Огонь в крови

Время в шатре целителей текло иначе, чем во всем остальном лесу. Оно измерялось не сменой дня и ночи, не ярким светом Полифема в небе и не гулкими ударами барабанов, созывающих клан на вечернюю трапезу. Здесь, в полумраке наполненном густым, горьковатым запахом целебных трав, древесной смолы и растертых в кашицу листьев, время измерялось исключительно ритмом дыхания Нетейама.

Прошло ровно четырнадцать лун с той страшной ночи, когда буря едва не забрала нас обоих, когда ледяной дождь смывал его кровь с моих рук, а отчаяние выжигало душу сильнее любого пепельного пламени. Четырнадцать долгих, изматывающих дней, каждый из которых начинался с моего тихого, полного страха вздоха: «Только живи».

Рана на моем плече, зашитая суровыми нитями Мо'ат, уже почти затянулась, оставив после себя лишь бледный, стянутый шрам, который изредка чесался по ночам. Мои синяки пожелтели и почти сошли на нет. Но всё мое внимание, каждая мысль и каждое биение сердца были прикованы к каменной лежанке, на которой восстанавливался Нетейам.

Мой упрямый, невероятно сильный лесной мальчик. Первые несколько дней он метался в лихорадке. Я не отходила от него ни на шаг, забыв про еду и сон. Я сидела на коленях у его постели, постоянно меняя влажные листья на его пылающем лбу, и часами держала его за здоровую руку, тихо напевая единственную колыбельную, которую помнила из своего мрачного детства в пустошах грубую, ритмичную мелодию без слов, которая как ни странно, успокаивала его.

Я помнила ту ночь, когда в шатер тихо словно тень, скользнула Нейтири. Она принесла мне миску с теплым бульоном из лесных птиц. Я попыталась отказаться, кивнув на спящего Нетейама, но она непреклонно вложила чашу мне в руки.

- Если ты упадешь от истощения, кто будет держать его за руку, когда я уйду к младшим детям? - тихо но твердо произнесла она тогда, садясь рядом со мной на сплетенную циновку.

В свете мерцающих спор ее лицо казалось усталым, но в нем больше не было той пугающей враждебности. - Ты любишь его, Ка'йра. Любишь так сильно, что готова была сгореть в яме Варанг, лишь бы он дышал.
Я... я долго не могла этого понять. Я видела в тебе только пепел. Но Эйва мудрее нас всех. Она знала, чье сердце нужно моему упрямому старшему сыну.

В ту ночь мы сидели в тишине, две женщины, связанные любовью к одному воину, и эта тишина стала первым настоящим мостом между нами.

И вот, спустя две недели, настал день, которого мы так ждали.

Мо'ат, ворча что-то себе под нос, сняла последние плотные повязки с груди Нетейама. На месте страшной раны красовался свежий, темно-фиолетовый рубец. Он был большим и выглядел устрашающе, но воспаление полностью ушло, а дыхание Нетейама было глубоким и чистым, без того пугающего свиста, который преследовал меня в кошмарах.

Старая Цахик внимательно осмотрела его грудную клетку, провела своими длинными, узловатыми пальцами по шраму, затем приложила ухо к его груди, вслушиваясь в биение сердца. Нетейам сидел неподвижно, лишь изредка бросая на меня умоляющие взгляды, словно прося: «Скажи ей, чтобы она меня отпустила, я больше не могу лежать».

Наконец, Мо'ат отстранилась и вытерла руки о чистый кусок ткани.

- Твое тело молодо и полно силы, старший сын Торука Макто, - изрекла она, строго глядя на него своими незрячими глазами. - Эйва не просто сохранила тебе жизнь, она влила в твои жилы сок самого леса. Рана закрылась. Ты можешь покинуть этот шатер.

Нетейам издал такой громкий, счастливый выдох, что я невольно рассмеялась.

- Но! - Цахик предостерегающе подняла узловатый палец. - Никаких полетов на икране еще как минимум половину лунного цикла. Никакой тяжелой охоты. Никаких резких движений.

- Я понял, бабушка. Обещаю, я буду вести себя тише воды, - серьезно кивнул Нетейам, хотя в его золотистых глазах уже плясали радостные искры.

Он повернулся ко мне и протянул руку. Я тут же шагнула к нему, крепко обхватив его за талию и подставив свое плечо, когда он медленно, аккуратно спустил ноги с каменной лежанки на земляной пол.

- Я не хрустальный, пепельная, - тихо рассмеялся он, почувствовав, как сильно я напряглась, поддерживая его. Тем не менее, на его лбу тут же выступила мелкая испарина от напряжения.

- Если ты сейчас упадешь, Мо'ат действительно привяжет нас обоих к этому столу еще на месяц, - предупредила я, крепче сжимая ткань его набедренной повязки, но не смогла сдержать широкой, абсолютно счастливой улыбки.

Когда мы откинули тяжелый полог шатра и вышли под ослепительное утреннее солнце Пандоры, мне пришлось на секунду зажмуриться.

Как только мы показались на центральном настиле, обычная утренняя суета племени мгновенно замерла. Охотники чистившие свое оружие, женщины готовившие еду у костров, смеющиеся дети, снующие между корнями,и все как по команде повернулись в нашу сторону.

На секунду повисла абсолютная, звенящая тишина. Я инстинктивно напряглась, привыкшая к враждебным взглядам, привыкшая ждать подвоха. Но затем произошло то, чего я никак не ожидала.

По лагерю прокатился гул искреннего, глубокого одобрения.

Я смотрела на их лица и читала в них то, во что долго не могла поверить. Никто больше не смотрел на меня с подозрением или страхом. В их глазах не было отторжения. Они знали правду.

Я стояла рядом с будущим вождем Оматикайя не как его пленница, не как чужачка которую терпят из милости, а как его равная. Как воительница, доказавшая свою верность кровью.

- Они видят тебя, Ка'йра, - тихо прошептал Нетейам мне на ухо, замечая мое оцепенение. - Теперь они по-настоящему видят тебя.

Из толпы со всех ног, не разбирая дороги, выскочила крошечная фигура.

- Нетейам! Ка'йра! - Тук летела к нам со скоростью маленького танатора.

Она с разбегу врезалась в мои ноги, обнимая меня так крепко что я едва не потеряла равновесие, удерживая и себя, и Нетейама.

- Тук Тук, осторожнее, раздавишь! - со смехом воскликнул Нетейам, присаживаясь на одно колено, морщась от легкой боли в груди, но тут же заключая младшую сестренку в здоровое крыло своей руки.

- Мы так по вам скучали! - тараторила девочка, ее огромные глаза были полны слез. - Наша хижина без вас совсем пустой и тихой! Я сплела вам три новых ловца снов, чтобы плохие сны больше никогда не приходили!

Следом за ней, широко улыбаясь, подошли остальные члены семьи.

Кири плавно приблизилась, в ее глазах, как всегда читалась глубокая, почти пугающая мудрость леса.
Она не стала ничего говорить, лишь мягко коснулась моего предплечья, передавая тепло своего внутреннего света.

Ло'ак, разумеется, не мог упустить шанса разрядить слишком трогательную обстановку.

- Ну что, старший брат, готов снова проигрывать мне во всех гонках на выживание? - с наглой широкой ухмылкой протянул он.
- Потому что пока ты валялся в шатре и пил горькие отвары бабушки, Ка'йра научила меня паре таких грязных приемчиков из пустошей, что тебе и не снились. Теперь я непобедим!

- Мечтай, мелкий змееволк, - фыркнул Нетейам, выпрямляясь и гордо вскидывая подбородок.
- Сначала мне нужно вернуть форму. И мой личный, самый жестокий тренер на Пандоре уже готов гонять меня до седьмого пота. Правда, пепельная?

- Я заставлю тебя ползать по веткам, - пообещала я с абсолютно серьезным лицом, заставив Ло'ака радостно загоготать.

Джейк Салли подошел последним, обнимая за плечи Нейтири. Вождь выглядел невероятно расслабленным. Груз ответственности, давивший на него последние недели из-за угрозы со стороны Мангкван, исчез.

Он подошел вплотную к Нетейаму и, не говоря ни слова крепко, по-медвежьи прижал его к себе, стараясь не задеть заживающую грудь. Затем Торук Макто отстранился и перевел взгляд на меня.

- Границы чисты, Ка'йра, - произнес он своим глубоким, басистым голосом. - Наши дозоры не обнаружили ни одного следа присутствия охотников Пепла за последние две недели. Ты сдержала свое слово. Ты отрезала эту угрозу. Добро пожаловать домой. Обоим.

Вечером семья Салли устроила небольшой, уединенный ужин у своего личного очага.

Джейк не стал созывать весь клан на шумный праздник ,он понимал что Нетейаму еще тяжело переносить громкие звуки барабанов и суету толпы. Были только мы.

На огне запекалась свежая, выловленная Ло'аком рыба, завернутая в гигантские пряные листья. Тук уплетала сладкие синие ягоды, перепачкав весь подбородок, а Кири тихо напевала какую-то лесную мелодию, перебирая свои травы.

Я сидела рядом с Нетейамом, положив голову ему на здоровое плечо. Его пальцы лениво, почти невесомо перебирали мои распущенные волосы, то и дело задевая чувствительные нервные окончания, от чего по спине пробегали приятные мурашки.

Я смотрела на лица его семьи, мягко озаренные золотистым светом огня. Я смотрела на смеющегося Джейка, который рассказывал какую-то байку о своих первых днях на Пандоре, на улыбающуюся Нейтири, которая подкладывала мне в миску самые лучшие куски рыбы.

Я вспоминала холодные, безжалостные ночи в клане Мангкван, где каждый кусок жесткого мяса нужно было вырывать с боем, где сон всегда был прерывистым из-за страха, что тебе перережут горло собственные соплеменники. Я вспоминала холодный смех Варанг и запах серы, пропитывающий кожу.

И внезапно, с оглушительной ясностью я поняла одну вещь. Я больше не боюсь. Моя война действительно окончена. Внутри меня, там где раньше был лишь тугой комок ненависти, страха и инстинкта выживания, разлилось глубокое, теплое и спокойное море. Я нашла свое место. Я нашла свою стаю.

Когда очаг начал постепенно догорать, превращаясь в россыпь багровых углей, Нетейам слегка наклонился к моему уху.

- Пойдем, - прошептал он, мягко целуя меня в висок. Горячее дыхание обожгло мою кожу. - Я хочу показать тебе кое-что.

Мы медленно, стараясь не тревожить остальных, поднялись на ноги и направились к нашей террасе. Подъем по плетеным лестницам дался Нетейаму нелегко, он тяжело дышал, но упрямо отказывался от помощи, желая дойти сам.

Наш просторный плетеный гамак, который мы когда-то создавали вместе с женщинами племени, всё так же надежно висел между двумя ветвями. Но пока мы жили в шатре целителей, он неузнаваемо преобразился.

Вокруг него появились новые украшения. С верхних веток свисали переплетенные ловцы снов - подарок Тук.

А по самим зеленым лианам гамака Кири заботливо пустила живые, вьющиеся лозы с мелкими, мерцающими мягким сиреневым светом цветами.

Мы осторожно забрались внутрь. Гамак мягко качнулся, убаюкивающе скрипнув, и принял наш вес.

Нетейам с тихим стоном облегчения лег на спину, устраивая раненую грудь и тут же властно притянул меня к себе. Я послушно легла рядом, положив голову ему на грудь вслушиваясь в ровный, сильный ритмичный стук его ожившего сердца. Это была самая прекрасная музыка во всей вселенной.

- Спасибо, - внезапно нарушил он тишину. Его голос прозвучал глубоко и хрипло.

- За что? - я приподняла голову, глядя в его золотистые глаза. В слабом свете сиреневых цветов они казались почти янтарными.

- За то, что не сдалась, - он поднял руку и мягко, кончиками пальцев провел по линии моей челюсти, убирая выбившуюся прядь волос. - Ни там, в пустошах, когда Варанг бросила тебя в Я
яму. Ни здесь когда мой народ, моя собственная семья были против тебя. За то, что ты вытерпела все удары судьбы и выбрала свет. За то, что выбрала меня. Я думал, что потерял тебя навсегда в ту ночь, когда ты спрыгнула с икрана в пепел.

- У меня не было шансов, Нетейам, - я улыбнулась, чувствуя, как дрожат мои губы, и мягко коснулась его губ своими. Поцелуй был долгим, полным той нежности, которую мы так долго прятали. - Ты слишком упрямый, слишком правильный и слишком прекрасный, чтобы от тебя можно было сбежать. Мой дом там, где бьется твое сердце. И если бы мне пришлось снова пройти через весь этот ад, чтобы оказаться здесь, в этом гамаке с тобой... я бы сделала это не раздумывая.

Он тихо рассмеялся, обнимая меня крепче, утыкаясь носом в мою макушку и вдыхая запах моих волос.

- Завтра мы полетим к дереву душ, - серьезно, с глубоким чувством сказал он, его рука медленно гладила меня по спине. - Я хочу, чтобы отец и мать были там. Я хочу, чтобы весь клан был там. Я хочу, чтобы Эйва благословила твое полное, окончательное вступление в Оматикайя. Чтобы у тебя появилась твоя собственная песня. Новая песня, в которой не будет места пеплу и крови. Только лес. И только мы.

Я закрыла глаза, укладываясь удобнее на его теплой груди, чувствуя, как по щеке катится одинокая, абсолютно счастливая слеза, исчезая в его синей коже.

Дыхание леса стало моим дыханием. А огонь, что когда-то горел в моей крови ради разрушения, теперь горел лишь для того, чтобы согревать тех кого я люблю. И я знала, что впереди нас ждет бесконечное множество рассветов.