Моя комната
Мы сидели на кухне уже довольно долго. Чашки давно опустели, разговор перескакивал с темы на тему, и впервые за долгое время между нами не было напряжения.
Изуку вдруг огляделся и неловко улыбнулся.
— Слушай... мы ведь ни разу не видели твою комнату. Можно посмотреть?
Я на секунду задумалась. Кацуки, сидевший напротив, поднял взгляд.
— Если она не против, — коротко бросил он.
Я фыркнула.
— Да ладно вам. Пошли.
Мы вышли из кухни и направились по коридору. Я первой открыла дверь и щёлкнула выключателем.
Комната наполнилась мягким светом.
Первое, что бросалось в глаза — большое широкое окно почти во всю стену. Рядом с ним стоял угловой стол. Одна его часть была учебной: аккуратные стопки тетрадей, книги на полках над столом, ручки, закладки. Вторая часть — косметическая. Там стояло зеркало с подсветкой по краям, аккуратно разложенные кисти, баночки и мелочи.
— Ух ты... — тихо выдохнул Изуку. — Очень аккуратно.
В углу стояла кровать, аккуратно заправленная. Рядом — шкаф с одеждой. Всё выглядело спокойно, обычная комната.
Кацуки прошёл чуть дальше, осматриваясь без комментариев.
— И всё? — хмыкнул он. — Я ожидал чего-то странного.
— Подожди, — сказала я.
Они сделали ещё несколько шагов вглубь комнаты.
И только тогда увидели.
Вдоль правой стены стоял большой стеллаж. Он занимал почти всю стену от пола до потолка. Разбитый на десятки маленьких ячеек.
— Это что? — нахмурился Кацуки.
Сначала действительно было непонятно. Это не выглядело как книжный шкаф. В каждой ячейке была маленькая дверца. Аккуратная. Прозрачная.
И на каждой дверце чёрным маркером было подписано одно слово.
«Огонь»
«Волна»
«Скорость»
«Туман»
«Щит»
И ещё сотни других.
Изуку подошёл ближе.
— Подожди... это же...
Он осторожно прикоснулся к одной из дверец.
— Причуды?
Я спокойно кивнула.
Теперь, когда они подошли вплотную, стало видно: внутри каждой ячейки лежал шар. Все одинакового размера. Но разных цветов. И каждый — под своей подписью.
В комнате повисла тишина.
Кацуки медленно провёл взглядом по всему стеллажу.
— Ты... их хранишь? — спросил он уже без насмешки.
Я пожала плечами.
— Да.
Изуку смотрел на стеллаж так, будто перед ним открылась целая новая вселенная.
— Это... невероятно.
А Кацуки просто молча стоял рядом, взгляд его был серьёзным.
И в этот момент они впервые поняли, что моя комната — это не просто спальня.
Это хранилище.
Изуку всё ещё стоял перед стеллажом, рассматривая подписи.
Кацуки медленно провёл взглядом по рядам ячеек... и вдруг замер.
— Тэнси, — его голос стал ниже, серьёзнее. — А это что?
Я проследила за его взглядом.
Прямо в центре стеллажа, на уровне глаз, были две ячейки. Такие же, как и все остальные. Но подписи на них были не чёрным маркером.
Красным.
«Кацу»
«Изу»
Они выделялись. Слишком сильно.
Изуку осторожно подошёл ближе. Его пальцы замерли на стеклянной дверце с надписью «Изу».
— Можно?.. — тихо спросил он.
Я кивнула.
Он открыл ячейку.
Внутри лежал шар. Полностью прозрачный. Без цвета. Без свечения. Просто стеклянный, чистый, как вода.
Изуку осторожно взял его в руки.
Шар был пустым.
Он молчал. Но я знала, что он понял.
Это не была причуда.
Это был он.
Кацуки перевёл взгляд на соседнюю ячейку. «Кацу».
Он открыл её без разрешения.
Внутри лежал шар яркого, плотного цвета — глубокий, насыщенный, словно внутри медленно переливалось пламя. Он был тяжёлым даже на вид.
Кацуки взял его в ладонь.
Шар едва заметно отозвался теплом.
В комнате стало тихо.
Изуку всё ещё держал свой прозрачный шар, глядя на него так, будто видел не стекло, а что-то гораздо большее.
— Почему они в центре? — спросил Кацу коротко.
Я пожала плечами.
— Просто так.
Это было неправдой. Но объяснять я не собиралась.
Изуку аккуратно вернул прозрачный шар на место. Закрыл дверцу.
Кацуки посмотрел на свою ячейку чуть дольше. Потом всё же положил шар обратно.
Две красные подписи снова остались на своём месте.
И почему-то именно они казались самыми заметными среди сотен других.
Впервые за всё время никто не шутил.
Никто не спорил.
Они просто поняли, что занимают в этом стеллаже особое место.
И, возможно, не только в нём.
Кацуки захлопнул дверцу ячейки чуть резче, чем нужно.
— Их нельзя просто хранить в стеллаже, — сказал он глухо. — Это не коллекция. Это оружие. Причуды нужно использовать.
Я спокойно посмотрела на него.
— Я начала снова использовать их.
Он вскинул бровь.
— «Снова» — это не «всегда».
Я вздохнула.
— Я не собираюсь таскать с собой весь стеллаж.
— И не надо, — резко ответил он. — Но минимум — мою носи с собой. Всегда. Чтобы могла защищаться.
Его голос звучал почти приказом. Почти.
Я на секунду замолчала, потом чуть кивнула.
— Хорошо.
Изуку всё это время молча осматривался и вдруг заметил на столе у стены две толстые тетради.
— А это что? — спросил он, подходя ближе.
Первая тетрадь была подписана аккуратно:
«Шарики».
Изуку открыл её.
Страницы были исписаны мелким, аккуратным почерком. На каждой — название причуды, описание, способ активации, сильные стороны, слабости, пример применения, риски.
— Ты... всё это записываешь? — он поднял на меня глаза, в которых уже загорелся интерес.
— Каждый шарик, — кивнула я. — Что он делает. Как его правильно использовать. В каких условиях лучше не применять. Какие побочные эффекты.
Изуку уже листал дальше, полностью погружённый.
— Здесь даже схемы есть... и заметки о времени действия... и нагрузке...
Рядом лежала вторая тетрадь.
На обложке было написано:
«Комбинации шариков».
— А это? — он открыл её.
Здесь записи были ещё сложнее. Стрелки, схемы, варианты сочетаний.
— Некоторые причуды можно использовать вместе, — объяснила я. — Усиливать друг друга. Или перекрывать слабости. Я проверяю совместимость.
Изуку выглядел так, будто ему подарили сокровище.
— Это... это же целая система, — пробормотал он. — Ты просчитываешь синергию...
Кацуки фыркнул, но без насмешки.
— Конечно она просчитывает, — сказал он. — Иначе бы не хранила всё так.
Он снова посмотрел на стеллаж.
— Но записи — это хорошо. Только не забывай: теория ничего не стоит, если не применять её в бою.
Я скрестила руки.
— Я применяю.
Он посмотрел на меня дольше обычного.
— Тогда носи мою с собой, — повторил он тише. — На всякий случай.
В комнате снова повисла тишина.
Изуку аккуратно закрыл тетрадь, но в его глазах читалось восхищение.
Кацуки смотрел серьёзно. Почти требовательно.
А между стеллажом, тетрадями и двумя красными ячейками воздух будто стал плотнее.
Они ещё долго не уходили.
Изуку листал тетрадь с комбинациями, задавал десятки вопросов — про совместимость, про пределы нагрузки, про то, можно ли усилить одну причуду другой без перегрева. Тэнси терпеливо объясняла, иногда даже доставала шарик из ячейки, показывала, как он меняет вес в руках, как отзывается теплом или холодом.
Кацуки ходил по комнате медленнее, чем обычно. Осматривал всё — стол, зеркало с подсветкой, аккуратно сложенные книги, кровать в углу. Иногда бросал короткие замечания, но в основном молчал.
— Ты всё это сама продумала? — спросил Изуку в какой-то момент.
— А кто ещё? — пожала плечами Тэнси.
Время пролетело незаметно. За окном давно стемнело, а свет в комнате стал казаться особенно тёплым.
— Нам, наверное, пора, — наконец сказал Изуку, осторожно закрывая тетрадь.
Кацуки кивнул.
В коридоре стало немного неловко — будто никто не хотел быть первым, кто откроет дверь.
Тэнси улыбнулась.
— Спасибо, что пришли.
Она первой обняла Изуку. Легко, тепло, по-дружески.
— Не за что, — он смущённо улыбнулся.
Потом она повернулась к Кацуки.
Он секунду смотрел на неё — слишком внимательно.
И обнял.
Не коротко. Не формально.
Крепко.
Так, будто держал не просто подругу.
А самого близкого человека, которого не хочется отпускать.
Тэнси не придала этому значения. Она лишь чуть удивлённо моргнула, но ничего не сказала.
— Ладно, идите уже, — фыркнула она, скрывая лёгкую неловкость.
Дверь захлопнулась.
В подъезде стало тихо.
⸻
Они шли рядом. Им было в одну сторону.
Несколько минут — молчание.
Потом Изуку осторожно посмотрел на друга.
— То есть... она тебе не нравится?
Кацуки даже не повернул головы.
— Чего?
— Я видел, как ты её обнимаешь. И как смотришь на неё. Признайся уже.
— Заткнись, Деку.
— Это не «заткнись». Я просто спрашиваю.
Кацуки фыркнул.
— Ты слишком много думаешь.
— Нет, это ты слишком мало признаёшь.
Кацуки резко остановился.
— Тебе заняться нечем? Следишь, кто как кого обнимает?
— Я просто замечаю.
— Ну так замечай молча.
Он пошёл дальше быстрее.
Изуку догнал его.
— Если она тебе нравится, в этом нет ничего плохого.
— Да с чего ты вообще взял?!
— Потому что ты на неё смотришь так, как не смотришь ни на кого.
Кацуки резко развернулся.
— Хватит придумывать.
— Я не придумываю!
— Да ты вечно всё анализируешь! Не всё — твои схемы и тетради!
И вот уже привычный тон вернулся. Резкий. Колючий.
Изуку тоже не остался в долгу:
— А ты вечно отмахиваешься от того, что очевидно!
— Очевидно только то, что ты бесишь!
— Ну конечно!
Они снова спорили. Снова почти ссорились.
Но всё равно шли рядом.
И ни один из них не заметил, что оба, несмотря на слова, думали об одном и том же — о тёплом свете в её комнате и двух красных ячейках в центре стеллажа.