Тот, кто был номером семь
Рёв моторов разносился над городом, заставляя вибрировать стёкла в окнах. Все участники неспешно подходили к старту — в том числе и я. До начала гонки оставалось две минуты. Болельщики замерли на трибунах, затаив дыхание.
Я неторопливо оглядел соперников: все в шлемах, лица скрыты. Лишь блеск глаз да напряжённые позы выдавали их волнение. Но я был готов на все сто процентов.
Неожиданно из динамиков раздался голос ведущего:
— Вы готовы? Когда я скажу «один», вы выезжаете. Три… два… один!
Я рванул с места. О‑да! Адреналин ударил в виски, скорость слилась с ветром. Я лидировал — никто не мог меня обогнать. Как и говорил, я пришёл первым.
Вскоре подъехали машины под номерами один, пять, десять… Последней финишировала машина номер семь. Остальные пять участников проиграли.
— Первый раунд окончен! — объявил ведущий. — Подготовьтесь ко второму!
Я направился к боксам, чтобы оставить машину. Ко мне тут же подбежали друзья:
— Ты был великолепен! — кричал Ник. — Как ты это сделал?
— Просто знал, что выиграю, — улыбнулся я.
После мы решили зайти в столовую — подкрепиться перед следующими заездами.
От лица Алии:
Я выехала ровно в тот момент, когда ведущий произнёс «один». Сердце билось в такт реву мотора — как же я любила эту гонку!
Я отставала от Алана (его машина шла под номером три), но это было неважно. Моя цель — изучить его стиль вождения. Я внимательно следила за его манёврами, запоминала, как он проходит повороты, как тормозит перед сложными участками.
«Если разгадаю его тактику, смогу победить», — думала я.
К финишу я пришла последней, но не расстроилась. Теперь я знала, как Алан ведёт машину, какие у него слабые места. Впереди ещё два раунда — и я точно одержу победу.
От лица Алана:
После плотного обеда мы с ребятами обсуждали первый заезд. Время летело незаметно — скоро начинался второй раунд.
За двадцать минут до старта мы направились к гоночной трассе. Народу было немного, и это мне нравилось. Хотелось сосредоточиться, выиграть эту машину и уехать отсюда.
Я проверил свою машину, залил бензин до полного бака и выехал к старту. Трибуны заполнялись зрителями — их было куда больше, чем в первый раз.
— Три… два… один! — раздалось из динамиков.
Я стартовал уверенно, чувствуя, как машина послушно откликается на каждое движение руля. Но вдруг в зеркале заднего вида мелькнула синяя машина под номером семь — она стремительно меня обгоняла!
«Откуда у него такая скорость? — пронеслось в голове. — Этот соперник явно не так прост».
Я резко нажал на газ, пытаясь вернуть лидерство, но тщетно. Эта машина пришла первой, а я — вторым.
Зрители и судьи замерли в шоке. Кто мог меня обойти? Я хотел разглядеть водителя, но тот не снимал шлема.
Друзья подошли ко мне с растерянными лицами:
— Как так вышло? — спросила София.
— Разминка, — бросил я, хотя понимал: это не так. — Последний раунд — и я выиграю.
От лица Алии:
«На этот раз я побежду», — мысленно повторила я, заводя двигатель. «Иншаллаh».
Я подъехала к старту, адреналин пульсировал в венах. Когда ведущий дал отмашку, я рванула вперёд, сразу взяв высокий темп.
Алан ехал чуть медленнее обычного — видимо, осторожничал после прошлого заезда. Я воспользовалась моментом: резкий манёвр, и я впереди! Он пытался догнать, но я держала дистанцию.
Финиш! «Альхамдулиллаh!» — выдохнула я вслух.
Оглянувшись, я увидела лицо Алана. Его самоуверенность испарилась. Я ясно дала понять: к следующему раунду я готова на все сто.
Развернув машину, я поехала к боксам. В зеркале мелькнуло, как Алан что‑то кричит мне вслед, но я лишь усмехнулась:
«Пусть теряется, самоуверенный черноглазый, — подумала я. — В этот раз твои карие глаза стали чёрными от злости».
От лица Алана:
Третий раунд. Я почти не готовился — был уверен, что на этот раз точно выиграю. Так и сказал друзьям и Софии. Они, конечно, поддержали меня.
Вечер выдался прохладным, но воздух всё ещё хранил дневное тепло. Зрителей собралось в разы больше — все хотели увидеть, смогу ли я взять реванш после двух поражений.
Я выехал на старт. Рядом остановилась машина номер семь, затем остальные. Две минуты до начала. Я опустил стекло, пытаясь перекинуться парой слов с водителем синей машины, но в ответ — лишь молчание.
«Этот соперник слишком уверен в себе, — подумал я. — Но сегодня я его пройду».
— Три… два… один!
Я вырвался вперёд, лидируя с первых секунд. В зеркало заднего вида машина номер семь шла в хвосте. «Он уже не догонит», — подумал я.
Но за два круга до финиша синяя машина вновь обогнала меня! Я жал на газ изо всех сил, но она была быстрее.
Финишная черта. Я снова второй.
Медаль вручали на подиуме. Я шёл вперёд, стараясь не смотреть по сторонам. Рядом шёл гонщик под номером пять. А где же номер семь?
Он подошёл к судье, принял медаль, затем взял ключи от выигранного автомобиля — главный приз гонки. В этот момент я невольно задержал дыхание, ожидая, что соперник наконец снимет шлем. Но он не стал этого делать.
И тут он, чуть склонив голову, произнёс:
— Спасибо.
Женский голос. Лёгкий, мелодичный, с едва уловимой ноткой сдержанной радости. Толпа замерла на долю секунды — будто весь стадион затаил дыхание, — а затем взорвалась шёпотом:
— Девушка! Это девушка!
— Он проиграл девушке!
— Номер семь — девушка?!
Я замер, не веря своим ушам. «Девушка?.. — мысль ударила, словно хлыст. — Всё это время я соревновался с девушкой? И дважды проиграл ей? Той, что сейчас держит в руках ключи от машины — главный приз, который должен был достаться мне?»
Я почувствовал, как кровь резко приливает к лицу. Жар опалил щёки, уши запылали. Ключи от автомобиля — символ победы — теперь были в руках той, кого я даже не воспринял всерьёз. Той, кого считал просто ещё одним соперником‑парнем.
Вокруг гудели, перешёптывались, кто‑то не сдержал смешок. В воздухе повисло это всеобщее изумление — оно давило, душило, делало поражение ещё более унизительным.
А она, не теряя ни секунды, развернулась, быстрым шагом направилась к своей машине, ловко запрыгнула в салон, вставила ключ в замок зажигания и завела двигатель.
Толпа ахнула — никто не ожидал такой стремительности.
Шины слегка взвизгнули, красная машина рванула с места, стремительно набирая скорость. Она пронеслась мимо трибун, сделала изящный разворот на финишной прямой — и, подняв облако пыли, умчалась к выезду с трассы.
«Уезжает… — пронеслось в голове. — Просто берёт и уезжает с победой, с призом, с моим унижением…»
Кто‑то из зрителей зааплодировал — сначала робко, потом всё громче. Другие подхватили. Аплодисменты нарастали, превращаясь в овацию в её честь.
Репортёры нацелили на меня камеры, микрофоны почти тыкались в лицо:
— Что скажете? Как допустили такое поражение? Почему уступили сопернице?
Я не ответил. Резко развернулся и двинулся прочь — прочь от этих взглядов, от этого шёпота, от этого жгучего стыда. Шаги отдавались в висках, каждый шаг уводил меня от подиума, от славы, которая так и не стала моей, от поражения, которое теперь будет преследовать меня долго.
Оглянувшись через плечо, я успел заметить, как красная машина скрывается за поворотом. Только пыль оседала на асфальте — единственное напоминание о том, что здесь только что произошла самая унизительная гонка в моей жизни.
«Я проиграл не просто кому‑то, — пронеслось в голове. — Я проиграл ей. И теперь весь мир это знает».
Развернувшись окончательно, я зашагал к выходу, стараясь не слышать аплодисментов, которые теперь звучали в её честь.