Глава 16
Тимур
Я обходил госпитальное крыло, как хозяин осматривает руины после шторма. Больница «Лапино» превратилась в милитаризованную зону: в коридорах, вместо запаха лекарств, стоял тяжелый дух немытых тел, пороха и дешевого кофе. Мы забаррикадировались здесь всеми семьями. Те, кого не задело пулями, спали прямо в креслах в холлах, сжимая в руках оружие. Мы решили держаться вместе — это была единственная гарантия, что Фишер не перещелкает нас поодиночке.
Я заглядывал в палаты. Измайлов-старший в реанимации, на аппаратах. Глава северных — с перебитым плечом, но злой как черт. Раненых было слишком много.
— Тимур, — Марк перехватил меня у лифтов. — Там внизу человек. Говорит, от Фишера. Требует Романову. Смеется, урод, спрашивает, не подохла ли она в своей короне.
Я остановился, поправляя манжеты свежей рубашки.
— Где он?
— В холле перед лифтами. Его окружили наши парни, но он требует личной встречи.
Мы вышли в холл. Посреди круга вооруженных до зубов бойцов стоял невысокий человек в невзрачном сером пальто. Он выглядел слишком спокойным для того, кто находится в логове врага.
— Ну и где ваша королева? — громко крикнул он, оглядывая хмурых бойцов. — Говорят, она даже встать не может. Неужели вы так измельчали, что прячете девчонку за спинами?
Я почувствовал, как желваки заходили ходуном.
В этот момент двери в конце коридора распахнулись. Гул голосов смолк моментально.
Даша шла медленно, но уверенно. На ней не было той нелепой медицинской сорочки.
Она сменила её на короткие черные велосипедки и облегающую майку, которая подчеркивала её тонкую фигуру. Перебинтованное бедро выделялось белым пятном на фоне темной ткани, сквозь марлю уже проступила свежая алая капля, но Даше было плевать. Она опиралась на плечо Моники, но в её осанке было столько достоинства, что даже раненые бойцы в коридоре невольно выпрямились.
Она остановилась в самом центре холла. Бледная, с растрепанными волосами, но с глазами, в которых горел холодный пожар.
— Я слышала, Фишер беспокоился о моем здоровье? — её голос прозвучал чисто и жестко, без тени слабости. — Передай своему хозяину: я чувствую себя прекрасно. Настолько, что уже выбираю место для его могилы.
Посыльный заметно сник. Вся его спесь испарилась под ее взглядом. Он молча протянул черный конверт.
— Это... это просили передать лично вам.
Даша выхватила письмо из его рук. Я видел, как напряглись мышцы на её руках, как она едва заметно поморщилась от боли в ноге, но не позволила себе даже пошатнуться.
— Свободен, — бросил я, кивнув Марку, чтобы тот вышвырнул крысу.
Когда лифт закрылся, Даша на мгновение сильнее оперлась на Монику, её лицо стало еще белее. Я тут же шагнул к ней, обхватывая за талию и забирая основной вес на себя.
— Ты сумасшедшая, — прошептал я ей на ухо, чувствуя жар её кожи. — У тебя рана открылась.
— Заткнись, Тимур, — выдохнула она, вскрывая конверт. — Читай.
Она развернула лист. На нем было всего несколько слов, написанных каллиграфическим почерком:
«Корона тебе к лицу, Дарья. Но черное платье шло больше. Встретимся на твоих похоронах. Скоро».
Даша смяла бумагу в кулаке и посмотрела на меня.
— Он думает, что напугал меня.
— Он совершил ошибку, — я прижал её к себе чуть крепче, игнорируя взгляд Моники. — Он дал нам время подготовиться.
Я видел, как краска окончательно сходит с её лица. Даша стояла опираясь на меня, сжимая в кулаке это проклятое письмо, и только её нечеловеческое упрямство не давало ей рухнуть прямо под ноги раненым бойцам. Велосипедки плотно облегали её бедро, и я заметил, как белизна бинта стремительно окрашивается в ярко-алый. Рана открылась.
— Представление окончено, — отрезал я, перехватывая её поперек талии.
— Пусти, Харитонов... — выдохнула она, но её голос сорвался.
Я не стал слушать. Одним рывком я подхватил её на руки. Даша была легкой, почти невесомой, но в этой хрупкости сейчас было столько яда, что хватило бы на целую армию. Она не сопротивлялась — просто не было сил, — но её пальцы впились в мои плечи, сминая ткань чистой рубашки.
Я нес её по коридору мимо замерших охранников и глав семей. Она не проронила ни слова, не поблагодарила и даже не посмотрела на меня. Гордая, холодная Романова. Она просто закрыла глаза, прижавшись лбом к моему плечу, и я чувствовал жар её кожи через тонкую майку.
В палате я осторожно опустил её на кровать. Моника влетела следом, уже на ходу доставая антисептики и новые перевязочные пакеты.
— Ты с ума сошла! — Моника зашипела на Дашу, принимаясь за её ногу. — Швы могли разойтись! Упрямая!
Даша проигнорировала её. Она откинула голову на подушки, тяжело дыша, и уставилась в потолок. Её взгляд был пустым, но в нем зрела буря.
— Тимур, — позвала она, не глядя на меня.
Я стоял у изножья кровати, скрестив руки на груди.
— Слушаю.
— Почему? — она наконец повернула голову, и в её глазах вспыхнул тот самый огонь, который я так боялся и так жаждал увидеть. — Почему ты запретил Монике говорить мне правду? Почему ты целый год заставлял меня верить, что я одна в этом аду, пока твоя «тень» записывала каждый мой шаг?
Моника замерла с бинтом в руках, бросив на меня короткий, виноватый взгляд. В палате повисла тишина, нарушаемая только писком монитора.
— Потому что жалость — это яд, Даша, — я сделал шаг ближе, нависая над ней. — Если бы ты знала, что за твоей спиной стоит моя армия, ты бы не стала той, кто вчера расстрелял Фишера в упор. Ты бы ждала спасения. А мне не нужна была спасенная принцесса. Мне нужен был союзник, который умеет убивать сам.
Я наклонился к ней, игнорируя присутствие Моники.
— Тебе нужно было сломаться, чтобы переродиться. И я дал тебе эту возможность. Моника была там не для того, чтобы помогать тебе, а для того, чтобы ты не сдохла раньше времени. Всё остальное ты сделала сама.
Даша усмехнулась, и в этой усмешке было столько горечи, что у любого другого дрогнуло бы сердце. Но не у меня.
— Ты играл мной, Тимур. Как кукловод.
— Я создавал тебя, — поправил я её, понизив голос до шепота. — И результат мне чертовски нравится. Даже если ты сейчас хочешь меня пристрелить.
Спустя четыре дня больничные стены сменились холодным стеклом и бетоном моего офиса в центре «Москва-Сити». Здесь, на восьмидесятом этаже, воздух казался чище, но напряжение было таким, что, казалось, панорамные окна вот-вот треснут.
За огромным столом из черного дуба сидели выжившие. Зрелище было не для слабонервных: пятнадцать семей Москвы, превращенные в отряд калек. Кто-то пришел с тростью, кто-то с фиксирующей повязкой на плече, Измайлов-младший то и дело морщился, потирая забинтованные ребра. Но в их глазах больше не было растерянности. Только голодная ярость.
Даша сидела по правую руку от меня. На ней были строгие черные брюки, скрывающие бинты, и шелковая блузка, но я видел, как она то и дело незаметно переносит вес на левую сторону. Она всё еще хромала, и каждый шаг по кабинету стоил ей огромных усилий, но она упрямо отказывалась от любого сочувствия.
— Начнем, — её голос разрезал тишину, как скальпель.
Марк, стоявший у экрана, вывел на мониторы карту города, усыпанную красными точками.
— Перед вами список, — Даша обвела присутствующих ледяным взглядом. — Здесь каждая «крыса» Фишера, которую мы вытрясли из Андрея и подтвердили через счета. Пятнадцать семей — пятнадцать секторов зачистки. Сегодня ночью Москва должна стать чистой. Никаких допросов, никаких пощад. Только ликвидация.
По залу прошел тяжелый гул одобрения. Главы семей жадно вчитывались в фамилии своих вчерашних приближенных.
— Но это только верхушка, — Даша поднялась, оперевшись руками о стол. Я видел, как дрогнули её пальцы от боли в бедре, но она даже не моргнула. — Фишер не просто бандит, он стратег. Он бьет по нашим базам, потому что знает нашу логистику. Пора узнать его.
Она посмотрела на меня, и в этом взгляде была опасная смесь доверия и вызова.
— Мы больше не будем ждать его ходов. Мы начинаем проникать на его объекты. Нам нужны его архивы, его сервера, его связи с верхушкой. Нам нужно знать, на чем держится его империя, кроме страха. Начнем с северного порта — это его главная перевалочная база.
— Это самоубийство, Романова, — подал голос один из старых авторитетов. — Там сотни его бойцов, а ты едва на ногах стоишь.
Даша медленно повернула к нему голову.
— Моя нога позволяет мне стоять достаточно ровно, чтобы нажать на курок. А наши люди обеспечат нам вход и выход. Если мы не найдем рычаг давления на Фишера сейчас, он просто сожжет нас по одному.
Я откинулся на спинку кресла, крутя в пальцах золотую ручку.
Даша вывела на огромный сенсорный экран в центре кабинета схему города. Красные точки пульсировали, как открытые раны. Она обвела их тонким пальцем, и я заметил, как напряжены её плечи под шелковой блузкой.
— Мы разделимся на группы, — её голос чеканил каждое слово, не оставляя места для споров. — Пять ударных отрядов. Пять ключевых объектов Фишера: логистический центр, серверная станция в пригороде, два порта и его частный банк. У каждой группы будет своя точка и своя задача.
Я подошел, вглядываясь в схему. План был масштабным.
— Как мы пройдем мимо его охраны? После коронации он превратил свои базы в крепости.
— Мы не будем прошибать стены лбом, Тимур. Мы зайдем изнутри, — Даша обернулась ко мне, и в её взгляде блеснула искра того самого холодного расчета, который я в ней так ценил. — Все наши лучшие хакеры будут сидеть здесь, в этом офисе. Круглосуточный мониторинг. Мы будем на связи через микронаушники каждую секунду.
— Их задача — взломать систему внешнего и внутреннего наблюдения за десять минут до нашего входа. Они станут нашими глазами. Будут сопровождать каждую группу по камерам, предупреждать о патрулях и дистанционно открывать электронные замки. Мы будем призраками в его собственной системе.
Я усмехнулся, поправляя манжеты.
— Ты хочешь ослепить его в его же доме. Дерзко.
— Фишер не падет от этого удара, я не питаю иллюзий, — Даша на мгновение прикрыла глаза, и я увидел, как она незаметно поморщилась, когда раненая нога снова отозвалась резкой болью. — Но его империя зашатается. Мы выкачаем его данные, обнулим счета и уничтожим логистику. Мы обескровим его. И когда он начнет задыхаться, пытаясь спасти остатки своего влияния — вот тогда мы нанесем решающий, смертельный удар.
Я посмотрел на глав семей. Они слушали её, затаив дыхание. Четыре дня назад она лежала в крови на мраморе, а сегодня она диктовала условия войны старым волкам Москвы.
Даша медленно обвела взглядом затихший зал. Я видел, как она крепко сжала край дубового стола, чтобы никто не заметил, как дрожат её пальцы от напряжения в раненой ноге. Она не просто диктовала условия — она закладывала фундамент нашей будущей победы.
— Это план на перспективу, — её голос прозвучал ровно, без тени сомнения. — Сейчас наша главная задача — восстановиться и подготовиться. У нас есть ровно неделя.
Она сделала паузу, давая главам семей осознать масштаб предстоящей игры.
— Семь дней, — повторила Даша. — За это время каждый из вас должен привести своих людей в полный порядок. Подтяните резервы, проверьте снаряжение, но делайте это тихо. Внешне мы продолжаем играть роль покалеченных и напуганных. Фишер должен видеть только наши забинтованные руки и пустые базы.
Я откинулся на спинку кресла, наблюдая за тем, как старые волки Москвы кивают, признавая её авторитет.
— Айтишники будут работать отсюда, из этого офиса, — Даша указала на Марка. — Мои люди и люди Харитонова уже объединили сервера, подключайте своих. Мы будем на постоянной связи через микронаушники. Каждая группа получит своего куратора, который будет вести их по камерам в режиме реального времени. Мы взломаем его систему изнутри, ослепим охрану и выкачаем всё: от черной бухгалтерии до списков его высокопоставленных покровителей.
Она перевела взгляд на меня, и в её глазах я увидел холодный блеск стали.
— Фишер не падет от одной диверсии. Но его империя зашатается. Мы выбьем у него почву из-под ног, обескровим его ресурсы. И когда он начнет метаться, пытаясь закрыть дыры в своей защите — вот тогда мы нанесем решающий удар.
Я встал, поправляя пиджак.
— Семь дней тишины. Семь дней подготовки. Кто провалит свою часть работы — пойдет под трибунал полиции.
Когда главы семей начали медленно покидать кабинет, хромая и опираясь на трости, в зале остались только мы с Дашей и Моника.
Даша бессильно опустилась в кресло, её лицо мгновенно стало пепельным от усталости. Я подошел к ней и положил руку на спинку её стула, чувствуя, как от неё исходит жар лихорадки.
— Смелый план, Даша, — тихо произнес я. — Но ты уверена, что твоя нога позволит тебе через неделю лезть в логово Фишера?
Она подняла на меня тяжелый взгляд.
— Через неделю, Тимур, я буду бегать быстрее твоих ищеек. Фишер думает, что он сломал меня. Но он лишь научил меня терпению.
Я наклонился к ней, сокращая расстояние до минимума.
— Посмотрим. А пока — ты возвращаешься к себе под усиленную охрану. Твое восстановление — сейчас приоритет номер один для всей Москвы.
Даша лишь едва заметно усмехнулась, закрывая глаза. Она была на пределе сил, но я знал: за эту неделю она превратит свою ярость в идеальное оружие.
Мой ТГК: книги Харрис📚