Звëзда в глазах
Я замерла у ограждения гоночной трассы. Рёв двигателей отдавался вибрацией в груди, а ветер настойчиво дёргал платок, будто пытался оторвать его и унести вслед за машинами. Чёрная гоночная машина вынырнула из‑за поворота — дымный след тянулся за ней, как шлейф вечернего платья. Она вписалась в вираж с такой лёгкостью, что я невольно задержала дыхание. В этот момент я снова почувствовала тот самый азарт — забытый, но всё ещё живой внутри.
Когда машина остановилась, из неё вышел высокий юноша с чёрными волнистыми волосами. Его фигура казалась высеченной из камня, а движения — уверенными и точными. Толпа школьников окружила машину, но я не могла разглядеть его лицо из-за плотной завесы любопытствующих. Шум и гам стали невыносимыми, и я решила укрыться в школе.
Внутри здание поражало своей красотой: солнечные жёлтые стены, словно излучающие тепло, и благородный бежевый пол создавали атмосферу уюта. Однако в этих просторных коридорах я чувствовала себя потерянной.Мои шаги эхом отражались от стен, пока я искала свой класс. Редкие ученики бросали на меня любопытные взгляды, перешёптываясь, но я шла, не обращая внимания на их шёпоты.
Наконец, я нашла свой класс. Пустота помещения принесла облегчение. Я выбрала последнюю парту второго ряда — место, где можно было остаться незамеченной. Но моë уединение длилось недолго.
Шум в коридорах нарастал, приближаясь к классу. Ученики входили один за другим, бросая на меня настороженные взгляды. Их реакция была странной — будто я совершила какое-то преступление. В этот момент в класс вошёл он — парень, от которого, казалось, исходило невидимое сияние. Его друзья следовали за ним как тени.
Его внешность была безупречной: накачанное тело, чёрные слегка волнистые волосы, тёмно-карие глаза, в которых, как мне показалось, можно было утонуть. Но когда его взгляд упал на меня, я увидела в нём презрение.Оказалось, что то я села на его место.
— Уходи отсюда, — процедил он сквозь зубы, его друзья загоготали. — Что ты тут делаешь?
я выдержала его взгляд, мои карие глаза сверкнули решимостью. Я не боялась его угроз, ведь в моëм сердце жила вера сильнее любых страхов.
— Я здесь учусь, — ответила я спокойно, но твёрдо. — И не собираюсь уходить.
Его лицо исказилось от ярости. Сжав кулаки, он сделал шаг вперёд:
— Вставай, — прошипел он с ухмылкой. — Пока я тебя не выкинул отсюда.
Но я не двинулась с места.Мои глаза, словно две яркие звезды, горели непокорностью. В этот момент что-то изменилось в его взгляде — то ли удивление, то ли интерес. Но я не дала ему времени на размышления.
— Что ты от меня хочешь? — мой голос прозвучал твёрдо, с вызовом.
Он был ошарашен. В её глазах он увидел не страх, а силу, которая заставила его замереть на мгновение.
Напряжение в классе достигло предела. Никто не знал, чем закончится эта встреча, но одно было ясно — моя жизнь уже никогда не будет прежней.
После того как в класс зашла классная руководительница, Эмили Джонсон, она сказала:
— Алан, Ник и Дэн(друзья Алана), садитесь за парты живее.
Им пришлось занять другие места. Ник и Дэн сели быстро, а Алан, парень, который пристал ко мне, задержался. Его взгляд был злым. Я сразу узнала его — это был тот самый парень, который катался на машине возле школы. Мои мысли отвлекла Эмили Джонсон, которая поприветствовала учеников и пожелала всем удачи в учёбе.
— В нашем классе появилась новенькая, давайте её поприветствуем, — сказала она с улыбкой.
Эмили Джонсон не сразу заметила меня, но когда я поднялась с места, улыбка учительницы незаметно угасла. Я вышла к доске, понимая, что на меня смотрят все одноклассники, и немного нервничала. Но я смогла произнести:
— Привет, меня зовут Алия Смит. Буду рада познакомиться.
Алан, сидевший на задней парте, не сводил с меня глаз.
После того как я представилась, села за парту. Эмили Джонсон начала рассказывать о новом учебном году, новых предметах и правилах.
Прозвенел звонок, сигнализируя о начале перемены. Время было обеденное. Я быстро встала и, взяв свой рюкзак, в котором лежал коврик, поспешила найти подходящее место, чтобы успеть совершить обеденный намаз.
Я всё же вышла из школы. Теперь мне нужно было найти место, где можно было бы совершить намаз.Я бродила по округе, пока не вспомнила о гоночной трассе. Там не было людей, и это место казалось мне идеальным.
Я подошла к трассе и осмотрелась — никого. На глаза мне попались высокие скамейки, такие, какие бывают на спортивных мероприятиях, когда приходишь поболеть за команду. Недолго думая, я направилась к ним.
Я начала совершать намаз рядом со скамейками чтобы меня не было видно посторонним и вначале произнесла «Аллаhу Акбар»
Спустя пять минут я закончила делать намаз и уже собиралась уйти, как вдруг заметила перед собой чью-то тень.
Я обернулась и увидела его — Алана. Моë сердце замерло. Я не понимала, что он тут делает, ведь он был в классе со своими друзьями.
— Что ты тут делаешь? — спросила я, пытаясь сохранить спокойствие.
Алан прищурился, изучая меня.
— Это моя трасса. Я тут тренируюсь. И мне не нужны зрители.
— Я не мешаю. Мне нужно пять минут, — я указала на скамейки в стороне. — Я буду там, тебя даже не заметишь.
Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние:
— Дело не в том, что ты мешаешь. Просто… — он запнулся, и на мгновение маска холодности дрогнула. — Просто это место — единственное, где я могу быть собой. Без всех этих взглядов, шёпотов. Поняла?
Я помолчала, пытаясь осмыслить его слова.
— Так ты боишься, что я нарушу твой покой? Или что люди начнут шептаться о тебе из‑за меня?
Его лицо потемнело.
— Замолчи. Просто уходи.
Я развернулась и ушла. Я не могла поверить, что этот человек пытается запретить мне молиться в месте, которое я выбрала для себя.
На обратном пути я думала о том, как странно всё складывается. Почему этот парень так против того, чтобы я молилась на этой трассе? Может, он просто не понимает, что для мне это важно?
Эти мысли не давали мне покоя, но я была твёрдо уверена в одном — что не отступит от своих убеждений.
После этого я вернулась в школу. Прозвенел звонок на урок, и я направилась в свой класс, заняла привычное место. Вскоре после меня в класс вошёл Алан.
Зашла Эмили Джонсон — оказалось, что она ведёт математику. Учительница решила провести урок. Я хорошо разбиралась в математике, хотя иногда допускала ошибки в вычислениях, но в целом была готова к занятию.
На протяжении урока я чувствовала на себе пристальный взгляд Алана и не могла понять, почему он так смотрит на меня. Это внимание начало меня раздражать, и, повернувшись к нему, я тихо спросила:
— Что тебе нужно?
Алан лишь улыбнулся в ответ, чем ещё больше озадачил меня.
Тем временем Эмили Джонсон закончила писать решение задачи на доске и спросила, кто выйдет к решить её. Я сомневалась в правильности своего ответа и не хотела выходить.
— Пусть новенькая решит, — голос Алана разрезал тишину.
Класс зашумел, поддерживая его. Эмили Джонсон кивнула:
— Хорошо, Алия. Попробуй.
Ноги стали ватными. Я медленно подошла к доске, чувствуя, как сотни глаз следят за каждым шагом. Мелок дрожал в руке. Первая формула получилась кривой, но я заставила себя продолжить. Цифры плясали перед глазами, но где‑то в глубине всплыли правила, которые когда‑то объяснял отец.
Закончив, я отступила на шаг. В классе повисла тишина.
— Верно, — наконец сказала учительница. — Молодец, Алия.
Я выдохнула. Алан смотрел на меня, и в его взгляде читалось что‑то новое — не насмешка, а… интерес?
Так прошли пять уроков. После занятий Алан с друзьями куда-то ушёл, а я отправилась домой.
Родители встретили меня объятиями.
— Ну, как первый день? — мама отстранилась, всматриваясь в моё лицо.
Я улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка получилась настоящей:
— Всё хорошо. Нормально.
Папа нахмурился:
— Только «нормально»? Что‑то случилось?
Я пожала плечами, глядя в сторону:
— Просто… сложно. Но я справлюсь. Правда.
Мама погладила меня по плечу:
— Мы рядом, милая. Всегда.
В горле встал ком. Я кивнула, боясь, что если скажу ещё хоть слово, то расплачусь.