Эпилог. Или главный терпила🔞
В утреннем свете не было фальши. Не было криков толпы, не было запаха пота и адреналина. Только тихий шум просыпающегося города за окном и мерное дыхание Джекса рядом.
Помни открыла глаза и долго смотрела в потолок. Впервые за несколько лет у неё не болели мышцы от предсмертного напряжения, и ей не нужно было прокручивать в голове тактику боя. Она повернула голову и увидела Джекса. Без своей ехидной ухмылки, сонным, он выглядел почти беззащитным. Его правая рука, та самая, что сокрушала челюсти, сейчас расслабленно покоилась на подушке.
Джекс открыл глаза и несколько секунд просто смотрел на неё, словно проверяя, не исчезла ли она вместе с ночными тенями.
- Ты всё еще здесь. - хрипло произнес он. Это был не вопрос, а констатация чуда.
- И не собираюсь уходить. - ответила Помни. - Только, если сам не попросишь.
Джекс лениво улыбнулся, прикрыв глаза. Его ладонь перехватила её кисть и притянула к себе. Джекс оставил на тыльной стороне её ладони благодарный поцелуй.
Не первый. И не последний.
***
Она оставила ринг. Оставила позади крики толпы, что несли её к вершинам, и яркий свет софитов, слепящий глаза. Все эти тысячи лиц, что знали её имя, боготворили её удары и проклинали её за промахи, - они были пустыми фантомами.
Но здесь, в тишине квартиры, под размеренный стук дождя по стеклу, она нашла нечто иное. Нашла жизнь. Нашла человека, который знал не силу её кулака, а тепло её ладони. Который видел не её маску чемпиона, а её уязвимость.
Слава - это когда тебя знают тысячи людей, которым плевать, болит ли у тебя сердце.
А жизнь - это когда один человек знает, какой кофе ты любишь и почему ты вскрикиваешь во сне.
Я выбираю второе.
***
Ливень не просто шёл - он штурмовал стёкла, словно пытаясь пробиться внутрь и смыть последние следы их прошлого. Вспышки молний на мгновение превращали серую комнату в негатив, обнажая острые углы мебели и сплетённые пальцы Помни и Джекса. Гром гремел где-то совсем близко, вибрируя в грудной клетке, но здесь, на кровати, под старым пледом, это казалось лишь спецэффектом к их новой, мирной жизни.
Телевизор был единственным источником света, выхватывая из темноты их лица.
В вечернем выпуске новостей мелькнул Кейн - он давал интервью на ступенях суда, окружённый адвокатами. Когда камера взяла крупный план, Помни не выдержала и коротко усмехнулась.
На месте выбитого ею зуба теперь ярко поблёскивал золотой протез.
- Гляди-ка... - Помни толкнула Джекса локтем. - Я обеспечила ему состояние. Теперь он может улыбаться как настоящий пират.
Джекс лениво приоткрыл один глаз, взглянул на экран и издал тихий смешок.
- Знаешь, Пом-Пом, когда я просил тебя его проучить, я имел в виду "преподать урок", а не "сделать из него ювелирную витрину".
- Ты сам сказал: "Верни ему должок в челюсть" - парировала она, улыбаясь. - Я решила добавить и от себя.
Джекс лишь улыбнулся, сжав её ладонь покрепче.
В этот момент за окном полыхнуло так сильно, что на секунду стало светло как днём, а следом грохнуло с такой силой, что задрожали стёкла.
Щёлк.
Телевизор погас, и вся квартира погрузилась в абсолютную, плотную темноту. Даже индикатор микроволновки на кухне перестал светиться.
- Опять щитки не выдержали. - проворчал Джекс в темноте. - Капризная старуха, а не погода. Погоди, где-то здесь в тумбочке были свечи и спички. Если я, конечно, не скормил их своей паранойе в прошлом месяце.
Джекс поднялся с кровати, на ощупь отыскав ближайшую тумбу. Он начал возиться, шурша какими-то бумагами и задевая локтем спинку кровати. Помни слышала его приглушённое ворчание и звук открывающегося ящика.
Находится в абсолютной темноте, в тишине чужой квартиры было... странно. Но в этом был какой-то шарм. Настроение возвращало Помни в прошлое, наполненное приятными воспоминаниями.
Девушка издала тихий смешок. Джекс, копошившись внутри тумбы, не отвлекаясь, интересующе произнёс:
- Причина веселья?
- Да как сказать... - усмехнулась девушка. - Вспомнила тот вечер, когда Зубл устроила игру «ответь или выпей».
Джекс замер, кажется, наткнувшись на коробок спичек.
- О боже, только не это. У меня до сих пор фантомные боли в печени, при одном упоминании. - отмахнулся он, стараясь отыскать свечи в том же месте. - Смешно, что это единственное, что я помню с того дня.
- Ты был как мешок с песком. - продолжала она, и в её голосе слышалась неприкрытая веселость. - Мне пришлось тащить тебя через весь коридор до твоей комнаты. Только ты, как назло, заперся. Пришлось вести тебя к себе. Ты потом, в своём состоянии...
- Только не говори мне, что те слухи были не пустыми... - перебил Джекс. В его голосе появилась та самая фирменная ирония. - Кстати...
- Всё началось с твоей показной заботы. - перебила его девушка прежде, чем тот завершил мысль, - Вернул мне плед, укрыл. Потом, с чего-то решил, что я идеально подхожу на роль личной подушки. - Помни не могла сдержать смешка. - Отлетел ты тогда далеко.
- Я просто проверял, умеешь ли ты защищаться. - Джекс нашёл последнюю оставшуюся свечу. Тонкую - света от неё хватит на час, полтора. Чиркнул спичкой. Вспыхнул крошечный огонёк. - Признаю, ты была хороша. Голова болела знатно.
Подсвеченное снизу лицо Джекса выглядело демонически-смешным. Он поставил свечу на блюдце, и тёплый, живой свет начал медленно разгонять тени. Он посмотрел на Помни, и его взгляд задержался на её губах.
Девушка разлеглась по всей длине кровати, занимая чуть больше половины. Она не унималась, превращая этот вечер в сеанс ностальгической терапии.
- Ты помнишь день, когда предложил пари?
- Боже моё милое, я уже понял, что это было ошибкой. - закатил он глаза.
- А я не про него. - ответила Помни, и в её голосе мелькнула та самая дерзость. - Я про то, что случилось на следующее утро. В спортзале...
- Это был порыв души! - Джекс картинно приложил руку к сердцу. - Ты слишком впечатлила меня тогда.
- Поэтому распустил руки?..
- И получил в пах. - закончил Джекс, смеясь. - Это был, кажется, мой первый раз, когда я пожалел, что передознулся смелостью.
Они тихо рассмеялись, глядя друг на друга.
Замолчали, но это была не та тяжёлая тишина, что раньше. Это был уютный покой двух людей, которые смогли превратить свои самые смешные и неловкие моменты в нечто родное.
Гроза за окном продолжала бесноваться, но здесь, в круге света от одной-единственной свечи, старые обиды и боль клуба Кейна казались чем-то бесконечно далёким. Всего лишь байками из другой, чужой жизни. Плохим прошлым, благодаря которому есть счастливое настоящее.
Джекс заметил, как девушка приоткрыла губы, словно собиралась что-то сказать, но сомневалась. В жёлтом, мерцающем свете от огня её румянец на щеках выглядел иначе. Теперь... Как-то по родному. Мило.
Парень поставил свечу на прикроватную тумбу. Усевшись на кровать рядом с ней, он демонстративно откинулся назад, глядя на неё с ожидающей улыбкой.
- Говори. Я же вижу, что хочешь.
- Я просто... - Помни отвела взгляд куда-то в сторону, но Джекс заметил, как улыбка на её лице становится шире. - Вспомнила ещё один вечер. Когда ты вынудил меня... Ну...
Язык не поворачивался, сказать "соблазнить", но другого термина она просто не могла подобрать.
Джекс, наверное, к счастью, наблюдая за её реакцией, понял всё без слов.
- М-м-м, тот вечер, когда ты оставила меня одного в коридоре, с пульсом под двести? - усмехнулся он. - И почему вынудил? Разве, ты не сама на меня напала?
- Напала!? - удивлённо воскликнула девушка, возвращая взгляд на него.
- Ну да. - он наигранно сложил ладони в замок у груди. - Прижала меня к двери. Так открыто домогалась, что я просто не мог сопротивляться. Всё это было... так резко и неожиданно!
По такому актёру плакал оскар.
Помни, смотря на него ошарашенными глазами, засмеялась сквозь истерику от такой наглости.
- Чего сочиняешь? И минуты не прошло, как ты поплыл.
- Мне просто стало тебя жаль. - он поднялся на локтях, приняв сидячее положение. Джекс придвинулся ближе, его взгляд скользил по её шее, спускаясь к ключицам. - Я всё прекрасно видел. Разве можно отказать даме, которая...
Он наклонился ближе к девушке, прошептав ей соблазнительным голосом едва ли не в самые губы:
- ...так сильно меня хотела.
От одного его заявления у девушки поджались пальцы. Что уж говорить о тембре...
- Я хотела тебя проучить! - напомнила она. Голос, который должен был прозвучать возмущённо, приобрёл игривость.
- Одно другому не мешает. - его пальцы, вдруг скользнули вверх по её шее, прямо к подбородку. - Хотела обдурить меня, но в итоге у самой затряслись ножки. И сбежала ты лишь затем, чтобы не наброситься на меня первой!
Его пальцы вдруг опустились к ширинке её джинс. Указательным он поддел грубую ткань, не позволяя девушке отстраниться. Кожа в той области покрылась мурашками, но Помни, как под гипнозом, продолжала смотреть только на него. Она видела его слабо освещённое лицо. И взгляд, который выдавал его с потрахами.
Он играл с ней.
На лице вдруг медленно растянулась издевательская улыбка. Джекс, не выдержав, рассмеялся, едва не упав с кровати.
- Боже! Будь моя воля, я бы заснял и поставил это выражение лица в рамку!
Он убрал руку, но фантомный след от его прикосновения горел на коже до сих пор. Девушка тряхнула головой, вернув своему лицу более менее серьёзный вид.
- Ты безнадёжен... - игнорируя собственное желание рассмеяться, отметила Помни.
- Я уникален! - парировал Джекс с ухмылкой. - Не каждый может заставить желать себя с первых секунд.
- И слишком большого мнения о себе. - издевательски продолжила она, чувствуя, как их прежняя близость, та самая, за которую они оба так боролись, медленно возвращается.
- Даже если и так, это не меняет факта. Я и без поцелуя могу заставить тебя потерять голову.
- Спорим? - сама от себя не ожидав, произнесла Помни. - Если, конечно, уверен, что не потеряешь свою.
Помни лишь приподняла бровь, её губы изогнулись в дразнящей улыбке. Джекс усмехнулся. Подался вперёд, ловя на своих губах её ровное дыхание.
- И что же мы будем делать, если ты переоценишь свою выдержку?
- А ты не беги впереди паровоза. - уверенно произнесла Помни. - Может быть, даже переоцениваю себя вовсе не я.
Джекс улыбнулся, в глазах заплясали озорные искорки, освещенные танцующим пламенем.
Он не стал ждать. С ухмылкой, полной вызова и предвкушения, он потянулся к ней. Его рука скользнула с её плеча к талии. Нежно, но властно.
- Тогда последствия на тебе... - прошептал он в самое ухо.
В следующее мгновение он прильнул к её шее с такой силой и страстью, что Помни ахнула, откинувшись назад. Плед соскользнул, и они оба рухнули на кровать.
Его руки, крепкие и уверенные, прижали её плечи к матрасу.
Джекс внимательно наблюдал за её реакцией, пока губы скользили по её коже. Он целовал, оставляя влажные, горячие следы. Нежно кусал, и тут же проходился по этим местам языком, словно извиняясь за свою дерзость.
Каждый его жест был обещанием.
Каждая ласка - вызовом.
Она старалась дышать ровно, глубоко, каждый раз соприкасаясь своей грудью с ним. Когда его губы, оставив влажный след на ключицах, скользнули выше, к её подбородку, Помни, в наваждении, откинула голову назад, открывая ему больше пространства для вольностей. Её пальцы впились в его одежду, пытаясь удержаться на этой волне, которая грозила поглотить её целиком.
Она чувствовала, как её тело горит под его прикосновениями, как каждая клеточка отзывается на эту игру.
Он медленно сместился к линии скул, затем к щекам, нежно касаясь, дразня, и, наконец, задержался у её уха. Что-то прошептал, что-то неслышное, но от чего по её телу пробежала дрожь.
Она знала, каким требовательным он мог быть, но даже подумать не могла, что произойдёт, если отдать этому парню полный контроль.
Джекс забывался, с каждым разом кусаясь всё больнее. Почти с пугающим восторгом она осознала, что в прошлый раз он ещё сдерживался.
Помни почувствовала, как Джекс переплёл их пальцы. Он оставил по паре поцелуев на её щеках, висках, лбу и только потом, когда она уже почти задыхалась от предвкушения, накрыл её губы. Глубоким, требовательным, полного безумного вожделения поцелуем.
Её губы, как крепкий алкоголь, ударили в голову. Но чтобы потерять её окончательно, раствориться в этом моменте - этого было мало. Ему должна была позволить это только сама девушка.
Джекс сминал её губы, чувствуя, как Помни под ним заёрзала. Нехотя отстранившись, он наблюдал, как её губы, горячие и влажные после их недавней схватки, медленно зашевелились:
- Ты... - пыталась отдышаться девушка. - ты поцеловал меня!
- Не может быть! - улыбался парень.
- Я серьёзно!
- Какой я плохой...
- Своё же условие сдержать не смог!
- Да, наказать меня надо.
- Точно! - выпалила Помни. - Снизу будешь ты!
- ...Что?
С внезапной силой, которой он от неё не ожидал, Помни перевернула его. Джекс оказался снизу, прижатый к кровати.
Его тело напряглось в ту же секунду, как девушка уселась на его бёдра.
Выражение её лица изменилось, когда она щутила под собой непривычное давление. Помни прекрасно знала природу такой реакции, даже несмотря на отсутствие собственного опыта.
Джекс посмотрел на неё снизу вверх. В её глазах, полных триумфа и пробуждающейся страсти, он увидел то, чего боялся и чего желал одновременно - ответный оскал.
- Ну слушай. - улыбаясь, начал он с притворной невозмутимостью. - Глупо было полагать, что этого не произойдёт.
- Глупо, не глупо, но ты в шаге от поражения. - ответила девушка.
Он смотрел в её глаза, в которых смешались веселье, вызов и нарастающее возбуждение.
Но Джекс не был бы собой, если бы позволил ей так просто праздновать победу. Вместо ожидаемого смущения в его глазах отразилось пламя.
Он хитро усмехнулся, прежде чем медленно сместить ладони к её талии.
- Ты права... Давай-ка уровняем шансы.
Его пальцы, привыкшие к стальной хватке, резко впились в её бёдра.
Не давая ей опомниться, Джекс притянул её ближе, прижимаясь бугорком к точке чуть выше, где кожа была наиболее тонкой и чувствительной.
Помни мгновенно замерла. Громкий выдох застрял в горле, сменившись внезапным, острым и пугающе приятным ощущением, которое электрическим разрядом прошило её насквозь. Это не был удар на ринге, но он выбил из неё весь воздух.
Ошеломлённая этой внезапной вспышкой удовольствия, она инстинктивно попыталась приподняться, чтобы вернуть себе ускользающий контроль, но Джекс намертво зафиксировал её на месте. Его руки на её бёдрах превратились в капкан. Он не давал ей сбежать, заставляя принимать каждый дюйм этой близости.
- Отпусти...
- Я подумаю. - прошептал он, скрывая хрипоту в голосе. - Если признаешь победу за мной.
Она чувствовала, как её тело пульсирует, как отчаянно оно хочет большего.
Просто так сдаваться Помни не собиралась. Проигрыш был не в её правилах, особенно такой. Она смотрела в его глаза, видела в них одновременно и вызов, и слабость.
В голову пришёл отчаянный шаг.
Девушка, вместо того чтобы попытаться отстраниться, напротив, прижалась к нему ещё сильнее, инстинктивно закусив губу, чтобы заглушить вырывающийся стон. Её тело, ведомое внезапным, дерзким желанием, начало медленно, но уверенно двигаться на нём. Она видела, как его обескураженное лицо сменяется изумлением, а затем - нарастающей паникой.
- Ты... перебарщиваешь...
- Сам виноват. - прошептала она, наслаждаясь моментом его беспомощности.
Джекс пытался остановить её, его руки стиснули её бёдра, но это было похоже на попытку удержать ураган. Помни теряла голову от удовольствия, от ощущения его тела под собой, от осознания собственной власти. Она продолжала двигаться, игнорируя его ладони, которые, хоть и были сильными, теперь дрожали от бессилия.
Смятая под её пальцами майка открывала вид на его напряжённое тело, на игру мышц, на его слабость, которую он так тщательно скрывал. Помни видела, как его обычно твёрдый взгляд смягчается, как в нём плещется жажда, которую он так долго сдерживал.
- Хватит, Помни. - наконец вырвалось у него, хрипло и сдавленно. - Я ведь тоже не железный.
- Так покажи мне, какой ты.
Её голос был тихим, но решительным.
Джекс на секунду отвёл взгляд, в его глазах мелькнуло разочарование. Он колебался. Помни видела эту борьбу. Видела, как сильно он хотел. Его пальцы на её бёдрах сжались сильнее, но уже не с целью остановить, а скорее, чтобы удержаться.
И Помни, ощущая это, понимала, что её победа уже близка.
Внутри неё что-то окончательно надломилось. Глупая игра, азарт, попытки доказать свое превосходство - всё это вдруг рассыпалось в прах, оставив после себя лишь оголенную, пульсирующую потребность. Она чувствовала, как дрожат её собственные пальцы, вцепившиеся в его плечи, и как бешено колотится его сердце под её ладонями.
Помни подалась вперед и прижалась к нему всем телом, чувствуя каждый его вдох. Её руки скользили по его предплечьям, обжигая кожу, пока она не коснулась губами его шеи.
Но Джекс вдруг замер. Его ладони легли на её плечи - не для того, чтобы притянуть, а чтобы мягко, но решительно оттолкнуть. Помни почувствовала этот холодный барьер и замерла, глядя в его глаза. В них больше не было азарта. Там плескалась какая-то болезненная, выжженная отстраненность.
- Нет, Помни, хватит. - прохрипел он, отводя взгляд. В его голосе было столько подавленной боли, что у неё защемило сердце.
- В чём дело? Ты проиграть боишься? - не понимала Помни. - Забудь, Джекс. Я...
- Я не проиграть боюсь... - перебил её парень. - Я боюсь тебе навредить.
Он попытался аккуратно сместить её со своих бедер, словно она была сделана из тончайшего фарфора, который он боялся разбить. Но Помни не двигалась, наблюдая за сменой его поведения.
Она поняла только теперь;
Он всё еще видел в себе зверя, недостойного её нежности.
Боялся, что его страсть окажется слишком разрушительной для той, кого он так отчаянно пытался возвести на пьедестал чистоты.
Она взяла его лицо в свои ладони, заставляя встретиться с ней взглядом.
- Ты мне не навредишь. - прошептала она почти ему в губы.
Ей стало всё равно на победу. Она больше не хотела дразнить его.
Вместо этого она снова подалась вперед и поцеловала его - медленно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь, всё свое желание и, главное, всё свое доверие.
- Джекс... - прошептала она, и её голос дрогнул.
Помни отстранилась всего на секунду, лишь для того, чтобы заглянуть в его мечущиеся, полные сомнения глаза. Она прижалась губами к его уху, и её горячее дыхание опалило его кожу.
- Я хочу тебя. - выдохнула она, обрывая последние нити его самообладания.
И только теперь, прекратив бороться с самим собой, Джекс наконец-то посмотрел на неё.
Он снова накрыл её губы. Поцелуй был таким сокрушительным, что мир за окном, с его грозой и прошлым, перестал существовать.
Он резко, но бережно перевернул её, так что Помни оказалась под ним. В одно плавное движение, пока их губы всё ещё были слиты, Джекс стянул с себя майку, отбрасывая её в сторону. Помни обхватила его лицо руками, горячими от нарастающего желания, и углубила поцелуй, пробуя на вкус эту необузданную, долго сдерживаемую страсть.
Джекс, не отрываясь от её губ, нырнул руками под одежду девушки. Его ладони очертили плавные изгибы её талии. Нежная, горячая, мягкая кожа была как шелк под его прикосновениями. Когда его руки, под тяжестью желания, сжали её грудь, Помни громко выдохнула прямо в его рот, отвечая на его прикосновения еще более глубоким поцелуем.
Её нога случайно задела выступающую часть на его штанах. Ткань на них была натянута до пугающей жалости к парню.
Губы Джекса уже сместились к её уху, затем к скуле, подбородку, шее. Он целовал, кусал, ласкал, спускаясь всё ниже, пока Помни не решила дать свой ответ. Её рука нашла край его джинсов, пальцы вцепились в грубую ткань, стараясь стянуть её.
Джекс почувствовал этот дерзкий жест. Не отрываясь от дела, он перехватил её запястья и закинул руки девушки над её головой, прижимая к матрасу. Затем, одним плавным движением, стянул с неё верх, обнажая грудь.
Пламя свечи задрожало и под её светом Помни выглядела слишком хрупкой.
Пальцем он осторожно обвёл контур её сосков, а затем припал губами к одному из них, нежно втягивая в рот, заставляя Помни выгнуться ему навстречу с протяжным стоном.
Она пыталась дотянуться до него, но её руки были крепко прижаты. Она подалась ему навстречу всем телом, бёдрами прижавшись к его паху. Джекс глухо рыкнул, вновь прижимая её к матрасу. Его ладонь скользнула ниже, не останавливаясь на талии, а двигаясь прямо к самому чувствительному месту. Он чувствовал её влагу, её трепет, и понимал, что оба они уже давно проиграли этот спор.
В этом безумии головы уже давно лишились оба.
Джекс продолжал изнывать её. Его пальцы творили чудеса, дразня, лаская, но не давая полного удовлетворения. Помни ёрзала под ним, её бёдра инстинктивно поддавались навстречу, намекая на то, чего она так отчаянно желала. Из её горла вырывались прерывистые стоны, которые он тут же ловил своими губами, не давая им вырваться наружу.
В этот момент раздался тихий звук расстёгивающихся заклёпок, а затем пришло долгожданное освобождение в области поясницы. Джекс, не отрывая взгляда от её лица, медленно стянул с неё последний элемент одежды, обнажая её полностью.
Вся ситуация безумно смущала Помни. Она чувствовала себя одновременно уязвимой и невероятно желанной. Стыд пытался поднять голову, но его тут же перебивало жгучее желание и то невыносимое напряжение в той части её тела, где сейчас оказалась его ладонь.
Девушка съёжилась, когда ощутила давление прямо по центру.
- Расслабься. Я не сделаю больно.
Его пальцы, привыкшие к точности и силе, теперь были нежными, но настойчивыми. Он не торопился, растягивая каждое прикосновение, заставляя её тело вибрировать от предвкушения.
О её невинности он догадывался и раньше, но почувствовав, как остро она реагирует на каждое прикосновение, убедился намертво.
Большой палец остановился на самой чувствительной точке, надавив в тот самый момент, когда средний плавно, но быстро погрузился внутрь.
Контраст из прошибающего разряда по телу и нового чувства, заставляющего поджать пальцы на ногах заставил её простонать на вдохе. Второй палец окончательно заставил потеряться в пространстве.
Среди шума дождя за окном Помни отчетливо уловила новый звук - резкий шорох ткани, падающей на пол. В этой густой, наэлектризованной полутьме Джекс избавился от последнего элемента одежды.
Она чувствовала, как его пальцы внутри неё продолжали свою томительную работу. Каждое его движение было выверено до миллиметра. Он готовил её, растягивая этот момент подготовки до невыносимости, заставляя её тело плавиться и молить о большем. Это был последний рубеж перед тем самым главным мгновением их близости, которого они оба жаждали и боялись одновременно.
Когда Джекс внезапно выпрямился, Помни на секунду ощутила внутри себя звенящую пустоту, от которой захотелось вскрикнуть. Но тишина длилась недолго. В следующую секунду она вся напряглась, когда её кожи коснулось что-то гораздо более масштабное, твердое и обжигающе горячее, чем его пальцы.
Джекс низко склонился к ней, его лицо было совсем рядом, а дыхание - рваным и тяжелым. Он поймал её взгляд, в котором отражалось полное подчинение моменту.
- Укуси меня. - прохрипел он ей прямо в губы.
- Что? - Помни едва смогла вытолкнуть из себя это слово, её разум окончательно тонул в наваждении.
- Кусай! - Его голос вибрировал от запредельного напряжения. - Сейчас!
Он не дал ей времени на раздумья. Одно быстрое движение вперёд. Её с силой стиснутая челюсть.
Он в ней. Весь.
Под звуки грозы, разрывающей небо, они стали одним целым. Мир вокруг перестал существовать, схлопнувшись до одной точки, где больше не было Джекса и Помни - была только общая вспышка, ослепительная и неизбежная, как удар молнии.
Помни замерла, боясь даже выдохнуть. Весь мир для неё сузился до этой обжигающей, почти болезненной наполненности, которая вытеснила все остальные чувства. Она не вскрикнула, лишь вцепилась в плечи Джекса мертвой хваткой, чувствуя под пальцами его напряженные до предела мускулы.
Джекс тоже не двигался. Он тяжело дышал ей в лицо, завороженный тем, как жадно и тесно её тело приняло его, словно она была создана специально для того, чтобы удерживать его внутри себя.
- Умница. - тихо, почти невесомо прошептал он.
В этом слове, которое он так часто говорил ей на ринге, теперь не было насмешки - только глубокое признание её силы и безграничная нежность.
Он ждал, терпеливо и мучительно, пока её тело привыкнет к нему. Только когда Помни перестала дрожать и её хватка на его плечах немного ослабла, он позволил себе первое движение. Медленно, едва ощутимо он подался назад, а затем - снова вперед.
Первая фрикция. Мягкая, осторожная, пробная.
Джекс уткнулся лбом в её лоб, закрывая глаза. Он задал неспешный, баюкающий темп, стараясь сделать так, чтобы каждое движение приносило ей только покой.
- Не напрягайся... Дыши вместе со мной. - шептал он. Его голос вибрировал в её сознании.
Но покой длился недолго. С каждым новым толчком боль отступала, сгорая в огне нарастающего удовольствия. Помни почувствовала, как внутри неё начинает зарождаться новая волна - тягучая, сладкая и невыносимая. Из её уст стали доноситься первые звуки: ломаные вздохи, переходящие в тихие стоны.
Услышав это, Джекс понял, что барьер сломлен. Он ускорился, теряя ту осторожность, которую хранил до этого. Его движения стали глубже, увереннее, напористее.
Руки Помни задрожали. Она выпустила его плечи, и её пальцы судорожно смяли простынь, пытаясь найти хоть какую-то опору в этом хаосе. Голова пошла кругом, а сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди.
- Боже... - томно выдохнула она, откидывая голову назад.
Этот звук стал для Джекса последним предупреждением. Он больше не сдерживался, отдаваясь ритму, превращая свою близость в самый важный бой, в котором не могло быть проигравших.
Джекс был одурманен. Рассудок, который он так отчаянно пытался сохранить, окончательно капитулировал перед этой первобытной жаждой. В глазах всё заволокло густой пеленой возбуждения; реальность для него перестала существовать, сжавшись до размеров этой комнаты и этой женщины под ним.
Его руки заскользили по её телу уже более дерзко, теряя прежнюю осторожность. Теперь он не просто касался - он заявлял свои права. Пальцы почти грубо сжимали её грудь, впивались в бёдра, оставляя на коже пылающие следы его обладания. Движения становились резкими, сокрушительными, выбивающими из Помни остатки самообладания. Её стоны стали громкими, надрывными, они заполняли пространство, переплетаясь с шумом дождя.
В какой-то момент, на самом пике, Помни в изнеможении выкрикнула его имя.
Этот звук - звук её признания и её слабости - стал для него последней каплей. Последняя нить его контроля лопнула.
Одним мощным, властным движением Джекс перевернул её на живот. Он не дал ей ни секунды передышки, подтянув её к себе за бёдра и заставляя выгнуться навстречу его напору. В следующую секунду он вошел в неё вновь - глубоко, до самого предела, чувствуя, как она вся содрогается под ним.
Джекс ухватился за её талию мёртвой хваткой, фиксируя её в этом положении. Теперь он сам устанавливал правила, задавая ритм, от которого не было спасения, и в этом безумии они оба окончательно перестали принадлежать себе.
Помни не просто подчинялась - она плавилась в его руках, отвечая на каждый безудержный порыв с пугающей и прекрасной взаимностью. Её тело больше не принадлежало ей; оно стало продолжением его желаний, чутко отзываясь на каждую ласку, каждую грубость и каждое сорванное шепотом слово. Это был триумф не над ней, а над всем тем, что мешало им быть вместе.
Когда Помни прогнулась под ним во второй раз, не стесняясь обозначить свой оргазм особо громко, Джекс почувствовал, как мир вокруг окончательно рассыпается на атомы. Спустя мгновение он содрогнулся следом, отдавая всё, что копил в себе долгие годы.
Тяжело дыша, он медленно отстранился, чувствуя, как мышцы наливаются свинцовой усталостью.
Помни перевернулась на спину, наблюдая за его умиротворённо усталым лицом. Джекс осторожно опустился рядом, а затем, не желая терять этот контакт, лег на неё, укрывая своим телом и обнимая. Девушка, откинув голову на подушку, чувствовала его тяжесть как самое надежное одеяло в мире.
Тишина комнаты, нарушаемая лишь шумом дождя и их прерывистым дыханием, постепенно наполнялась густой, тягучей негой.
- Эй. - негромко позвал Джекс, прижимаясь щекой к её груди. Его голос был севшим и непривычно мягким. - Ты как? Не сломалась?
Помни издала тихий, сонный смешок, который больше походил на довольное мурлыкание. Она чуть подняла голову, чтобы видеть его профиль в полумраке.
- Я же сказала... ты мне не навредишь. - прошептала она, накрыв его ладонь своей.
В груди разливалось щемящее тепло. Она притянула его лицо к себе и запечатлела на его лбу долгий, нежный поцелуй.
- Я люблю тебя. - прошептала она.
Джекс на мгновение замер, а затем прижал её к себе еще крепче, словно боясь, что это мгновение может исчезнуть.
- Я тоже. - он глубоко вздохнул, вдыхая аромат её кожи. - Безумно люблю.
Помни почувствовала, как по сердцу разлилось тепло, более сильное, чем недавняя страсть. Она переплела их пальцы и закрыла глаза, чувствуя, как сон и нега окончательно забирают её в свои объятия.
Они заснули вдвоем, сплетенные руками и ногами, под тихие раскаты грозы, которая больше не казалась угрожающей.
В эту ночь они наконец-то повесили свои перчатки на гвоздь - навсегда.
***
Иногда счастье приходит не так, как мы его себе представляем. Оно может быть не яркой вспышкой, а тихим, уютным теплом, которое согревает изнутри. Оно может прийти в лице человека, которого мы, возможно, даже не ждали, и в тот момент, когда мы меньше всего к нему готовы.
Мы так часто спешим по жизни, пытаясь ухватить свой кусок успеха, своё место под солнцем. В этой вечной гонке мы можем совершенно не заметить, как рядом с нами оказывается тот, кто способен сделать нашу жизнь по-настоящему полной. Тот, кто видит нас насквозь, но любит именно такими, какие мы есть.
Мы начинаем принимать эту связь как должное, как нечто само собой разумеющееся, будто этот человек, это счастье, будет с нами вечно, как верная тень.
Но жизнь - она коварна. Она учит нас ценить то, что имеем, только тогда, когда угрожает его потеря. Хрупкость человеческих отношений, ценность каждого мгновения - всё это осознаётся нами в полной мере лишь тогда, когда возможность сказать «я люблю тебя», «я ценю тебя», «ты для меня всё» исчезает навсегда.
И тогда остаётся лишь горькое раскаяние и эхо несбывшихся слов.
Сказать о своих чувствах всегда непросто. Порой невозможно. Сердце может сжиматься от страха, от неуверенности, от страха быть отвергнутым. Но риск, который мы берём, открываясь другому, - это ничто по сравнению с тем, что мы можем потерять, так и не решившись. Та искра, что родится в ответ на нашу искренность, тот мост, что построится между двумя душами, - это бесценно.
Это то, ради чего стоит рисковать, преодолевать страх и говорить.
Говорить, пока есть возможность.
Я слишком поздно поняла это на собственной шкуре.
Нет ничего страшнее, чем стоять у края этой бездны и понимать, что ты так и не решился. Счастье не требует побед, оно требует только правды. Если бы я могла вернуться назад, я бы не стала строить стены. Я бы позволила себе проиграть намного раньше.
В любви побеждает не тот, кто устоял на ногах, а тот, кто нашел в себе смелость сдаться.
И если ты снова захочешь войну, Ты намекни. Я с удовольствием проиграю тебе вновь.