Неожиданность
— Немного больно... — тихо проговорила Олеся, зажмуривая свои глаза, и сразу отворачивая свою голову в другую сторону.
— Лесь, это просто рана, — ласково пояснила я, обработав рану, уже в который раз, перекисью водорода, — Тут нет ничего страшного. Чем больше будешь бояться, тем больше, это будет тебя волновать.
— Я не могу! — шикнула та, зажмуривая глаза вдвойне сильнее, и так было, каждый божий раз! — Просто... Мерзко, и все!
— Господи, ладно... — на одном дыхании проговорила я, продолжая дальше обрабатывать несчастную руку Олеси, пока та барахталась как рыба на суше.
— Кстати! — радостно воскликнула Олеся, все так-же смотря в стену. Меня иногда могло забавлять, настолько смешное поведение Олеси, это было и комично, и мило одновременно! — Завтра же мама с папой возвращаются! Я та-а-к рада! Хотя-бы не одни, будем тут тухнуть...
— Не уж то сильно, мы тут и тухли, — тихо хмыкнула я, сосредоточенно проделывая свою работу.
И когда я успела записаться в медики?
— Мне было немного грустно... — Олеся глубоко вздохнула, смотря в телевизор, где шла очередная скучная программа, — По маме успела соскучиться... Наконец-то они приедут! Ты хоть немного освободишься от домашних дел!
— Да ну, — я ухмыльнулась одними уголками своих губ, для всего счастья сестры, убирая ватку от локтя русой, — Я не сказала бы, что умаялась тут. В целом: справлялась. Конечно уставала порой, но разве это плохо? Надо взрослеть уже сейчас...
— Божечки... — младшая показано состроила недовольство, складывая руки на своей груди, но в момент просияла, когда я повернулась, — Все сделается, и все ты успеешь! Я в тебе уверена, на все сто!
— Спасибо, Великая Олеся Сергеевна, — я мягко улыбнулась в ответ, а Олеся вовсю откровенно гоготала от моей, кажется нелепой шутки.
— Ника, а у тебя завтра сколько уроков? — пока я убирала в верхний шкафчик излюбленную аптечку, младшая полностью расслабилась, начиная болтать ногами.
— Представляешь! У меня завтра всего пять уроков, пятница как никак... — сказать что я рада пятью урокам, ничего не сказать. Такие поблажки, нам делают достаточно редко, а тут подступающий праздник, который внушает в себя много счастья, и улыбок.
— Как здорово! — Олеся радостно захлопала в ладоши, расплываясь в детской улыбке, — Я могу подождать тебя в библиотеке, если продленки не будет! Одна я не хочу ходить...
— И правильно! — приструнившим голосом строго отрезала я, не кидая своего взгляда на младшую, — Не надо тебе пока одной ходить. Ты и сама понимаешь, в каком районе мы сейчас живем. Мало ли что, может случиться за это время.
— Ты всегда права...
— Я знаю, — я весело подмигнула Лесе, завидя её смущение.
***
Утро...
Опять утро!
Оно всегда неизбежно...
Вечные сборы, спешка в школу, и обязательно волнение — опоздаем мы в школу, или нет? Единственное, что могло меня полностью успокоить, поставив жирный крест на моих бесконечных волнениях, так это друзья. В школе меня всегда жалуют, мои любимые друзья, при одном моем виде, широко улыбаются, и бегут с объятиями!
Я жестоко совру, и нагло буду смотреть в чужие глаза, если посмею сказать, что друзья в школе, это последнее что меня волнуют. Люди которые меня окружают, говорят мне ценные слова поддержки, помогают с незначительными просьбами, всегда будут стоять у меня на первом месте.
Один человек который превышает всех друзей, является Олеся. Она моя единственная родная сестра, хоть и младшая. Возраст не имеет значения, особенно у родственников. Родители дают тебе воспитание, опознание всего мира, а сестра будет ближе.
Всегда.
Я никогда не могла понять, и уж тем более объяснить, эту невидимую тонкую нить, которая волшебными чарами, связывает отношения сестер воедино. Но я могла сказать только одно: взаимодействие между родными людьми, абсолютно всегда будут превыше других твоих ценностей.
— Боже... Я будто всю ночь мультики смотрела! — промычала себе под нос Олеся, осторожно падая головой на стол.
— Нужно поторопиться, — я оперлась на стол возле Олеси, не отрывая своего взгляда от телефон.
«Вконтакте: четыре сообщения от пользователя Рита Мельникова»
Это уже интересно.
«Рита Мельникова:
— Ника, это пиздец!
— Я походу в школу не иду...
— У меня температура под 39, я горю!
— Справитесь без меня... — »
Че?!
Вот просто: че?!
Мне было более интересно, каким образом сама Рита умудрилась заболеть, настолько серьезно. Как не вспомню Риту, всегда на ум первая ассоциация которая приходит, так это крепкое здоровье, и не менее сильный организм.
— Ника! — я вздрогнула от громкого вскрика возле моего уха, поворачивая голову на Олесю, — Ты оглохла что-ли? Я тебя сколько уже зову...
— Прости-прости, — я отложила телефон в карман темных джинс, — Задумалась немного просто. Что-то случилось?
— Не-а, — довольно отозвалась Леся, — Но если-бы ты не пришла в себя, мы бы опоздали! И нас, очень сильно бы наругали!
— Ну... — я тихонько хмыкнула, а Олеся не теряя секунд, вскочила с места, быстрее скользив глазами по месту, явно в попытке выследить свой портфель, — Меня бы да, отругали. Про тебя я не знаю, но это прям уж совсем, вряд-ли.
— Ага! — язвительно ответила Олеся, высовывая свой язык, — У нас Мария Ивановна очень злая...
— Не верю! — воскликнула уже я, пока Олеся застыла в неожиданности, — Она выглядит достаточно доброй, и даже милой... Она мне всегда казалась, святым ангелом.
— Ну в этом да, ты права! — младшая моментально повеселела, мягко улыбаясь мне в лицо, — Но когда дело доходит до опозданий... Она превращается в дьявола!
— Не говори так, — я вывела за плечи сестру из кухни, направляясь в коридор, — Она в конце концов: твоя учительница. И на счет опозданий, она заботится о ваших же знаниях, и следит за тем, чтобы вы не смогли, пропустить важный материал.
— Блин... — Олеся грустно вздохнула, хватая с крючка свою светлую курточку, — Я опять не подумала... Спасибо что помогаешь!
— Да пожалуйста, — я ласково улыбнулась, начиная тоже надевать на себя куртку, — Ты же знаешь: мне не сложно. Помочь тебе все объяснить, мне всегда только в радость.
— Спасибо! — Олеся радостно залетает в мои объятия, вешаясь на меня своими руками.
***
— Как это заболела? — ошарашено спросила Полину, которую мы совсем случайно встретили по дороге.
— Я сама в шоке! — я достала телефон, быстро показывая брюнетке сообщения подруги.
— Ужас конечно... — тихо, почти невесомо проговорила Полина, сжимаясь в плечах, — Предчувствие у меня, какое-то плохое. Что-то мне становится, немного не по себе.
— Из-за Риты? — вмешалась в наш разговор Олеся, явно не особо вникая: о чем говорят две старшеклассницы.
— В том числе, — брюнетка мягко улыбнулась Олесе, поглаживая ту по волосам, — Давай чтобы мне было спокойнее, сядем сегодня вместе? Не хочу сидеть там одна, со своими переживаниями.
— Ты еще спрашиваешь? — я машинально выгнула свою бровь, в немом вопросе, — Я всегда за! Твоя компания, мне приятна круглосуточно.
— Смущаешь! — Полина достаточно смущенно отвернулась в другую сторону, а я заливисто рассмеялась от этого.
Но был один нюанс.
Переживая Полины, как паранойя вселились и в меня.
За всю нашу дорогу до школы, я оборачивалась назад, пристально рассматривая каждый куст, и мусорный бак. Полина и Олеся лишь вопросительно переглядывались, не задавая мне лишних вопросов под руку. С кожей меня поглощало ощущение слежки, и вот-вот на нас нападут, и растерзают...
— О чем думаешь? — вежливо улыбнулась Полина, заглядывая по всем ощущениям, мне в душу.
— Да так, о своем... — я задумчиво перевела взгляд на пустующие деревья, а взгляд опустился на рядом лежащие листья.
— Мне кажется, ты чем-то взволнованна, — брюнетка осторожно положила свою ладонь, на мое плечо. Все её действия были будто под диким присмотром кем-то выше её. Полина будто приручала опасного зверька, а не подругу. Я тихо хихикнула с этой мысли.
— Вот ты сказала про предчувствие, и у меня оно тоже появилось! Ну вот как это, вообще работает... — я отвела свой взгляд в сторону, а если быть точнее: себе под ноги.
— Есть такое. Настроение штука настолько переменчивая, я даже не знаю, насколько долго могу рассуждать на эту тему! — подруга радостно улыбнулась, тоже отводя свой взгляд под ноги, — С волнением абсолютно тоже самое. Когда ты делишься своими переживаниями, говоря что конкретно тебя беспокоит, у собеседника также появляется чувство беспокойства, или даже грусти.
— Вот и за какие такие заслуги, мне досталась такая прекрасная подруга... — уголками моих губ дернулись к улыбке.
— Ну уж не знаю! — Полина громко рассмеялась, облокачиваясь на меня своим телом.
— Привет Олеся! — к нам подбежали две девочки возраста Олеси, а Полина мгновенно успокоила свой порыв смеха, — Здравствуйте...
— Привет девочки, — я среагировала быстрее, а подруги Олеси увели свой взгляд в пол. Я улыбаюсь, переводя свой взгляд на сестру, — Беги в школу.
— Спасибо! — Олеся крепко обняла меня на прощание, убегая со своими подругами к зданию школы.
— Какие они хорошие... — тихо проговорила Полина, не отрывая своего взгляда, от такой милейшей картины.
— Согласна... — также невесомо ответила я, придерживая руку подруги.
— А ведь мы когда то были в их возрасте, — хмыкнув, добавила темноволосая.
— Я так боялась старшеклассниц, — через заметную нервную усмешку добавила я, вспоминая себя в те времена.
— Я тоже, — Полина мягко улыбнулась уголками губ, — А кто не боялся? Раньше взрослые ребята, были как авторитет что-ли...
— Во-во! — к нам подлетел красный как рак Хенк, пытаясь отдышаться, — Девочки... Вы простите что подслушал... Интересно! — почти через каждое слово блондина, была слышна отдышка, он марафон пробежал что-ли?
— А ты откуда такой нарядный? — игриво спросила Поля, моментально начиная смеяться.
— Да ну вас! — обиженно произнес друг, расправляясь в момент, — Я думал опоздаю, бежал как на марафоне епт...
— Мы заметили, — я мягко улыбнулась другу, и в ответ на наши улыбки, тот так же радостно улыбнулся нам.
— А эта белобрысая где? — будто невзначай спросил Хенк, опираясь двумя руками об свои колени.
— Это и тебе оскорбление тоже, — без капли усмешки подметила брюнетка, поворачиваясь на меня, — На все мое удивление, Рита заболела.
— Не, эт не удивительно, — я повернула свою голову, а Хенк стоял как солдат, — Это было вполне ожидаемо. Я бы ахуел, если Кисуня наш слег с температурой! Эт должно ваще че то масштабное произойти...
— Ну... — Полина потерла носком своего ботинка асфальт, засовывая руки в пальто, — Вот они будто вечно живущие! Ничего ни того не берет, ни эту...
— Реально бля, — Хенк сплюнул в кусты, и мы двинулись нашей небольшой компанией, прямо в руки школы!
— Не хочу в школу... — я зарылась носом в свою куртку, пытаясь согреться как можно быстрее. Нынче стало холодно зимой.
— А кто хочет? Какой нормальный тип, хочет ходить в школу? — мы размеренно шли до школы, и у меня на ум приходит лишь одно: мы специально оттягиваем время, да бы не идти в школу.
— Привет солдаты! — к нам подбежал веселый, до нельзя простой Леша, с румяными щеками, — Дамам отдельный бонжур!
— Привет Леша, — я смущенно спрятала свои глаза, улыбаясь в ответ, такому легкому человеку.
— Братуха! Еба-а-ть давно не виделись! — заорал во всю глотку Хенк, накидываясь всем весом на Коваля.
— Ага... — Коваль отодвинул от себя Хенка, вновь улыбаясь нам, во все тридцать два, — Как у вас дела, прекрасные дамы?
— Все отлично! А сам как? — влилась в разговор Полина, пододвигаясь ко мне чуть ближе.
— Кидала! — завопил Хенкин, обиженно дуя свои губы.
— Ой, заткнись, — отмахнулся Леша, — Да все как обычно, живу не горюю, — он почесал свой затылок, улыбаясь виновато перед нами.
— Здравствуй, Алексей, — я и не заметила как к нам подошла Катя! Полина вся сжалась, прислоняясь ко мне еще ближе, будто ища во мне спасение.
Катя изначально смотрела на Коваля, который впал в полноценный ступор. Улыбка с лица слетела как маска, а взгляд стал тяжелее. Блондинка медленно повернулась к нам всем туловищем, серьезно оглядывая нас с головы, до самых пят. Я сглотнула подступающий ком, нервно смотря на Хенка.
— Те че надо? — первый развязал тишину Хенк, складывая свои руки в карман. Иногда меня пугало, насколько друг мог быстро из роли шута, становится полноценным королем.
— Ой Хенкин! Тебе сразу на ум одно идет: мне что-то нужно. Может я просто подошла поздороваться, — Катя смотрела на нас с ухмылкой, складывая свои аккуратные руки на груди.
— Ты к нам, никогда не подходила здороваться, — подметил более чем для всех Леша, отходя от блондинки на полноценный шаг, — Мы вот и спрашиваем: что тебе нужно?
— Какие вы черствые! — Катя театрально надула свои накрашенные губки, смотря на всех подряд, — Я может пообщаться с одноклассниками хочу!
— Катюх, свали а, — фыркнул Боря, закатывая свои глаза.
— М-да, джентельмен из тебя Борис, совсем никудышный, — теперь фыркнула Катя, отходя от нашей компании, — Ну удачи, ребятки.
Блондинка медленно, но более чем уверенно отошла от нас, даже не оборачиваясь на наши вопросительные взгляды! Я перевела взгляд на застывшую Полину, которая по всем моим догадкам, была в состоянии шока, больше нас всех, вместе взятых.
— И хули щас было? — вновь первый разрушил тишину Хенк.
— Я не знаю... — отозвался уже Коваль, осторожно поглядывая на Полину, — Хенк, уведи Полю в школу. Мы с Никой чуток попозже прийдем.
Хенк загадочно посмотрел на Лешу, и мгновенно кивнул. Он аккуратными, и ласковыми действиями, отодвинул Полину от меня, уводя ту в школу. В моей душе все еще был, достаточно странный осадок, после такой невнятной для меня встречи. Что хотела Катя? Зачем она подошла? И почему Полина так испугалась? Много вопросов, на которые, я сейчас не получу точного ответа.
— Ты извини за это шоу, — Коваль бережно подошел ко мне, будто боясь спугнуть меня с места, — Катя просто... Та еще сучка. Её ненавидит пол школы, обозначая ту «змеей». Оно и является правдой, ведь Катя по натуре, является змеей.
Ей подходит.
— Почему? — мы стояли на месте, не обращая никакого внимания, на большой поток учеников в школу.
— Катя сплетница. Ей не сложно пустить пару грязный, и противных слухов. Ей подчиняются, только её подружки подсоски, которые боятся лишних сплетен про себя, — Леша выплевывал свои слова как яд. И я понимала его неприязнь к Кате, которая была на «пафосе», стоя перед нами.
— Почему Полина испугалась? Что случилось? Она боится Катю? — я лила вопросы другу, а тот явно сам, еще не смог отойти от такой картины. Я не понимала совместного ступора: ну подошла она, и подошла.
Но тут корни глубже.
И надо копать, чтобы узнать всю правду.
— Я не смогу сейчас об этом рассказывать, — он обернулся на здание школы, мельком оглядывая заученные очертания школы, — Она сама расскажет как время прийдет. Но знай одно: Полине вся эта тема с Катей, до звездочек в глазах неприятна. Ей обидно, и сразу становится очень... Все. Я больше не могу говорить.
— Я понимаю... — одними губами прошептала я, не поднимая своего взгляда на друга.
— Скоро урок, — отметил Коваль, — Нам пора топать в школу. Берем с собой исключительно хорошее настроение, и идем грызть гранит науки!
***
— Это вообще что такое?! Как вы смеете опаздывать на мой урок?! — мы осторожно, как тихие мыши, проходили мимо кабинетов, слыша эти громкие вопли учителей.
— Ну и дела, — гулко вздохнул Коваль, роняя свой портфель на ближний пуфик, — Похуй пляшем. Меня Наталишка загрызет, если я припрусь при таком параде на её урок...
— Меня тоже! — резко воскликнула я, моментально затихая. Я подсела к другу, а коридор школы, наполнился отдаленным шумом кабинетов.
— Мы с тобой толком, и не узнали друг друга, — через едва слышную усмешку произносит Леша, поворачивая свою голову ко мне, — Давай расскажем друг о друге? Ты мне кажешься очень интересной личностью...
— Не поверишь, но это взаимно, — мы вместе хихикнули, не смотря друг на друга. И честно? Это так абсурдно выглядело со стороны... Мы выглядим хуже слащавой пары, которая боится своему партнеру посмотреть в глаза, из-за дикого смущения, — Что ты в основном любишь делать? Заниматься чем-то?
— На бокс хожу, — он показано сделал акцент через рубашку, на свой бицепс, — Да в целом ебланю... В такой период тут скучно неимоверно. Все стали резко умными, отказываясь от самых тупорылых идей бляха! А ты что любишь?
— Может по мне и можно так сказать, — я призадумалась, стараясь выразить огромный поток своих несвязных мыслей, в одно целое предложение, — Я безумно люблю готовить. Не важно что: торты, запеканки, пасты, мясо... Все что связано с едой, я первая буду стоять в очереди, на место возле плиты!
— Нихера! — радостно воскликнул тот, моментально закрывая свой рот двумя руками, — Это пиздец сильно! А я ни шиша так не смогу... Надо опробовать твои умения.
— Если дашь ингредиенты, и помоешь за меня посуду, — я натянуто улыбнулась, начиная прикрывать свой рот, от подступающего смеха.
— В смысле?! — завопил тот, вновь затыкая свой рот руками. Леша напоминал мне старого друга, с которым я знакома сто лет. Наше общение не было близким, но вдвоем, я не чувствовала напряжения.
— А ты что думал? Все как на ладони у тебя будет?! Ага, щас! — я надула свои губы, пародируя Катю. Леша же сразу понял отсылку на одноклассницу, начиная про себя гоготать.
— Я думал если ты любишь готовить, то и страсть к уборке тоже имеется... — тот задумчиво покосился на лестничный пролет, опираясь локтями на бедра.
— Развею этот миф, — я как победительница скосила свое лицо, сразу заменяя его на искреннюю улыбку, — Готовить я люблю, но убираться... Я ненавижу все то, что может меня связывать с мойкой посуды, и тем более! Я больше люблю делать влажную уборку: полы там помыть, пыль протереть...
— Ну ты тут права, — тот посмотрел мне в глаза, кивая наверняка самому себе, — Ты приготовишь допустим пожрать на всю семью, и тебя еще заставят посуду мыть! Нихуя себе! Я бы въебал...
— Вот-вот! — мы беззвучно рассмеялись, ведь понимали: если одна смертная душа, услышит наш гогот, влетит нам по самое не хочу! — Я не помню даже, с каких годов эта страсть появилась. Но мне так интересно этим всем заниматься, да и сестра моя хвалит еду...
— У тебя есть сестра? — вопросительно спросил Леша, смотря на меня с неподдельным интересом, — Это так классно... Я всегда мечтал о сестре, или и брате там, хуй его знает...
— Есть конечно! А ты только сейчас узнаешь? — я хихикнула, пока друг сидел в полном недоумении, — Олеся маленькая еще. — я глубоко вздохнула, — Очень доверчивая девочка, верит всему подряд... Я ни в коем случае это не осуждаю, но и оправдывать вот это не в силах. Я кучу раз говорила Олесе о том, что доверять каждому прохожему человеку, ужас как плохо! И ощущается это как, горох об стену, — Леша понимающе кивал, на мои новые предложения, — Я волнуюсь за неё. Не хочу чтобы с ней произошло, что-нибудь страшное, поэтому стараюсь её обезопасить по всем фронтам.
— Я тебя... Понимаю. — Леша задумался над моими словами, наверняка думает о том же, о чем и я, — Мне всегда так хотелось себе брата. Или сестру... Уже честно без разницы, будто поздно стало, особо для таких мечтаний.
— У тебя особая страсть к детям, — я хихикнула, открывая тетрадь по химии. Ну а как иначе? Надо грызть гранит науки!
— Я всегда мечтал о детях, — друг мечтательно растянул свои слова, расслабляясь на диванчике с двойным эффектом, — Я даже не могу представить свою реакцию, на то что я стану папой. Я же вообще наверное трусы сниму нахуй, от радости...
— Алесей! — шутливо рявкнула я на друга, пока тот усмехался с моей глупой реакции, — Я еще даже близко, не задумывалась над детьми... Может оно и к лучшему.
— Почему?
— Я не хочу думать, что буду матерью, — я глубоко вздохнула, погрустнев в сию секунду, — Я не представляю свою такую жизнь. Папаша алкоголик, мать упахивается на двух работах, еще и сидит с ребенком... Мне близко страшно это представлять.
— Мою жизнь описала, — тот грустно усмехнулся, зарываясь пальцами в волосы. Я сидела с выпученными глазами, не понимая сказанного от друга, — У меня матери нету. Умерла давно еще.
— Боже... — я прижала к своей груди ноги, обнимая те со всей силы, — Прости меня пожалуйста...
— Да за что вы все извиняетесь? — тот ласково улыбнулся, давая понять: с ним можно поговорить на эту тему, — Она умерла когда мне было семь. Да и отец всегда рассказывал, что мать была с прибабахом. Короче ебанутая на всю башку была.
— И как...ты жил? — я тихо спросила у друга слова, боясь бурной реакции того.
Сейчас не хотелось терять такого друга.
— Нормально, — он усмехнулся, сразу улыбаясь во все тридцать два зуба, — Знаешь че щас подумал? Я тебя ебать хочу познакомить с друганом своим. Вы такой коннект словите, это пиздец...
— Какой еще друг? — я скептично выгнула бровь, смотря с диким восторгом на друга.
Новые знакомства?
Я всегда за!
— Он сейчас не тут живет, — тот запнулся, — Там ситуация... Сложная. Но тут живет его девушка! Я думаю вы бы все сдружились, почему нет то?
— Так круто же! — мы вместе заразились хохотом, не понятно с чего: просто так, или на то была особая причина? — Я бы хотела свести какую-нибудь парочку... Я себя почувствовала бы, прирожденным купидончиком.
— Вот это мысль! — радостно заголосил тот, улыбаясь мне еще шире пущего, — Можем сделать вместе тактику, как свести двух голубков. Я уже даже знаю кого...
— И кого же? — я улыбнулась, ведь с удовольствием бы поучаствовала в такой авантюре.
— Есть Санек, — он игриво ухмыльнулся, смотря на меня с зародившимся огоньком в глазах, — Он по уши влюблен в одну мадаму. Че у них там происходит, я вообще хуй знает, вот серьезно! Она его че то морозит... Или хули там, неразбериха вообщем.
— Морозит? — проверив уже все свои конспекты по предметам, я мысленно стала готовиться к приближающимся контрольным.
— Еще как бля! — тот яростно защищал честь своего друга, — Самое интересное: они ж друг-другу дохуя пара... По интересам схожи, внешне так тем-более!
— Идеально, — прошептала я, получая огонек от друга, — Самое нужна операция для нас.
— И так, операция называется: голубки!
— Это еще почему?! — я поперхнулась воздухом, яростно сверля тушу гоготавшего друга, — Что еще за уродское название?!
— Да все заебок же!
— Ребята! — из класса выглянула молодая учительница, которая смотрела на нас со всей злобой мира.
Ужас...
Просто позорище!
— Я понимаю, у вас гормоны скачут...
— Простите пожалуйста! — мы интуитивно, одновременно подскочили с наших насиженных мест, — Мы если что не встречаемся! Мы вообще ничего не знали!
— Господи, уйдите просто с этажа... — она устало вздохнула, заныривая назад в класс.
— Пойдем в библиотеке посидим? — он беспокойно глянул в мои глаза, будто нас словили с чем-то непристойным, — Там поспокойнее хотя б...
***
Наш гогот, и разговоры не прекращаются.
Даже в библиотеке!
— О-о-о... — шепотом присвистнул Коваль, как только мы переступили порог библиотеки, — Во-о-н там в углу, Наташка и Илюха Кудинчик тусуются.
— Наташка? Илюха? — шепотом спросила я, пока друг внимательно рассматривал парочку в углу.
И действительно.
Они там сидели.
Девушка, и парень. Конечно... Внешне сочетались они просто ужасно. Блондин и брюнетка всегда парировали, и создавали четкое дуо в паре, выделяясь из толпы. Но в этом случае, пара наоборот уходила в толпу, никак не засвечиваясь на людях. Я рассматривала каждый миллиметр учеников, которые вели совсем непринужденную беседу.
— Пойдем отойдем, — брюнет осторожно схватил меня за локоть, уводя в другой угол библиотеки, — Илья — местный ботаник, хороший мальчик, прости его господи... У него отец мэр, богатенький мальчик, не видавший особо жизни.
— А девушка?
— Наташа то? — он хмыкнул, — Жизнь у неё суровая конечно. Ну а кого судьба матушка щадит? Правильно, ни-ко-го. Отец алкоголик, про мать я не знаю никакой информации. Два фрика сошлись вместе со звездами!
— Почему именно два фрика? — я выгнула свою бровь, в какой раз только за сегодня.
— Ну, не прям чтобы и фрики, — он покосился на «парочку», смотря со всей скептичностью, — Наташа странная. Для меня она очень странная, сначала скачет на хуе его брата, а этот даун прощает ей это.
— У Ильи есть брат? — с каждым новым словом: я понимала насколько скучно живу.
— Рауль, — коротко пояснил тот, потянувшись рукой к карману олимпийки, — Его вообще стороной обходи, и беги пока туфельки сверкают. Мало того, что он насилует девушек, так еще и гордится этим! Руссичке нашей ребенка заделал, представляешь?
— О боже мой... — мои зрачки расширяются от услышанного, а шок только прибавляется с неутолимой скоростью, — Настолько все плохо?
— Настолько, — строго отрезал тот, — Если к тебе подойдет Рауль, сразу пиши мне, Егору, Кисе! Мы прилетим за пару секунд, порешаем с ним все сразу.
— Хорошо, — задумчиво прошептала я, садясь возле стеллажа с огромным количеством книг.
— Тут вообще с приветом полным-полно, — друг плюхнулся рядом со мной, обращая внимания на шахматную доску рядом с нами, — Даже не знаю кого привести в должный пример...
— Мне и не надо.
— Кстати! — тот радостно воскликнул, привлекая к себе внимания библиотекаря. Женщина лет пятидесяти, укоризненно смотрела на нас, прокашлявшись в намек, «быть потише», — Тут скоро Локон устраивает тусовку, я щас попытаюсь всех наших уговорить, пойти именно туда!
— Зачем? — я кинула свой рюкзак рядом с нашим столиком, так же разглядывая помещение, — Я не думаю что Егор даст одобрение. Как только я приехала, он сразу мне сказал: ни о каких тусовках, я даже близко думать не могу!
— Да ты не боись, — он тихо хмыкнул, растекаясь по креслу как желе, — Я если что отпрошу. Надо позвать только Польку, да и в целом все остальные, сами подтянутся...
— Ему по любому, не понравится такая затея, — я глубоко вздохнула, вновь расслабляясь в моменте, — Он будет стоять за меня, до последнего. Я понимаю, что он волнуется за меня, и хочет меня уберечь от всего. Но блин, мне же тоже надо отдыхать...
— Я понимаю, — он ласково улыбнулся, подскакивая с места, — Да и я по тебе, особо не могу сказать, что ты рвешься к таким мероприятиям.
— Я не рвусь, — шутливо фыркнула я, шмыгая своим носом, — Но и попробовать стоит. Если я не узнаю: каково быть в таких местах, то и желания не будет, поскорее узнать.
— Пить будешь? — игриво спросил тот, ухмыляясь разом. Этот человек был очень интересным, абсолютно всегда. Никогда я не могла предугадать, что он сможет вкинуть дальше.
— Я? Пить? — я тихо засмеялась, убирая мешавшую прядь за ухо, — Только в моих мечтах. Меня не то чтобы Егор убьет, мама в добавку, уму разуму научит.
— Весело у вас, — он вновь хмыкнул, держа свое лицо одними ладонями, я видела: ему было до жути скучно, — Да его у болтать в два подхода. Тебе Хенк не рассказывал о том, что я всех могу заболтать?
Опять игривая интонация...
Это какая-то пытка!
— Ты гордишься этим? — в той же интонации ответила, принимая условия негласной игры с другом.
Будет по твоему.
Посмотрим, кто кого.
— Возможно, — мы смотрели до предела друг на друга, как два упертых быка, от одной мысли, становилось смешно, — Мне это в себе, особенно нравится.
— Манипулятор! — я шутливо толкнула того за локоть, и Леша с удовольствием принял мою шутку, — Нельзя так издеваться над людьми.
— Мне можно, — ухмылка переросла в злобный оскал, заставляя меня рассмеяться, — Звонок через пять минут. Может пойдем отсюда?
— Давай!
Мы быстро схватили валяющиеся портфели, выбегая из библиотеки, под презрительные взгляды женщины. Прогулять урок со своим другом, было более чем сильно для меня. Думаю если Рита узнает, невольно начнет намекать на то, какой Леша «хороший» парень, стараясь свести меня с ним.
Бесило ли меня это?
Безумно!
Каждый мой брошенный, заинтересованный взгляд на противоположный пол, нагонял Рите прилив адреналина, и способности начать делать неоднозначные намеки. То она ухмыльнется, подмигнет, и будет шептать всякую ерунду. Та же песня была с Кисловым, и множеством других людей.
— О чем задумалась? — он слегка толкнул меня в бок, «приводя» меня в наш мир. Чем-то они с Полиной схожи...
— О всякой ерунде, — я глубоко вздохнула, смахнув мешавшие волосы перед глазами, — Хочу уже поскорее новый год. Меня этот год, нормально так вымотал!
— Ой, и не говори! — он поддержал меня в высказываниях, а я представляла перед глазами одну картину: мы выглядим как старые бабушки, возле подъезда, которые вечно любят обсуждать своих ненаглядных соседей, — У меня много чего произошло на самом деле. Как плохого, так и хорошего, особо разницы нет.
— У меня все скучно, — фыркнула я, вспоминая все события, произошедшие в этом году, — Олеся, дом, уборка, уроки, сон. И так по круговой, каждый божий день. Ты не представляешь, как однотипная рутина, заставляет тебя гнить внутри от скуки.
— А ну! Еще как понимаю! — завопили сразу двое: Ковалев, и неожиданно громкий звонок, от чего мы оба зажмурились, — Такое состояние, проходят далеко не малое количество людей. Мир тесен, понимаешь?
— А как иначе? — из разных классов бежал разный поток учеников, мы с другом кивнули друг другу, прижимаясь спиной к прохладной стене, — Это проходил каждый второй.
— Вы где были?! — из лестничной клетки вылетела разъяренная Полина, злобно осматривая нас, как в первых раз, — Я чуть с ума не сошла, пока сидела на этой глупой физике!
— Так, тише-тише, — Коваль сразу понял что к чему: он осторожно подошел к Полине, укладывая ей свои ладони на плечи, в попытке успокоить пыл той, — Мы нормально так опоздали, из-за болтовни. И смысл нам было идти, на оставшиеся двадцать минут? Получили бы выговор, и позор на весь мир. Оно нам надо было?
— Как вы мне дороги... — она глубоко вздохнула, укладывая свои волосы, — А с тобой, — она посмотрела на меня, — Будет отдельный разговор!
— Ну Поли-и-на! Я то что? — я смотрела на ту, с умоляющем видом, стараясь передать всю свою «скорбь», от внезапного прогула.
— Договорились же! Господи, ладно... — она не закончила свою мысль, хватая меня под руку, — Сейчас ты никуда не убежишь, и будешь слушать со мной литературу!
— Ну блин! Только не это! — я пыталась передать поведение капризного ребенка, а Полина невольно хихикнула, сразу замолкая.
Отлично.
Я бы даже сказала: идеально!
— Я переживала, — резко выпалила та, будто замедляя с собой еще и время, — Думала случилось что-то.
— Прости, — я выплюнула воздух с легких, смотря на подругу, — Ты права. Мне нужно было хотя-бы предупредить тебя. Но Леша заболтал меня, мне в голову не пришло, написать тебе сообщение.
— Я не злюсь, — вид злой подруги исчез в момент, и результат на лицо: вновь ласковая Полина, и именно такой вид подруги, мне очень нравится.
— Полин, прости за такой неожиданный вопрос, — я не понимала что делала сейчас. Слова вылетали из рта быстрее, чем я их генерировала, и обдумывала: стоит ли вообще это спрашивать? Неизвестная легкость меня не настораживала, а разум полноценно затуманился, — Тебе нравится кто-то?
Все.
Это провал.
Назад пути нету.
— Что? — переспросила я, а я мысленно сделала себе оплеуху, за такой нестандартный вопрос, в нестандартной обстановке.
Зачем?
Зачем ты это спросила?
— Забудь, — я тряхнула головой в другую сторону, пытаясь привести себя в равновесие, — Как-то само вылетело у меня, я не хотела...
— Нравится, — та с грустным вздохом посмотрела на меня, отпуская мою руку.
— И...как? — я смотрела на ту с замиранием сердца, будто спросила что-то страшное, и неформальное.
Успокойся.
Это просто вопрос.
— Мне тяжело об этом говорить, — честно призналась мне та, а мы продолжили идти в класс, — Но это не взаимно. Я делала попытки признания, и по саму человеку это прекрасно видно. Не страдаю, хоть и обидно иногда выходит.
— А кто это? — без призрения совести спросила я в лоб, а та поморщилась, видимо от больных воспоминаний.
— Я... не могу. — глаза потускнели, а взгляд утяжелился, — Я как соберусь с мыслями, обязательно тебе расскажу, — она запнулась, хватаясь ладонью об лямку рюкзака, — Все расскажу.
— Хорошо, — я ласково улыбнулась, и Полина мгновенно смягчилась.
***
— Мы же опоздаем! — шикнула на меня Полина, пока мы в последние минуты звонка, бежали к кабинету.
— Не опоздаем, — успокоила я ту, а перед глазами всплыл нужный нам кабинет.
Где мы были?
Искали Хенка!
Тот оказывается тоже не пришел на урок, где-то шатаясь. И самое интересное — где только мы не были, его нигде не было. Он словно провалился под землю, бесследно исчезая, словно его никогда и не существовало тут. Мне было страшно за друга, и я не понимала: куда он мог пойти? Что вообще случилось?
— Он меня проводил до кабинета, и сказал, что скоро прийдет! — Полина добежала до меня, договаривая не хватающую фразу, — А сейчас... И вот где, он может быть?
— В столовке блять, — сзади Полины, образовался портрет Кислова, который тоже явно был недоволен пропажей друга, — Там не искали?
— Мы туда изначально шли, — я сложила свои руки на груди, не смотря на одноклассника, — Нет его там!
— Ну все, пиздец, — сделал сразу вывод тот, заходя в кабинет, — Вот этот петушара сидит! И булку еще хавает! Вот ты козел!
— А я что?! — я услышала нотки голоса друга, успокаиваясь сразу. С ним все хорошо, и он сидит в кабинете! И ест булочку! — Сам козел! Каждый выбирает свои ценности, по своему!
Мы с Полиной не теряя особо времени, тоже прошли в кабинет, застывая в дверях как мумии. Взгляды абсолютно всех одноклассников, были прикованы к нашей персоне, и это были не простые взгляды. Какие-то...
Другие.
— Ой, пришла наша воровка, — Катя ехидно ухмыльнулась, подавая свой противной голос, в нашу сторону, — Каково тебе воровать, без зазрения совести? Нормально? Горло жадность не жмет?
Что?
Кого?
Какие еще деньги?!
Я побелела моментально, а взгляды только утяжелились при одном моем виде. Я не понимала что вообще происходит: о каких деньгах идет речь? Почему все верят Кате? Я оглянулась на Полину, которая так же стояла в недоумении, как и я.
Я сглотнула навязчивый ком в горле, а слова будто застряли в горле, не желая вылезать наружу. Я видела все непонимающие взгляды, и ехидное лицо Кати. Она была довольна. Более чем была довольно. Она настолько видно злорадствовала, так живот скручивает от мерзости.
Вот сука.
— Не с теми ты, Полиночка, дружбу заводишь, — она перевела свой взгляд на Полину, и либо мне показалось, либо так было на самом деле: её взгляд стал нежнее. Намного нежнее, и ласковее.
Она словно не хотела обидеть Полину.
Хотела её защитить.
Класс шептался, обсуждая каждое новое слово Кати.
Она облизнула свои губки, смотря с довольной ухмылкой на наш «дуэт». Полина в ту же секунду сжала ладони в кулаки, смотря со всей злобой на Катю. Только та хотела открыть рот для оправдания, как её опередил Хенк.
— Че ты мелишь? Совсем ебанулась что-ли? — он откинул свой полиэтиленовой пакет в сторону, а Катя медленно, провокационно повернулась в сторону Хенка, — Те внимания не хватает? Какие нахуй деньги вообще?
— Ой-ой! Защитник воровки пришел, — она тихо хихикнула, опять переводя внимания на нас, — Не стыдно прикрывать таких особ? Это же, самое настоящее клеймо.
— Замолчи, Соколова! — воскликнула Полина, выходя вперед меня, — Тебе может действительно заняться нечем, раз ты обвиняешь в этом Нику? Где будут какие-то доказательства? Или твои обвинения, летят на ветер?
— Вот уж не ожидала от тебя такого, Полиночка, — взгляд той переменился с более игривого, на холодный, и страшный взгляд, — А где она была целый урок? Гуляла по школе, по твоему? Самое глупое, что ты не видишь очевидного. Вся правда у тебя перед глазами, и я тебя еще просвещаю в истинную правду.
Это пиздец.
Просто пиздец.
Мой мир рухнул.
Моментально.
На моих же глазах.
— И что вы все молчите? В особенности ты, Полиночка, — ухмылка на лице блондинки появилась вновь, и её видимо, веселила накаляющая обстановка, — Я разве не права? А ты еще защищаешь её, говоришь что она ни в чем...
— Заткнулась нахер! — вскочил со своего места Кислов, а Катя вздрогнула от такого выпада одноклассника, — Те не ясно вталдычили? Никто нихуя не брал, Виноградова сама дура блять, ходила деньгами своими понтоватась, вот ей и бумеранг прилетел.
— Ой какая семейная драма, — Катя сделала театральную интонацию, не прекращая ухмыляться, — А ты то куда? Не уж то Шевченко сделала тебе приятно, чтобы ты её покрывал? И тебе нормально так?
Класс застыл.
Как и мое сердце.
Я сглотнула вязкий ком в горле, продолжая наблюдать за ситуацией.
— Ты че вообще несешь?! — вновь взбаламутился Хенк, а один Егор, наш одноклассник, придержал того за плечи, — Тебе башку окончательно открутили или хули?! Мы тебе че говорим: доки гони, либо слита к хуям собачим.
— Или ты Борис, сделал приятно своему другу? — намного тише спросила та. И как только она увидела раздутые ноздри блондина, самодовольно ухмыльнулась.
— Ты че охуела?! — заорал тот.
— Вот блять... — Кислов медленно приближался к Кате, а та явно не ожидая такого поворота событий, вся сжалась под таким эмоциональным напором.
Он подошел в притык.
Еще немного, и их носы бы соприкоснулись.
— Не была бы ты бабой, давно бы уже въебал тебе, — прошипел тот ей в лицо, а Катя нервно сглотнула, — Еще раз услышу хоть один доеб до них, будем разбираться на твоем языке.
— Кислов! Соколова! Это что за шоу представление?! — в класс пришла Ольга Васильевна, явно не понимающая, что в классе устроили подростки, — Вы давно к директору не заявлялись?! А ну ка, марш по местам, с глаз моих долой!
Я медленно оторвалась от пола, а все кости будто вмиг свело, и сковало одновременно. Полина сочувствующее смотрела на меня, сжимая мою ладонь в своей. Не знаю когда у нас появилась такая традиция, в успокоение сжимать ладони друг другу. Я ласково улыбнулась той, нельзя было раскисать. Хотя бы не при ней.
Мы быстрыми шагами пришли к моей парте, и Полина заняла место Риты. Она аккуратно разложила школьные принадлежности, полостью была готова к уроку литературы. Я грудью чувствую испепеляющий взгляд, прямо в свой затылок. Осторожно повернув свою голову в сторону, я увидела до боли злую Катю, которая сжимает ручку в своей ладони, и яростно смотрит в глаза именно мне.
Она...
Ревнует?
Меня чуть ли не затрясло, от полного осознания ситуации, и от такого пристального, звериного взгляда. Я краем глаза заметила, как едко посматривают Кислов и Хенк на девушку, проверяя: повернется ли она на их взгляды? Я глянула на Полину, которая уже не боялась.
Она злилась.
Мне было до жути интересно, что все таки произошло, между этой троицей с Катей? Рита мне вряд-ли расскажет, про эту ситуацию. Я понимала: ситуация неприятна для всех. Значит произошло действительно что-то гадкое, и в стиле «змеи»
Лучше не давить.
Надо подождать.
И все будет как надо...
—...новогодние каникулы! Семнадцатого числа, будут школьные посиделки, — отрывки фраз учительницы, звучали эхом в ушах, и я на удивление, быстро пришла в себя.
Класс заразился улюлюканьем, и кто-то, даже умудрился просвистеть! Я сама была на седьмом небе, от счастья. Осознание того, что уже совсем скоро будет школьные посиделки, где класс сплющивается в одно целое, это вселяло в себя целую веру, на новое счастье.
Я никогда не верила в то, что за один день, ты можешь изменить намного больше, чем ты сам себе представляешь. И к счастью, а может и к сожалению, этот миф развеивается всегда на глазах. Я замечала каждые горящие глаза, моих одноклассников, с которыми мы можем часто похихикать, с различных своеобразных тем.
Надежда есть у каждого.
Как и само счастье.
Особенно огонь счастья, и огромного предвкушения праздника был у Хенка. Я вспоминала его, как маленького ребенка, который верит в новогоднее чудо. И я ни в коем случае, не буду осуждать друга за это! Я наоборот могу радоваться за него, как за своего брата, крепко стискивая того в объятиях.
—... домашние задание на доске, буду проверять! — голос Ольги Васильевны слился с трелью звонка, а ученики повскакивали с насиженных мест.
— Ты как? — опасаясь моей реакции спросила Полина, складывая ручку в свой пенал.
— Терпимо, — на лице проявилась ласковая улыбка, а вещи были быстро скиданы в рюкзак, — Могло быть и лучше на самом деле.
— Че тебе еще эта змея сказанула? — возле моей парты, появилась туша Кислова, тот оперся о нашу парту.
— Да ничего такого, — я пыталась вспомнить все моменты с ней. Но до сегодняшнего дня, та не объявляла никакой активности, — Только если утром: непонятно зачем подошла, и начала нести несвязный бред.
— Вот змеюка а, — рядом появился Хенк, а в его руке, была слишком заметна новая порция булочки, — Че то она совсем распоясалась, хера ли она на тебя, смеет свой яд распускать.
— Недотраханная потому что, — фыркнул Кислов, наконец отлипая своим телом, от нашей парты.
— Это тоже верно, — под тихий смех Хенкина, Киса незаметно смылся с класса, — Она всегда такой конченной была.
— Пойдемте уже на другой урок? — я любила понимание Полины. Она вовремя перевела тему, чтобы никому не было некомфортно.
— Ну да! — возразил свое недовольство друг, жуя свою булочку, — А куда мы денефмя? Фсе равно, идти на тупофылую алфебру...
— Ты прожуй сначала, — я усмехнулась с интонации друга, пока тот игрался со своими бровями.
— Хенкин, у тебя двойка, — в тему вписалась учительница, с улыбкой смотря на того.
— Как?! — из рук того выпала булочка, и мне даже показалось, что тот подавился, — За фто?!
— Я шучу! — та тихо рассмеялась над реакцией друга, а мы с Полиной мигом скооперировались, выходя из душного класса.
— Я так люблю музыку, — мечтательно, и даже более самой себе, протянула брюнетка.
— Когда у тебя урок? — влился в наш разговор, как родной брат, блондин.
— Сегодня, — та грустно хмыкнула, — Мне грустно из-за того, что я хочу прогуляться с Никой. Зайти может к Рите, проведать её самочувствие...
— Ну так не иди, — тот откусил очередной большой кусок булочки, — В чем проблема то?
— А у тебя все так легко! — фыркнула та, но поняли все: она шутит, — Не могу я пропустить, особенно если собираюсь связывать свою жизнь, с этим хобби.
— Ничего себе! — радостно воскликнула я, а улыбка с лица подруги, будто и никогда не слазила, — Нам с тобой, особо не удавалось поговорить на эту тему...
— А ты никогда и не спрашивала, — пока Полина думала с чего начать свой рассказ, Хенк в это время, умудрялся корчить все рожицы мира, — Я мечтала об этом с класса пятого.
— И змеюка про это знала кстати! — громко, почти что криком высказался Хенк.
Да что же такое?!
Почему сегодня все разговоры, не ходят дальше Кати!
— Катя то? — я вопросительно выгнула бровь, на что Хенк удовлетворительно кивнул, — Вы общались?
— Доводилось... — она сглотнула, опуская свою голову вниз.
— Не хочу больше слышать про неё, — строго отрезала я, смотря на заблужденное лицо друга. Полина же понимающе мне улыбнулась, благодаря одними глазами.
— Понял принял, — мы были близко к кабинету, где уже доносились разные вопли одноклассников.
— А ну отдай! — вопила одноклассница Лена, пытаясь забрать у Андрея свою тетрадь с конспектами.
— Полундра нахуй! Женщина руки свои убери! — вопил тот как потерпевший, отбиваясь тетрадью Лены.
— Андрюха здаров! — блондин сразу убежал от нас, меняя двух цивилизованных подруг, на одноклассника.
— Придурок, — едва заметно фыркнула Лена, наконец отбирая свою тетрадь, — Девочки, вы не знаете, заболела ли Наталья Аркадьевна?
— Вряд-ли, — я устало вздохнула, оценивающим взглядом осматривая одноклассницу, — А что такое?
— Домашку не сделала... — грустно отозвалась та, съеживаясь под нашим взглядом.
— Есть время списать, — я подмигнула Лене, хватая за руку Полину, отводя ту в класс.
— Ой, здравствуйте миссис ночная работа! — Катя громко рассмеялась, смотря вновь на мое недоуменное лицо.
Что на этот раз?
— Что на этот раз придумала? — я с интересом смотрела на довольную Катю, которая была вполне счастлива, от моего долгожданного ответа.
— А ты давно в шлюхи заделалась? — спросила одна из подружек Соколовой, и все четыре цепких взгляда летали по моей фигуре.
— Я то? — я усмехнулась. Меня стало это более чем забавлять, — Аргументируй, пожалуйста.
— Мы видели как ты воркуешь то с Лешей, то с Егором, то с Хенком... — она протяжно растягивала слова, а Полина уже хотела вступиться за меня. Я перекрыла рукой, объясняя все глазами.
— А вы прямо считаете? — я оперлась одной рукой на первую парту, переваливая весь вес, на эту же руку, — Что еще?
— А ничего! — воскликнула Соколова, вскакивая со своего места. Она была недовольна тем: что я не боюсь её, а играю по правилам блондинки, — Тебе самой нормально то, с такой репутацией по школе ходить?
И вправду.
Я на себе заметила, неоднозначное количество различных взглядов, начиная от банального безразличия, заканчивая глазами полного призрения.
— Живу еще как-то, — я хихикнула, а ноздри одноклассницы раздулись от гнева.
— Ника, хватит... — прошептала на ухо Полина, держа меня за локоть.
— А что ты Полиночка, своей новой подружке говоришь? — она оглядывала нас с ног до головы, хватаясь ладонями за край парты, — Покрывать её еще будешь? Не думала, что ты опустишься на такое дно. В целом вы похожи: две полные дуры, без самомнения, так еще и лижите жопы, чтобы с вами...
— Мы тебе не ясно объяснили? — я чувствую чужое дыхание на своей шее, от чего невольно побежали мурашки, — Я тебе еще раз повторяю: я замечу еще хоть один, подобный доеб к девкам, мы тебе устроим самую настоящую холодную войну.
— Что ты мне сделаешь? — она усмехнулась, прилынивая телом к парте, — Будешь дальше ходить, и угрожать мне чем-то? Не прокатит, Кислов. Иди гуляй, и думай что-то поинтереснее.
— Соколова, — Кислов обошел меня с Полиной, подходя все ближе к Кате, которая невольно попятилась назад, — Я на каком языке разговариваю?
Я слышала эту надменную интонацию.
Она была страшная.
До жути страшная.
— Отвечай, — еще более свирепо приказал тот Кате, которая как маленький зверек, прижалась к очередной парте. Он наклонился к ней еще ближе, смотря испуганное лицо одноклассницы.
— На Русском.
— И я тебе объясняю по русскому: если до конца, этого дня, я услышу подобную хуйню с твоего помойного рта, я буду мстить, не жалея что ты девка.
Трель звонка.
Она всегда спасает, от таких ситуаций.
Кислов в момент выпрямился, отходя от напуганной Кати. Полина смотрела на все шоу представление, чуть ли не с открытым ртом, оценивая всю ситуацию в своей голове. Я кивнула подруге на свою парту, проходя ближе к месту. Наталья Аркадьевна не заставила себя долго ждать, мигом как пуля, влетая в класс.
— Итак, здравствуйте дети! — красная как рак говорила учительница, осматривая весь класс, под своими толстенными очками, — Не забываем о том: что скоро будет контрольная работа! Оценки удваиваются!
Класс сразу начал громко, отчаянно вздыхать, укладывая голову на парту. Предвкушение было одно: сейчас вновь начнется скучная теория, и разговоры о том, насколько важно сдать предмет Натальи Аркадьевны. Я поудобнее уселась на своем стуле, особо не вслушиваясь в рассказы учителя.
Но тут, как снег в июле, раздались громкие три стука в дверь.
— Наталья Аркадьевна, можно вас на пару слов? — из-за дверного проема высунулась макушка завуча, — Там ненадолго.
— Конечно, — женщина убрала в сторону учебник, махом удаляясь из класса.
— А давайте продолжим начатое! — радостно отозвалась Катя, как только учительница покинула кабинет.
— Ой блять, опять началось... — пробурчал где-то сзади Хенк, а я едва слышно хихикнула.
— А что ты Никуша, — она перекривила мою форму имени, довольствуясь полученным вниманием от меня, — Такая довольная сидишь? Думаешь тебе все с рук сойдет?
— Катя, ты уже начинаешь борщить, — лениво отозвался один из наших одноклассников: Игорь.
— Ой, а что такое Игореша? — та состроила из себя жертву, хлопая своими глазами, — Мама бить перестала, так ты посмелее стал? А то как еще оправдывать, твое устремление к защите этой разрушительницы!
— Как долго, ты еще собираешься разбрасываться словами? — я ухмыльнулась, раскрывая тетрадь перед своим лицом, — Когда же ты перейдешь, к активным действиям? Мы ждем не дождемся!
— А ты, чего такая смелая, нищенка? — она осмотрела меня с ног до головы, победно ухмыляясь, — Отсосала Кислову, думаешь он везде будет за тебя вступаться? Мечтай-мечтай.
— Да ты что? — я театрально ахнула, усмехаясь со всей абсурдности ситуации.
— А я разве не права? — та игриво продолжила свой монолог, накручивая на палец прядь волос, — Как только ты приехала, все сразу пошло под откос! Лена рассталась с Димой, все начали вокруг ругаться, и атмосфера стала накаляющей, — та затихла, но к сожалению, не на долго, — Может ты проклята? О-нет! Берегись Шевченко! Это заразно!
— Ты действительно не изменилась, — глубокий вздох раздался в классе, а Полина устало глядела на Катю, — Зачем ты делаешь эти представления? Никому уже не интересно, слушать твой несуразный бред.
— Полиночка, ты же прилежная ученица, как ты можешь, так говорить на вашу старосту? — искривленная интонация давила на уши, как удавка, заставляя сморщить лицо в отвращении, — Может сделаешь так же как твоя мама? Миру полегче будет, да и класс особо не обидится.
— Ты... ты... — Полина начала задыхаться от обиды. Я видела как бусинки слез покатились по щекам той, — Жалкая сплетница! Я не ожидала что ты...
Слова оборвались как и все возможные оправдания.
Реакция была незамедлительная: Полина с ужасом выбежала с класса, под громкое хихиканье одноклассницы. Я отчетливо видела весь фальшь в эмоциях одноклассницы, и понимала, как ей некомфортно наблюдать за этим всем, и тем более участвовать.
— Ну ты допизделась, — не успела Катя ответить что-то язвительное, как ей прямо в лицо, прилетела тетрадь.
Девушка моментально схватилась за щеку, а тетрадь с грохотом упала на пол, открывшись на середине страницы. Я с ужасном наблюдала за происходящем, а в голове крутится одна мысль: нужно найти Полину. Срочно.
— У-у, прямо в яблочко, — заулюлюкал Кислов, надменно усмехаясь над этой ситуацией, — Каково тебе теперь так, Катюха?
— Ты совсем придурок?! — истошно закричала на весь класс Катя, пока я подобрала самый лучший момент для побега: именно сейчас.
Выбежав из класса, я толком не могла сообразить куда стоит идти. И стоит ли вообще?
Конечно стоит.
Она в тебе сейчас нуждается.
— ...она сама все испортила! Приехала в наш поселок, и испортила его, одним своим существованием! — я слышала отрывки фраз Кати, и не обратила на это никакого внимания.
Сейчас это вообще не важно.
Важно — Полина.
И её состояние в данный момент.
Я ринулась со своего места, громко стуча своими кроссовками. Я бежала туда, куда глядят мои глаза: в туалет. Сердце грохотало сильными ударами, где-то в горле, неприятный шум в ушах заполнил мою голову. Мне было не до этого.
Далеко не до этого.
Как только перед глазами, появляется знакомая дверь в туалет, я замедляюсь в своей спешке. Как только я перешла на обычный шаг, я обдумывала все по новой, взвешивая все «да» и «нет». И моя голова, сделала свой выбор далеко за меня.
Я медленно прислонилась телом к двери, не заходя к Полине. Я чувствовала всем сердцем, что она сидит именно там. Напрягая свои уши, я услышала ели слышные всхлипы, которые сразу же заглушаются. Я набрала в легкие кислород, собираясь с духом.
Будь что будет.
Распахнув со всеми своими усилиями дверь, я влетела в пропитанное душное помещение, застывая разом. Весь пыл адреналина, скорости, и самое главное — беспокойства, улетучился в неизвестную мне бездну. Я зацепилась глазами, только на одно изображение перед глазами.
Вот описание сцены, переданное через детали и атмосферу, без использования штампа «едва слышно» (хотя тишина здесь играет главную роль).
Она сидит на кафельном полу, сжавшись в такой тугой комок, будто пытается занять как можно меньше места в этом мире. Спина вжата в стену плитки, а рядом с ней, две большие раковины, будто заслоняют ей все плохие мысли разом. Плечи мелко вздрагивают в такт беззвучным толчкам внутри грудной клетки.
Губы плотно сжаты — ни одного стона, только прерывистое, рваное дыхание, которое вырывается сквозь стиснутые зубы. Носогубный треугольник покраснел, ресницы слиплись от влаги, но она не вытирает слёзы. Капли падают на колени, темнея на идеально выглаженной юбке, оставаясь маленькими круглыми пятнами.
Руки обхватили голову, пальцы вцепились в волосы у корней — так держатся, когда боишься развалиться на части. Она не издает ни звука. Только иногда, когда спазм в горле становится невыносимым, вырывается тихий, гортанный всхлип, который тут же глохнет, уткнувшись лицой в колени. Вода в кране капает громче, чем она плачет.
Всё её тело — сплошная дрожащая струна. Плач выходит беззвучным, скупым, взрослым: слёзы просто текут ручьями, но рот открыт в немом крике. Зубы слегка стучат — то ли от холода кафеля, то ли от внутреннего напряжения.
Страшно.
Мне было страшно.
— Полин... — прошептала я, а слова раздались эхом в гнетущей тишине. Я медленно приближалась к подруге, которая продолжала тихо всхлипывать.
— Ника... — просипела та, стараясь не смотреть в мое лицо, — Я сейчас выгляжу неподобающе...
— Какая разница? — я серьезно посмотрела на подругу, когда та смогла поднять свой опечаленный взгляд на меня.
Сердце не то чтобы сжалось.
Оно остановилось от этой картины.
— Ты думаешь, меня сейчас волнует как ты выглядишь? — продолжила спустя некоторое время я, а голос заметно дрогнул.
— Но...
— Никаких но, — я присела на колени возле Полины, притягивая ту в свои объятия. Та судорожно схватилась за меня, как за последнее спасение на этой земле.
— Катя...она... — слова выходили туго: всхлипы усиливались, а мое плечо наполнялось влагой слез подруги.
Ничего страшного.
Я всегда слушаю тебя.
— Она почти первая узнала про маму, — черноволосая не выдержала, начиная плакать во весь голос, еще ближе прислоняясь ко мне всем телом. Я слушала подругу, иногда кивая на её попытки выразить свою боль, медленно, аккуратно поглаживая ту, по пояснице, — Она знала, как мне больно от этого... Она все знала.
— Люди не меняются, понимаешь? — прошептала я, не прекращая свои поглаживая, — Если она так обходится с людьми, не значит что ты, станешь исключением. Я не хочу давить на тебя, но и её поступок неоправдан, особенно если она знала.
— Я устала говорить что все нормально, — она громко плакала, не прекращая захлебываться в своих же слезах. Тело подруги содрогалось от подступивших эмоций, а мое дыхание полностью сперло, когда Полина вырисовывала какие-то рисунки на моей спине, — Ничего не нормально... Я скучаю по маме, по папе... И Катя эта, только одни проблемы приносит, — Полина запнулась, утирая рукавом рубашки слезы с щек, — Зачем она к нам прицепилась? Что мы ей сделали?
— Я не знаю... — прошептала я на самое ухо Полине, а у той выступили слишком заметные мурашки по коже.
— Я всегда мечтала поступить на учителя музыки, — плач прекратился точно так же, как и начался.
Нужно перевести тему.
И все будет хорошо.
— Но я не знаю, смогу ли... — она не отодвинулась от меня, лишь обняла намного крепче.
— Ты сможешь все, — я улыбнулась, зная что та все равно не увидит этого.
— Точно? Ты уверена? — она отодвинулась от меня, пытаясь найти в моем лице, хоть маленький отголосок лжи.
— На все сто процентов уверена, — я убрала прядь за свое ухо, — Ты умница, я уверена в том, что у тебя получится все то, что ты хочешь.
— Спасибо тебе... — прошептала Полина, а на глазах вновь выступили слезы.
Не горя.
Слезы счастья.