11 глава
В тот день небо над Сеулом затянуло тучами, предвещая ливень. Сохён стояла у окна в пустом школьном коридоре, сжимая в руках лямки рюкзака. Она ждала Джихо. Увидев его, идущего из библиотеки с очередной стопкой книг, она преградила ему путь.
— Нам нужно поговорить, Пак Джихо, — её голос дрожал не от страха, а от едва сдерживаемой ярости.
Джихо остановился, поправил очки и посмотрел на неё своим обычным спокойным, почти безразличным взглядом.
— У меня через десять минут факультатив. Если это по поводу той подписки в соцсетях...
— Это по поводу того, что ты — ледяной кусок гранита! — выкрикнула Сохён, сделав шаг вперед. — Я три года пытаюсь быть тебе другом. Я учила эти дурацкие шахматы, я ходила на твои скучные турниры, я даже пыталась быть «элегантной и спокойной», как учила меня Херин! А ты... ты подписался на эту художницу только потому, что она ведет себя как загадочная фея?
Джихо вздохнул, опуская книги на подоконник.
— Сохён, ты ведешь себя нелогично. Юна просто попросила меня помочь ей с перспективой в её новой картине. Там нужна математическая точность.
— Математическая точность?! — Сохён горько усмехнулась. — Ты хоть раз заметил, что я сменила цвет волос? Или что я вчера на соревнованиях получила травму, но всё равно пришла сегодня, чтобы просто поздороваться с тобой? Нет, ты считаешь углы в чужих картинах!
Она швырнула ему под ноги ту самую шоколадку в золотой обертке, которую носила с собой весь день.
— Знаешь что? Подавись своей логикой. Я больше не буду заставлять тебя смотреть на меня. Ты прав, я «нелогичная», шумная и слишком живая для твоего стерильного мира. Гуляй со своей художницей, рисуй свои схемы. Я ухожу.
Она развернулась, чтобы уйти, но Джихо внезапно схватил её за локоть. Его пальцы сжались крепче, чем обычно.
— Сохён, постой.
— Отпусти! — она попыталась вырваться, но он не позволил.
— Ты думаешь, я не заметил твой пластырь на колене? — вдруг тихо, но жестко произнес Джихо. — Или что ты перекрасилась в «пепельный каштан»? Я заметил это еще на первом уроке. И я подписался на Юну только потому, что она обещала познакомить меня с гроссмейстером, который тренирует в твоем районе. Я хотел найти повод проводить тебя домой официально, а не просто тащиться сзади, делая вид, что мне по пути!
Сохён замерла, ошеломленно глядя на него. Его спокойное лицо впервые за три года пошло пятнами от волнения, а глаза за стеклами очков лихорадочно блестели.
— Ты... что? — прошептала она.
— Я не умею как твой брат или Херин, — Джихо наконец отпустил её руку и отвел взгляд. — Я не умею красиво говорить или эффектно обнимать на глазах у всех. Когда ты рядом, у меня в голове не шахматные партии, а белый шум. И это пугает меня до смерти. Поэтому я смотрю в книги. Потому что если я посмотрю на тебя дольше пяти секунд, я просто забуду, как дышать.
В коридоре повисла оглушительная тишина. Сохён смотрела на него, приоткрыв рот. Весь её гнев испарился, оставив только странное тепло в груди.
— Ты зануда, Джихо, — наконец сказала она, но уже без злости, а с легкой улыбкой. — Самый настоящий, неисправимый зануда.
— Знаю, — он снова посмотрел на неё, и на этот раз не отвел глаз. — Но я зануда, который купил два билета на ту дурацкую мелодраму, о которой ты жужжала всю неделю. Пойдешь со мной? Только там нет логики, сразу предупреждаю.
Сохён фыркнула, вытирая дорожку от слезы на щеке.
— Пойду. Но только если ты сам будешь держать попкорн. У меня, знаешь ли, центр тяжести смещен.
Джихо едва заметно улыбнулся — это была его первая настоящая улыбка, предназначенная только ей.