Новый поворот
Я быстро побежала обратно на трассу, чтобы успеть сделать намаз. Огляделась по сторонам — вокруг никого не было. Убедившись, что мне никто не помешает, я расстелила небольшой коврик, повернулась в сторону Мекки и начала молитву. Движения были привычными, слова лились сами собой — в эти минуты я всегда чувствовала странное спокойствие, будто весь мир замирает вокруг.
К счастью, Алана поблизости не оказалось. С облегчением я свернула коврик и направилась обратно в школу.
Проходя мимо бокового коридора, я замерла. Две девочки стояли возле стены и рисовали маркерами на лице худенькой голубоглазой девушки. Они громко смеялись, а она стояла, опустив голову, и даже не пыталась сопротивляться.
Внутри всё сжалось от злости и жалости. Я ненавидела, когда над кем‑то издевались. Не раздумывая, достала телефон и незаметно сняла происходящее на видео. Затем подошла ближе и твёрдо сказала:
— Оставьте её в покое.
Девочки обернулись. Одна, с рыжими волосами, прищурилась:
— О, кто это к нам пришёл? — она окинула меня взглядом. — А, это та, что в тряпке на голове.
Другая захихикала.
Я сжала кулаки, но голос остался ровным:
— На моей голове не тряпка, а хиджаб. И если вы не отойдёте от неё сейчас же, я покажу это видео директору.
Я подняла экран телефона — на нём было видно, как они рисуют маркерами на лице жертвы. Их улыбки тут же исчезли.
— Ладно‑ладно, — пробормотала рыжая. — Пойдём, Мари.
Они быстро развернулись и скрылись за углом.
Я подошла к девушке. Её лицо было опухшим, на щеках остались следы от маркеров.
— С тобой всё в порядке? — спросила я мягко.
Она подняла глаза — в них ещё дрожали слёзы, но она кивнула:
— Да…
— Пойдём в уборную, — предложила я. — Поможешь смыть это безобразие.
Когда она отмыла лицо, я спросила:
— Как тебя зовут?
— Джанет, — тихо ответила она.
— Красивое имя, — улыбнулась я.
— Спасибо, — прошептала она и впервые за всё время чуть заметно улыбнулась в ответ.
Мы вышли из уборной и остановились в тихом уголке коридора.
— Почему они над тобой издеваются? — осторожно спросила я.
Джанет вздохнула, опустив глаза:
— Они решили, что я «не подхожу» их компании, — её голос дрогнул. — Всё началось с того, что я отказалась помогать им списывать на контрольной. Теперь они каждый день придумывают что‑то новое: то маркеры, то записки с оскорблениями, то прячут мои вещи…
— И никто не заступился? — удивилась я.
— А кто? — горько усмехнулась Джанет. — Они дружат с Софией Кейн, а она — главная в школе. Все её боятся. Если кто‑то попытается мне помочь, они найдут способ отомстить. Поэтому все делают вид, что ничего не замечают.
Я взяла её за руку:
— Теперь есть кто‑то, кто заступится. Давай дружить? У меня тоже почти нет друзей. Надо мной смеются из‑за моего хиджаба, называют «террористкой». Но я решила, что не позволю им меня сломать. И тебе не дам.
Джанет подняла на меня глаза, в которых впервые засияла надежда:
— Правда? — прошептала она.
— Конечно, — я улыбнулась шире. — Теперь мы будем держаться вместе. Мы обе знаем, каково это — когда против тебя целая школа. Но это не значит, что мы слабые. Наоборот — мы сильнее их, потому что не опускаемся до их уровня.
— Спасибо… — голос Джанет дрогнул, но на этот раз в нём появилась сила. — Я… я никогда не думала, что кто‑то может заступиться за меня.
— Теперь есть, — я слегка сжала её руку. — И знаешь что? Мы можем не просто держаться вместе — мы можем показать им, что нас не сломить.
Мы направились к классам, но по пути заметили на доске объявлений яркий плакат: «Послезавтра — гонки! Участвовать могут все желающие. Главный приз — гоночный автомобиль Ford Mustang Dark Horse красного цвета!»
У меня перехватило дыхание.
— Вау, как круто! — восхищённо выдохнула Джанет. — Но я не буду участвовать. А ты?
— Пока не знаю, — задумчиво ответила я.
Оказалось, наши кабинеты были рядом. Перед тем как разойтись, я взяла Джанет за руку:
— Будь сильной, запомни это. Мы справимся.
Она улыбнулась, кивнула и зашла в класс. Я тоже вошла в свой кабинет.
Прозвенел звонок, и в класс вошла Эмили Джонсон — начался урок математики. Остальные уроки прошли как в тумане. На переменах мы с Джанет сидели вместе, болтали, смеялись. Она вдруг сказала:
— Знаешь, мне очень нравятся девушки в хиджабах. В них есть что‑то такое… сильное и спокойное.
Я не смогла сдержать улыбки.
После уроков мы попрощались, и по дороге домой я всё думала о гонках. Участвовать или нет? В конце концов я решила: буду участвовать, но в шлеме. Не хочу, чтобы кто‑то знал, что я умею водить.
Всю ночь я смотрела видеоролики о трюках на гоночной трассе, запоминая каждый манёвр. Так прошёл день.
На следующий день я не пошла в школу — сказала, что болит голова. Но на самом деле я просто готовилась к гонкам. Я так хотела подарить эту машину папе — в благодарность за то, что он научил меня водить.
И вот настал момент Икс. Я встала очень рано, чтобы семья меня не заметила. Надела чёрные широкие штаны, чёрную кофту,чëрный платок и большую кожаную куртку. В кладовой взяла папин старый шлем и тихо вышла из дома.
Сегодня уроков не было — все собрались на трассе. Я шла, чувствуя, как внутри нарастает уверенность. Я была готова к победе. И я точно знала: там будет Алан. Я хотела победить его — не только ради машины, но и ради отца.