили следы на её бледной коже. Её хрупкая шея была в синяках от пальцев или от чего-то другого, но явно её душили, и очень крепко.
Кулаки автоматически сжались до побелевших костяшек, челюсть стиснулась так, что зубы впились друг в друга. Мою жену душили явно ночью, пока я спокойно спал и не подозревал, что она в опасности.
- Её душили, - сказал я, констатируя факт, хоть это и было очевидно. Неизвестно, сколько часов она страдала, когда её душили, а я мирно спал, пока она горела в агонии боли.
- И видно, несколько часов...
Я смотрел на бледное и безжизненное тело своей жены. Перевёл взгляд на её руки, которые были небольшие, но тоже в синяках - от того, что их связывали.
- Руки, - просто сказал я.
Антонио перевёл взгляд на её руки: от верёвок или наручников они были уже не красные, а синие.
Я прошёлся взглядом по телу своей жены, которое было таким белым и таким бледным.
- Её связали и душили. Но явно Мариела сопротивлялась бы. Однако на её теле нет следов борьбы или чего-то подобного. Значит, он душил её, когда она спала, или... - не договорил Антонио, и его взгляд прошёлся по её телу от ног до лица.
Это меня бесило: он пялился на мою жену, рассматривал каждый кусочек её тела.
Он взял её руку и внимательно осмотрел, потом положил обратно. Это чертовски злило меня - он лапал мою жену.
- Что ты ищешь на её теле? - спросил я, наблюдая, как этот придурок осматривает мою жену, будто он врач.
И это уже была ревность. Она принадлежит мне, и плевать, что не по её согласию, но она моя жена. Мои кулаки уже хотели врезать ему пару раз.
- Если бы Мариела была в сознании, даже если бы её руки были связаны, она попыталась бы чем-то ударить его, допустим ногами. Но её ноги целы. Значит, ей что-то вкололи. Должен остаться маленький синяк от укола, след, - быстро объяснил Антонио, продолжая осматривать уже правую руку Мариелы. Он остановился на локте, посередине, где был маленький, едва заметный синяк.
- Нашёл, - сказал он, будто это решало проблему. А мы стояли тут как идиоты, пока она бледная и непонятно, что ей вкололи.
- Даже если бы ей вкололи снотворное, она бы сопротивлялась. Тело не полностью отключается, - сказал я, но через секунду добавил: - Лучше вызови врача, а я отнесу её в кровать.
Он кивнул, отступил от Мариелы и пошёл звонить врачу. Я вдохнул и аккуратно поднял её на руки. Её запах сразу ударил в нос. Голова безвольно упала мне на плечо, а чёрные волосы закрыли лицо.
Одна рука была под её ногами, другая - на спине. Я прижал её к себе. Её тело было холодным, но она дышала - слабо, но дышала. Она была лёгкая, как перышко, хотя на вид и не скажешь: Мариела не выглядела худой девушкой, где видны кости.
Я понёс её из гостиной к лестнице, крепко держа в руках. Я не пошёл в её комнату - я нёс её в свою. Её было опасно оставлять одну.
Открыл дверь, продолжая держать её на руках, зашёл в свою комнату и отнёс к кровати. Положил её на холодные простыни. Голова не полностью упала на подушку, когда тело уже было на кровати. Я убрал руки, аккуратно откинул волосы с лица, убирая пряди.
Накрыл её тело одеялом до подбородка. В этот момент вошёл Антонио.
- Врач приедет через десять минут, может пятнадцать, - сказал он, подходя ближе.
Не нужно было спрашивать, какой врач - тот самый, что всегда вытаскивает из наших тел пули и всякую дрянь. Надёжный человек.
- Лучше никому не говорить. Устроим только панику, - сказал я с явным недовольством.
Если меньше людей будет знать, что с Мариелой случилось и что её пытались убить, угрожая, это будет глупо. Тогда мы никогда не узнаем, кто именно хочет убить Мариелу.
Мы и так занимаемся всем, что связано, и у нас не так много зацепок - только гроб и больше ничего. А если я устрою панику, тогда все будут под подозрением.
- Это понятно. Лучше, чтобы в доме никого не было.
В доме было только несколько людей: две служанки, повариха и иногда дворецкий. Но повариха и дворецкий никому ничего не скажут - это были слишком доверенные люди, им эта работа нужна, они не станут болтать. А вот про двух служанок - одна новенькая, а вторая язык без костей.
- Это понятно, - бросил я.
Достал телефон и быстро написал дворецкому, чтобы через пять минут в доме никого не было, кроме поварихи. У всех выходной.
Повариха нужна была, когда Мариела проснётся - ей нужно будет поесть.
- Ладно, я пойду дальше. Ты сам позвони или напиши, когда врач придёт и узнает, что с ней было.
- Посмотри камеры из её комнаты, - сказал я.- И даже из ванной? - тихо спросил он, но я видел его хищную ухмылку, а глаза засветились.
Я напрягся. Видеть мою жену? Ну уж нет. Никто никогда не будет видеть её голой, только я. Пока она моя жена, даже если фиктивная - плевать, она моя до последнего вздоха. Её тело принадлежит мне от конца ступни на ноге до кончика её чёрных волос.
- Нет, а то твои глаза выколю и на шпильки насажу, и буду пить виски с твоими серыми глазами, - быстро ответил я так, что его ухмылка сползла к нулю.
- Ладно, ладно, а то мне ещё нужны глаза, чтобы попадать в девушек, - сказал Антонио со смешком и пошёл к выходу из комнаты. Закрыл дверь и ушёл. Шаги отдавались, пока совсем не стихли.
Я подошёл к краю кровати и посмотрел на неё. Она была прекрасна, хоть и бледная. Солнце из окна светило ей в лицо, делая его уже не таким бледным. Но, спуская взгляд от её юного лица к шее, где был синяк от пальцев, злость во мне закипала.
О, когда я найду этого ублюдка, он будет молить о смерти. Я буду рубить каждую часть его тела и скармливать ему же, голыми руками до костей. Он так легко не умрёт - узнает, что такое ад, если он сделал его для неё.
Она была без сознания, бедная, измученная, с синяками на теле от уколов, которые тот явно ей сделал в руку. И ночью он мог с её телом сделать что угодно... ублюдок.
Через время пришёл врач - Александро.
Я встретил его, он попросил покинуть комнату и оставить Мариелу одну ненадолго. Быстро объяснил ему, что с ней случилось. Он был доверенным лицом и без вопросов пошёл в комнату, разложил свой чемоданчик аптечки.
Он смотрел на неё, надел резиновые врачебные перчатки. Я отошёл в сторону, наблюдал, что он делал - как всегда обычная процедура.
Он осторожно повернул её шею, слишком бережно, будто она хрустальная ваза, смотря на отпечатки пальцев от чужих рук. Потом открыл глаза, чтобы проверить, жива ли она, и где-то в сознании ли, даже если была слишком бледная и казалась неживой.
Он осмотрел царапины на руках, остановился на локте, где был след от укола. Осмотрел каждую деталь, дальше перешёл к осмотру её тела.
- Она что-то себе колола? - спросил он, оборачиваясь ко мне.
Насколько я знаю, нет. Мариела полностью здорова и никаких уколов не нуждалась. Я проверял на неё информацию, даже медицинскую карту, и там не было ничего такого.
- Нет, она полностью здорова, ей незачем делать уколы. А что? - спросил я, подходя ближе, чтобы понять, зачем он мне это говорит.
- Один на локте и два на плече - следы от укола или от какого-то препарата, - сказал он, немного оголяя её плечо, где были видны маленькие красные пятна. Наверное, ненадолго туда что-то вкололи.
- Я осмотрю её тело и возьму кровь. Узнаем, что ей кололи, - сказал он. Я кивнул.
- Я выйду, - быстро сказал я и пошёл к выходу.
Если бы Мариела знала, что я буду смотреть, как её осматривают, она бы умерла от стыда или сгорела. Тем более я не тот псих, кто будет наблюдать за голой девушкой, которую осматривают.
Но в голове всплыла одна мерзкая мысль: Мариела явно не понимала, что с ней делали. Может быть, этот психопат мог её изнасиловать или ещё хуже...
Через полчаса Александр вышел из комнаты, держа в руке свою медицинскую сумку. Я скрестил руки и смотрел на него, ожидая, что он скажет.
- Я взял кровь. На её теле нет ничего, кроме следов от уколов на шее и синяков на руках, - объяснил Александр немного нервно.
- А в сексуальном плане? - спросил я, ожидая ответа. Он закатил глаза.
- Нет, ничего. Когда придут результаты экспертизы её крови, я тебе пришлю.
- Когда она придёт в себя?
- Через пару часов. Я вколол ей снотворное, пусть спит.
Сказав эти слова, он кивнул. Я проводил Александра вниз к выходу из дома.
Вернувшись в комнату Мариелы, я увидел, что она спит, но уже не такая бледная, как раньше. Теперь она просто спала. Я сел в кресло и наблюдал за ней, за её чертами лица, которые были немного острыми. Чёрные волосы, как кофе, были разбросаны по подушке. В эту картину бледной кожи совсем не вписывались синяки.
Через пару часов
Мариела ещё спала, но позвонил Антонио. Я вышел из комнаты, чтобы она продолжала спать, и ответил на звонок.
- Ну, что там? - спросив я, смотря на дверь, за которой Мариела спала.
- Нихрена, - нервно сказал Антонио. По его голосу было нихрена не понятно.
- В смысле? - поднял я тон, который нихрена хорошего не предвещал.
- В прямом. На камерах нихрена нет. Мы проверили время, чтобы точно убедиться, что там случайно не пропал кусок или пара секунд, но нихрена нет, - начал объяснять Антонио, и это мне чертовски не понравилось.
- То есть на камерах в комнате ничего нет, а на территории дома? - спросил я.
- А вот на территории было чётко видно, что на балконе возле Мариелы была чья-то рука. Буквально на секунду, в чёрном.
Значит, камеры в комнате Мариелы ничего не сняли, а за территорией видно только руку человека. Он хорошо постарался удалить то, что ему было нужно.
- Если он удалил часть записи из её комнаты, а руку оставил - это явно было сделано специально, - заявил я. Эта ситуация была мне слишком интересна. Если этот придурок мог так легко через территорию и стену зайти в дом, оставшись незамеченным охраной, значит, он был специалистом по скрытности.
- А гроб? - нужна была какая-то зацепка.
- Мои люди проверили всё. Синий гроб заказывал один человек, но ни имени, ни адреса - сразу был указан дом Мариелы. Всё было анонимно.
- Он должен был оплатить картой.
- Да, оплатил, но у него явно программа, которая не передаёт данные и местоположение. Всё слишком чисто, нет ни одной зацепки, - сказал Антонио, явно злой.
И это чертовски бесило. Этот неизвестный идиот знает всё: где Мариела теперь живет, в какой комнате и на каком этаже. А мы - ничего.
- То есть нихрена, - сказал я с ноткой злости. Впервые такое случается, что о человеке мы нихрена не знаем.
- Как там Мариела? - с тревогой в голосе спросил Антонио. Никому эта ситуация не нравилась.
- Спит. На её теле Александр нашёл ещё два следа от уколов на плече. Он взял кровь на анализ, скоро должен позвонить, - сказал я со злостью. Руки сжались в кулаки до побелевших костяшек.
- Мне это нихрена не нравится, - сказал Антонио. С этим я был согласен. Через пару секунд тишины он спросил: - Её родителям скажешь, что с Мариелой случилось?
Над этим вопросом я не задумывался. Если набежит толпа людей и начнёт допрос, нам будет нечего ответить - мы ведь нихрена не знаем.
- Нет, пока нет. Сначала Мариела придёт в себя, а дальше видно будет.
После этого мы закончили разговаривать. Я уже собирался положить телефон в карман, как он снова зазвонил. Это был Александр. Я без раздумий принял звонок.
- Что там?
- В её крови три препарата. Первый - это снотворное, второй - миорелаксант, и третий - антидот к миорелаксанту, - сказал он мне.
- Миорелаксант? - переспросил я. Конечно, я не врач и не знаю, что это такое.
- Да.
- И что он делает?
- Парализует тело на время. Доза была маленькая - то есть она понимает, что происходит, но ничего не может сделать. Чтобы её не парализовало полностью, он явно через какое-то время - минимум пятьдесят минут - вколол ей препарат, чтобы остановить действие миорелаксанта. Скоро это выйдет из её организма.
Он явно знал, что делал, чтобы Мариелу полностью не парализовало. Он явно в этом разбирается, ублюдок. Он мучил мою жену примерно пятьдесят минут.
- А что с синяками?
- Также препарат делает кожу слишком чувствительной. То есть одно сдавливание - и отпечатки сразу проявляются пятнами и синяками, а он явно душил её каждые пару минут, - сделал он паузу и продолжил: - Синяки через неделю сами пройдут.
- Понятно.
После этого разговора я вернулся в комнату, где Мариела уже медленно приходила в себя. Она явно не понимала, где находится, и это было заметно по её расширенным зрачкам и взгляду, который бегал из стороны в сторону.
Я подошел к столу, налил ей в стакан воды и приблизился к кровати. Когда она увидела меня, то немного успокоилась, но лишь слегка.
Я помог ей сесть в постели и сделать пару глотков воды. Она пила медленно; она всё ещё боялась и явно после сна не до конца понимала, где находится. Поставив стакан на прикроватную тумбочку, я сел на край кровати.
- Как ты себя чувствуешь? - спросил я, глядя в её ярко-голубые глаза.
- Как покойница, - пошутила она. Явно сон её немного развеселил.
- Покойники не разговаривают, - запротестовал я. Она только улыбнулась.
- Почему я здесь? И что это за комната? - спросила она, осматривая помещение. Оно было полной противоположностью её комнаты: если её была светлой, то эта - в черных тонах.
- Это моя комната. Ты чуть не упала, когда спускалась со второго этажа. Антонио поймал тебя прежде, чем ты коснулась пола. У тебя вся шея и руки в синяках, - сказал я, всматриваясь в её глаза, в которых хрен поймешь что: то ли испуг, то ли полное безразличие. Она подняла руки, рассматривая небольшие синяки, и опустила их вниз.
- Ты что-нибудь помнишь из того, что с тобой было ночью? Врач сказал, что твое тело было парализовано, но ты оставалась в сознании.
- Немного... когда я поняла, что со мной что-то не так и я не могу пошевелиться. Могла только смотреть в темноту. Но на мне точно кто-то сидел, - сказала она, глядя мне в глаза.
Ну, это и так было понятно: он явно сидел на её теле, чтобы было легче её душить.
- Что-то еще помнишь? - недоверчиво спросил я.
- Он мне что-то вколол два раза, а потом прошептал... но я не помню, что именно. Слова были уже тогда, когда я засыпала, - она сделала паузу. - Он меня как-то называл, но я забыла как именно.
Явно это был тот придурок. Только он называл её «принцессой», но говорить об этом я не собирался тогда Мариела поймет, что её телефон прослушивается и я вижу все сообщения.
- Понятно. Может, это твой «неизвестный»? Он тоже тебя называл... - я не договорил. Во время ужина я кое-что узнал о том, что этот неизвестный ей присылал, поэтому сделал паузу, чтобы она сама вспомнила.
- Принцесса! Точно так же ночью. Но голос был другой. Когда он мне звонил, были два разных голоса, - сказала она. Моя наивная: голос можно изменить благодаря программе.
- Он изменил голос, чтобы ты точно не поняла, кто это, и чтобы окончательно тебя запутать, - произнес я.
- Кто-то знает, что со мной случилось? - с опаской спросила она.
- Нет. Если бы все узнали, начался бы переполох, и мы бы точно никогда не выяснили, кто это такой. Теперь все под подозрением, особенно те, кто тебя окружает... - я не успел договорить, как она выпалила то, к чему я точно не был готов:
- Может, это ты? - с ухмылкой сказала она и закусила губу, чтобы не засмеяться, хотя ничего смешного не сказала.
- Тогда бы я с тобой не церемонился - убил бы еще до брака.
Убить невинную девушку было бы подло с моей стороны.
- А почему я не в своей комнате? - спросила она, приподняв бровь.
- А сама подумай, почему.
- Потому что там небезопасно? - спросила она своим ангельским голоском.
- Да, - ответил я.
- Я буду спать в твоей комнате? С тобой в одной кровати?
- Нет, я тебе постелю на коврике, как собачке. Там тебя точно никто не задушит.
Пошутил я, но она только рассмеялась. Её звонкий, ангельский смех заполнил комнату, отчего я невольно улыбнулся.
Она смеялась еще долго.
- У собачки есть домик, а не только коврик, - шутливо сказала она.
- О, не бойся, я тебе куплю клетку, чтобы уж наверняка.
☆☆☆
Мои хорошие, ну как вам глава, понравилась? Если да, поставьте ЗВЁЗДОЧКУ, пожалуйста. Надеюсь, у вас всё хорошо.
Мой телеграм-канал - Моргана Вельм 💋. Напишите в поисковике ТГ, и он вам найдёт.
Также жду ваши комментарии, очень-очень сильно.
Люблю вас, мои хорошие 🩷