Вне зоны доступа
Весь зал накрыло мертвой, вакуумной тишиной. Слышно было только, как гудит электричество в лампах над рингом.
"Мы оба облажались.. "
Рефери стоял в оцепенении, забыв начать отсчет. В ложе Кейна послышался хруст - кажется, менеджер сломал свою трость.
Они проиграли этот бой. Оба. На глазах у всего мира, лишившись будущего в этой команде, лишившись безопасности и статуса.
Но находясь посреди этого звенящего, осуждающего молчания, Помни впервые почувствовала, что она по-настоящему свободна. И глядя на Джекса, она понимала: этот проигрыш был самым ценным, что они когда-либо завоевывали.
***
Дверь кабинета Кейна захлопнулась с тяжелым, герметичным звуком, отсекая рев разочарованной толпы. В комнате воцарилась тишина - холодная, стерильная и такая плотная, что казалось, её можно резать ножом.
Кейн стоял у своего стола, спиной к ним. Он медленно снял перчатки, положил их на полированное дерево и начал поправлять манжеты пиджака. Его движения были пугающе выверенными.
- Вы решили превратить финал моего отбора в публичный бунт? - произнес он, и его голос, тихий и лишенный эмоций, пробрал Помни до костей. - Я строил этот бой как триумф воли. Как высшую точку человеческого потенциала. А вы... вы устроили на ринге балаган!
Кейн медленно обернулся. Глаза светились холодным, ядовитым пламенем. Он старался сохранять свою обычную толерантность, но пальцы, сжимавшие край стола, заметно побелели.
- Я взял на себя риск, Помни. - он перевел взгляд на девушку, и в его голосе прорезалась первая нота настоящей ярости, - Дал тебе шанс. Я вытащил тебя из грязи, дал тебе имя, дал тебе будущее. А ты отплатила мне тем, что позволила этому... - он брезгливо кивнул в сторону Джекса. - этому дефектному отбросу осквернить мой ринг своей жалкой сентиментальностью. Ты просто никчемная, ведомая девчонка, которая не стоит и капли тех усилий...
- Заткнись, Кейн.
Голос Джекса прозвучал резко, как щелчок затвора. Он сделал шаг вперед, заслоняя Помни своим плечом. На его лице всё еще была кровь, а взгляд был тяжелым и прямым.
- Оставь её в покое. - твёрдо отчеканил Джекс. - Она здесь ни при чем. Она ничего не знала.
Кейн замер, его лицо исказилось в гримасе брезгливого удивления.
- Не знала? Джекс, ты переоцениваешь мою наивность.
- Мне плевать, что ты думаешь. - перебил его боец, и в его интонациях не осталось ни следа прежнего паясничества, - Это была полностью моя идея. Мой план и моя выходка. Я спровоцировал её, заставил её замереть. Помни выходила драться. Она - твой идеальный боец, а я... я просто сделал то, что умею лучше всего. Всё испортил. - его голос затих, превратился в слабое подобие мольбы. - Вини во всем меня. Только меня.
Кейн подался вперед, и его маска вежливости окончательно треснула.
- Ты думаешь, что совершил сейчас геройский поступок, взяв всю вину на себя? - его голос сорвался, переходя на шипение, полное нескрываемой ненависти. - Я знаю обо всём и без твоих жертвенных сказок. Ты просто трус, который побоялся проиграть честно и решил утащить за собой лучшую ученицу! Ты - раковая опухоль этого спорта!
Кейн резко выпрямился и указал сломанной тростью на дверь.
- Вон. С этого момента ты дисквалифицирован. Пожизненно. Твоё имя будет вычеркнуто из всех списков. Твои лицензии аннулированы. Если я увижу тебя ближе, чем на милю к любому спортивному объекту, ты сгниешь за решеткой раньше, чем успеешь открыть свой паршивый рот. У тебя есть пять минут, чтобы исчезнуть.
Джекс лишь коротко кивнул. Он даже не посмотрел на Помни, словно боялся, что один взгляд разрушит ту ложь, которой он её только что защитил.
- Значит, официально... - начал Джекс, уже взявшись за дверную ручку.
- Официально... - выплюнул Кейн, возвращая себе ледяное спокойствие. - ...за неспортивное поведение противника и техническое превосходство в течение боя... Победителем автоматически становится Помни.
Мужчина посмотрел на девушку, и в его взгляде читалось обещание долгой и мучительной расплаты за этот «триумф».
Джекс тоже перевёл глаза на неё. Помни не отрывала от парня испуганного взгляда.
- Поздравляю, чемпионка. - улыбнувшись, сказал парень.
Он вышел первым, не оборачиваясь. Помни осталась стоять в тишине кабинета, чувствуя, как фантомная медаль на её шее становится раскаленной и невыносимо тяжелой. Она победила. Но в этой комнате, полной холода и злости Кейна, она впервые поняла, что эта победа - самый страшный приговор в её жизни.
- Это жестоко, Кейн. - произнесла Помни, прежде чем выйти из кабинета следом.
- Это справедливо.
***
Дверь в кабинет менеджера захлопнулась с тихим треском.
Помни стояла в дверном проёме, и на неё наваливался тот самый странный шум - отголосок трибун, шёпот швов бинтов, её собственное учащённое дыхание.
Она зашагала на автомате. Не обращая внимания на недовольный гул из главного зала.
Помни не поняла, как быстро оказалась рядом с его номером.
Комната Джекса была полутемной. На кровати лежала его декоративная куртка, с которой он почти никогда не расставался. У ног - небольшая сумка, в которую парень укладывал последние вещи с экономной, привычной скоростью.
Она пыталась улыбнуться. Попыталась придумать причину, почему он должен остаться. Слова выстраивались неловкими, как разлохмаченные перчатки в сумке: предложения, компромиссы, обещания вырвать у Кейна ещё один шанс для них. Всё это звучало жалко и неправдоподобно даже в её голове.
- Я уйду с тобой. - проговорила она тихо, шагнув в его комнату. - Я откажусь от титула. Он мне не нужен. Не такой ценой.
Джекс не поднял взгляд. Пальцы сжимали ремень сумки, ноготь разбил волокно ткани; в этих движениях слышалась привычная сосредоточенность, которой не поддавались ни страх, ни уговоры.
- Не глупи. Ты прошла через ад, чтобы попасть сюда. Если уйдешь сейчас, Кейн тебя в порошок сотрёт. А так... у тебя есть имя. Есть будущее.
- Значит и ты останешься. - не унималась девушка. - Либо уходим оба!
- Ты же понимаешь, что это не вопрос нашего желания. - ответил он ровно, так и не оборачиваясь. - Кейн поставил точку. Он не даст нам обоим жить дальше.
- Он не сможет заставить нас силой. - чуть громче произнесла девушка. - Мы оба проиграли, Джекс! Какими были условия?
Джекс поднял ладонь, словно отмахивался от очередной необоснованной брехни.
- Оставь. Поцеловал тебя я, не ты.
- Но я ответила. - настаивала Помни.
- Это ничего не доказывает.
- Ещё как доказывает! Вина на нас обоих! Я не позволю Кейну так просто выставить тебя.
- ДА ЯПОНА Ж МАТЬ!! Ты не понимаешь?! - выкрикнул он, не выдержав дозу её наивной упёртости. Он обернулся к ней, наконец посмотрев прямо в глаза. - Это конечная, Помни. Я проиграл!
- Намеренно!
Он сжал ладони в кулаке, стараясь совладать с голосом. Помни заметила в области его виска вздувшуюся вену.
- Почему мне всегда приходится повторять?.. Я никогда и никому не иду на уступки. Не поддаюсь, и поцеловал я тебя только потому что сам того захотел!
- Хватит врать! Ты хотел, чтобы я выиграла, не нарушая при этом свои же принципы! - в её голосе уже прощупывалось раздражение, вызванное его откровенной ложью. - Я знаю, что ты хотел уйти. И ты знал, что Кейн с тобой сделает после этого. Своей выходкой ты решил сразу две свои проблемы - отдал мне победу и без подозрений заставил Кейна самостоятельно выставить тебя!
Её руки и голос дрожали, но в глазах читалась такая ярая решимость наконец добиться от него всей правды, которой он, судя по всему, откровенно боялся сам.
Джекс стоял молча. Смотрел ей в глаза с какой-то усталостью. Из подлобья.
- Я не дура, Джекс. - продолжала она. - Но тебя я не понимаю...
- Тебя и не просят.
Ответ был сухим. Настолько, что его самого едва не затошнило от этого равнодушия. Она была права. Во всём. Но именно сейчас это вставало ему поперёк горла.
Джекс развернулся обратно, закидывая в сумку последнюю вещь. Заговорил тихо. Тоном, не требующего ответа.
- У тебя есть возможность добиться всего. Шанс. Не абы какой, а тот, о котором ты мечтала. Что бы я не сказал, это не должно стать причиной отказа от него. - его голос перебил звук от застёжки молнии. Джекс застигнул сумку, перекинув ремень через плечо. Улыбка была уже настолько им отрепетирована, что Помни верила в её искренность, даже не смотря на его трясущиеся руки. - Так будет лучше. Для тебя в первую очередь.
Он больше не сказал ни слова.
Помни стиснула зубы, когда его локоть мимолётно коснулся её плеча. Каждый его шаг к выходу был ударом ниже пояса. Для каждого из них.
Её голос дрогнул, и она нащупала в словах последнюю надежду.
-Ты уйдёшь, даже если я скажу, что люблю тебя?
Молчание повисло на секунду, тяжёлое как утренний воздух над рингом.
Джекс замер. Его рука дрогнула. На мгновение ей показалось, что он сейчас бросит сумку, обнимет её и скажет, что они что-нибудь придумают. Но он лишь сильнее сжал челюсти.
- Именно поэтому. - сказал он тихо. - Твоя любовь - не повод держать тебя в клетке. Я не достоин ринга. И я не достоин того, чтобы портить тебе жизнь своей тенью.
Джекс, наконец, посмотрел на неё. В его глазах больше не было ни издевок, ни масок. Только тихая, выжженная пустота. Он протянул руку и медленно, кончиками пальцев, коснулся её щеки, словно смывая дорожку слез.
- Куда ты пойдёшь? Тебе запретили бокс.
- Я найду себе новый полигон. - криво усмехнулся он. - А ты... ты должна сиять. Проявить себя. Стать сильней, чтобы больше никогда не зависеть от таких подонков, как я или Кейн.
Она чувствовала как дрожат его пальцы на её коже. Как он напрягает их, стараясь это скрыть. Он улыбался. Невыносимо... Невыносимо было смотреть на него в ответ с глазами, полными одной мольбы.
- Знаешь... - заговорил он вновь. - Я не привык уходить по-английски, но раз так сложились дела, я возьму с тебя последнее обещание. Верни Кейну один должок от меня. Лично. В челюсть. - он заправил её выбившуюся прядь за ухо, улыбнувшись так, как никогда не умел. - Пообещай мне, что ты никогда не станешь его послушной куклой. А если он забудется и решит, что владеет тобой... напомни ему, что у тебя тоже есть зубы.
Эти слова, простые и страшные, ударили её сильнее любого удара в ринге. Она чувствовала, как подступает голос в горле, как трепещет всё внутри, как будто что-то держит её за последние нити. Она попыталась вырвать у него ещё одно обещание, ещё одну брешь в его решимости - не из любви к себе, а из страха потерять возможность сказать всё, что было не сказано.
- Пожалуйста. - выдохнула она. - Я не смогу...
Он качнул головой, не давая ей закончить.
- Ты уже всё сделала. - прошептал он. - Своей решимостью, своими кулаками. Я же сделал то, что умел. Уход - это не бегство. Это последний способ не разрушить тебя окончательно.
Она чувствовала, как в глазах собирается дождь. Как надламывается голос.
Помни сделала шаг ближе, почти невольно: хотела уйти по крайней мере с фактом его присутствия рядом. Это была последняя ставка, последний ход.
Руки дрожали, но губы были твёрды. Она положила ладонь на сумку, на его плечо, затем мягко, почти робко, коснулась пальцами его лица. Мир сузился до одного момента - до его дыхания, до тепла его кожи под пальцами, до запаха крови.
Она преодолела последнее расстояние. Поцеловала. Медленно, крепко держа его за грудки на куртке.
Этот поцелуй был не требованием. Не обвинением.
Это был какой-то самый тихий, самый честный ритуал прощания.
Внутри него что-то мягко распалось - не от стыда, не от слабости, а от горького облегчения.
Джекс не отпрянул.
Он просто стоял, чувствуя, как девушка прикусила его губу, запрещая отстраняться. Запрещая делать хоть шаг назад.
Но он и не отвечал.
Он позволил ей сделать этот жест, потому что понимал: это её способ проститься, её способ оставить на нём часть себя.
Когда она отстранилась, глаза её горели, но слёзы не падали - они были сдержаны, как будто береглись для другого, ещё более тяжелого утра. Джекс улыбнулся почти неслышно, будто шутя сам над собой, и с добротой, редкой для его грубого мира, провёл ладонью по её голове, растрепав волосы.
Его следующее действие было быстрым.
Обнадёживающим и безнадёжным одновременно.
Он снял верхнюю одежду и Помни, с позволенной себе наивностью, решила, что он передумал. Он останется, но...
- На. - на её плечи легла его куртка. Та самая, в которой он всегда ходил и которая пропахла его запахом. - Трофей. Носи, когда будешь скучать по тренировкам. Или по тому, как я тебя ругал.
Мягкая, тёплая, пахнущая им.
Тяжесть куртки была почти осязаемой болью.
Он поднял руку, не оборачиваясь. Короткий, прощальный жест. Тот самый, которым он обычно заканчивал тренировки.
- Увидимся в новостях, чемпионка.
Он взял сумку и вышел, оставив за собой тишину и распахнутую дверь, через которую в комнату снова прокралась тусклая светлая полоса коридора. Помни осталась стоять, держа в руке его запах, который медленно таял, как дым. На её губах ещё оставалась тёплая тень его поцелуя. На её сердце - пустота, в которую как будто воткнули крошечный факел: она знала, что этот огонь будет гореть долго.
Она победила. Она осталась. Она получила всё, к чему стремилась.
Но глядя на закрытую дверь, она понимала: её настоящая жизнь только что ушла в темноту, оставив ей лишь право сражаться в пустом, ослепительно ярком мире Кейна.
***
Сквозняк и эхо несказанных слов.
Помни словно погрузилась в вакуум.
Несколько дней она провела в своей комнате, отгородившись от мира, от звонков подруг, от назойливых сообщений Кейна. Вся жизнь за пределами этих четырех стен казалась далёкой, нереальной, словно плохой сон, от которого никак не получается проснуться.
Её состояние было похоже на тяжелую апатию. Не было сил даже на злость, не говоря уже о слезах. Тело отказывалось двигаться, мысли цеплялись одна за другую, но не вели никуда, лишь кружили по одной и той же избитой орбите: Джекс. Джекс. Джекс.
Она понимала его поступок. Умом понимала. Он поступил благородно, ушел, освободил ей путь. Не позволил её привязанности к нему завязать ей руки, привязать к себе, когда Кейн был готов разорвать их обоих в клочья. Каждый, включая её саму, знал - любовь здесь, в этом безжалостном мире большого бокса, была против правил. Она была слабостью, а слабость - это приговор.
Но вместе с этим пониманием, как ядовитый плющ, вилась жгучая, почти физическая ненависть. Она ненавидела его за то, что он сделал её такой уязвимой.
За то, что он научил её любить.
А потом отнял эту любовь, превратив её мечту о ринге в страшный сон, где она одна стоит в центре, под ослепительными софитами, и нет его. Нет того, кто бинтовал ей руки, кто ругал и подбадривал, кто верил в нее даже больше, чем она сама.
Каждую ночь она засыпала, прижимая к себе его кожаную куртку. Мягкая, потертая, пахнущая им. Горьковатым, мятным ароматом, который был только его. Она уткнулась лицом в воротник, вдыхая остатки его запаха, словно пытаясь вдохнуть в себя его силу, его присутствие. Но это лишь усиливало боль. Куртка была теплым призраком, напоминанием о том, что он был здесь, а теперь его нет. И она не знала, как ей жить с этой победой, которая на вкус была горче любого поражения.
Джекс стал для неё аритмией. Тем, кто умудрился пробраться за её тщательно выстроенные баррикады, даже не выбивая дверь. Он просто подошел и заставил её вспомнить, что под слоями брони и психологических защит всё еще бьется живое, изголодавшееся по настоящим чувствам сердце.
Она ненавидела его за это. За то, что он сделал её уязвимой. И, кажется, еще больше ненавидела себя за то, что она больше не могла с этим бороться.
В конце каждого дня, засыпая, она ловила себя на последней, самой честной мысли: она не знала, захочет ли она ударить его, если встретит снова, или позволит ему подойти так близко, чтобы мир снова ушёл из под ног.
Через несколько дней, когда Помни уже почти слилась с темной обивкой своей кровати, в дверь постучали. Не настойчиво, а робко, словно боясь потревожить. Это были Рагата и Зубл. Они вошли, их лица были полны той тихой, сочувствующей жалости, которую Помни видела в глазах каждого, кто касался её в эти дни.
Они говорили мало, осторожно. Обходили тему ринга, победы, Джекса. Их... порыва. Говорили о погоде, о новостях, о чем угодно, лишь бы заполнить тишину, которая слишком громко кричала об их общей беде.
Рагата села рядом на кровать, не давя, не спрашивая. Она просто была рядом, её присутствие само по себе было утешением.
- Как ты? - голос Рагаты был мягким, осторожным.
Помни издала невнятный звук, похожий на вздох, или на что-то среднее между "нормально" и "отвалите". Она даже не совсем поняла вопрос.
Зубл подошла к кровати, присев на край, её движения были ватными, словно она боялась разрушить хрупкую стеклянную сферу, в которой находилась.
- Настроение поднять?
Но та даже не подняла глаза.
- Пусть валяется. - отмахнулась Помни.
Рагата тяжело вздохнула, обменявшись взглядом с Зубл.
- Твоё имя теперь числится в списках элиты. - Рагата приняла ещё одну попытку отвлечь подругу. - Поздравляем)
Девушка снова кивнула. Возможно, она даже зарегистрировала слова, но сил на благодарность или интерес не было.
«Она чемпионка. - пронеслось в голове Рагаты. - Выиграла главный бой, а выглядит так, будто весь мир обрушился на её голову. В нашем спорте такое поведение... это откровенно глупо. На ринге нет места таким эмоциям. Но как ей это сказать, когда она и так на грани?».
Зубл прикоснулась к её руке. Холодная.
- Помни, так нельзя. - тихо произнесла Зубл, уже не спрашивая, а констатируя. - Мы не можем смотреть на то, что ты делаешь. Так не должно быть. В нашем случае, откуда не смотри!
В голосе Помни, наконец, прорезался тонкий, ломкий звук.
- Я не могу... - прошептала она, и в этом слове было столько отчаяния, что Рагата сжала губы.
- Тебе и не нужно ничего делать. - Рагата встала, и в её голосе появилась мягкая, но железная решимость. - Собирайся. Через два часа мы за тобой зайдём.
Помни уставилась на неё пустыми глазами.
- Куда?
- Выйдешь в люди. Подышишь. Отвлечёшься. И без «но», Помни. Ты можешь кивать или не кивать, но через два часа мы тебя выводим. Даже если придется тащить на руках.
Помни посмотрела на неё, и в этот раз в её взгляде появилось что-то похожее на осознание. Она медленно, почти незаметно кивнула.
Рагата кивнула в ответ, её лицо смягчилось.
- Это ради тебя.
Девушки вышли, оставив за собой чуть больше света и едва уловимый запах надежды. Помни осталась одна.
Стены перестали давить. Тикающий звук от часовых стрелок отчитывал секунды до того, как её дверь снова откроется. Снова вырвет её из мыслей, в которых девушка одержимо старалась погрязнуть.
Одно по одному. Бесконечные мысли, назойливые воспоминания, бегающие перед глазами строчки его...
Строчки...
В этой давящей тишине, её рука потянулась к старой коробке, спрятанной в тумбочке.
К той самой, куда складывала всё, что ей дорого. Там, среди засушенных цветов и билетов с концертов, лежала маленькая, сложенная записка. Кокетливая, как тогда казалось, полная нахальства и самодовольства.
Помни села на пол, прислонившись спиной к кровати. Открыла дневник на середине, пройдясь глазами по строчкам, возвращающим её в тот день. Воспоминания приобрели проекцию того утра, когда эти буквы навсегда отпечатались на страницах её прошлого.
"24 мая. Записка.
Её мне подкинул Джекс. Слова такие... Как будто он решил, что измазанные лестью слова способны по рубильнику заставить меня посмотреть в его сторону. Но за этими словами кроется что-то странное... Что-то, что мне пока не поддаётся."
Помни улыбнулась сквозь слёзы, которые, наконец, хлынули, не спрашивая разрешения. Она вытерла их тыльной стороной ладони, взяла ту самую потрёпанную записку и развернула.
"Глупо было бы с моей стороны после такого тяжёлого дня не пожелать тебе приятной ночи).
Если вдруг во сне ты будешь видеть меня, не волнуйся - это просто ты подсознательно пытаешься осознать, как же тебе повезло.
Спи крепко! И да, я знаю, что ты уже скучаешь."
Большой палец девушки прошёлся по последнему слову.
- Очень...
Она читала эти строчки, и перед глазами вставал его образ. Тот самый «нахал», который тогда казался ей просто раздражающим типом. Сейчас она понимала. Этот нахал. Этот придурок. Он был тем единственным, ради чего ей вообще хотелось жить. Ради его взгляда, полного скрытой нежности. Ради его грубых шуток, которые на самом деле были утешением. Ради его силы, которая теперь превратилась в её собственную.
Она снова утерла слезы, но на этот раз в её глазах горел новый огонь. Не ненависти. Не печали. А решимости. Той решимости, которая поможет ей выстоять.
И, возможно, однажды, найти его вновь.