Смотри сюда

Кира приехала в восемь.
Лика ещё застёгивала куртку, когда услышала во дворе звук мотоцикла: низкий, характерный гул, который она, оказывается, уже научилась узнавать. Выглянула в окно, пуговица так и осталась не застёгнутой.
Кира стояла у подъезда, рука была в карманах косухи, смотрела в телефон.
Лика схватила рюкзак и пошла вниз.
— Привет, — она остановилась на ступеньках. — Мы договаривались о встрече?
— Нет, — Кира убрала телефон. — Я решила тебя подвезти. Что-то не так?
— Нет. Всё хорошо.
Кира протянула шлем.
— Поехали, тебя ждёт сюрприз.
— Какой?
— Узнаешь.
Лика хотела спросить ещё раз. Но Кира уже садилась на мотоцикл с видом человека, для которого  этот разговор окончен.
Лика надела шлем и села следом.
***

На парковке возле университета их ждали.
Трое. Те самые вчерашние парни. Стояли у края, руки в карманах. Переминались. Тот, который уронил камеру, смотрел в асфальт.
Лика увидела их раньше, чем Кира заглушила двигатель. Сжала пальцы на её куртке не сильно, просто сжала и сразу отпустила.
Кира заглушила двигатель, сняла шлем. Посмотрела на них.
Никто не двинулся с места.
Лика сняла шлем. Спешилась. Стояла и смотрела на троих на то, как они не знают, куда деть руки, как первый открывает рот и закрывает, как второй смотрит куда-то мимо неё.
Она их помнила, конечно, помнила. Смех, камера на полу, хруст которого она не слышала, но словно почувствовала.
Первый шагнул вперёд. Кашлянул.
— Слушай, мы..., — он покосился на Лику. Потом снова на асфальт. — Мы не хотели. Правда. Никто не собирался ломать.
Лика молчала.
Он ждал. Она молчала.
— Это просто... вышло так, — он замолчал. Больше не добавил ничего, видимо, сам почувствовал, что это звучит плохо.
Второй достал конверт. Протянул не Кире, а Лике.
— Здесь семьдесят пять тысяч. Мы посмотрели сколько может стоить нормальная камера. Должно хватить.
Лика смотрела на конверт. Белый, обычный, чуть помятый на углу.
Она думала о том, что деньги — это просто деньги. Что камеры не вернуть. Что та камера была с ней четыре года и знала её руки, и она знала каждую царапину на корпусе. Что это не возместить.
— Не нужно, — сказала она.
— Лика.
— Правда, не нужно. Я не хочу.
Кира взяла конверт и на мгновение задержала пальцы на краю бумаги, будто проверяя. Потом перевела взгляд на троих.
— Свободны.
Они ушли быстро. Третий, тот, который всё время молчал, оглянулся один раз. Лика не отвела взгляд. Он отвёл.
Стало тихо.
Лика стояла и смотрела на то место где они только что были. Асфальт как асфальт. Пятно от масла у бордюра.  Чей-то окурок.
— Это слишком много, — сказала она, наконец.
— Это стоимость камеры.
— Моя стоила меньше.
— Значит, купишь лучше, — Кира протянула ей конверт. — Это не вернёт ту. Но ты будешь снимать.
Лика взяла конверт. Подержала в руках. Он был лёгким, странно лёгким для такой суммы.
Пауза.
— Не делай планов после лекций, — сказала Кира.
Лика подняла взгляд.
— Поедем выбирать камеру.

***
Они входили в главный вход, когда их окликнули.
— Кира!
Макс протискивался через толпу, махал рукой, с таким видом, будто не видел её сто лет.
— Ты где вчера пропала? Мы тебя ждали.
Лика остановилась на шаг позади.
— Привет, — она переступила с ноги на ногу. — Я пойду, у меня первая пара скоро.
Кира повернулась к ней.
— После последней пары у входа. Не забудь.
Лика кивнула, махнула рукой и почти убежала в коридор.
***
Последняя пара закончилась в четыре.
Лика вышла и остановилась у входа, поправила лямку рюкзака. Народ расходился, проходил мимо шумно и быстро. Она стояла и ждала.
Кира появилась через пять минут.
Лика увидела её сразу. В толпе она цепляла взгляд, не ростом, не голосом, а чем-то другим, как шла: ровно, без спешки, глядя вперёд.
Кира затев Лик, чуть изменила траекторию.
Лиз возникла раньше.
Лика не знала откуда она появилась, просто появилась у колонны, шагнула навстречу Кире и взяла её за рукав. Негромко что-то сказала.
Лика отвела взгляд.

Лика смотрела на ступеньки, на чужие ботинки, на тёмную лямку рюкзака на своём плече. Голоса доходили обрывками, не слова, лишь интонации. Лиз говорила тихо, почти просяще. Кира отвечала коротко.
— Кира, — голос Лиз стал чуть громче. — Ты всегда говоришь “не сегодня”. Просто удели мне один вечер.
Пауза.
— В другой день.
Во рту Лики пересохло. Она сжала губы, будто собираясь что-то сказать, но не сказала. Переступила с ноги на ногу, чувствуя себя лишней, как будто оказалась там, где её не должно быть. Пальцы сжали лямку рюкзака сильнее, чем нужно.
Она стояла рядом, не двигаясь, стараясь не занять больше места, чем занимает.
Потом почувствовала движение рядом.
Кира встала вплотную, не говоря ни слова, взяла её за руку. Лика почувствовала, как пальцы сомкнулись крепко, надёжно и повела к выходу. Спокойно, будто именно так и было задумано с самого начала.
       — Кира! — донеслось сзади.
Кира не обернулась.
Лика шла рядом и думала, что надо бы что-то сказать. Или не надо. Она не знала. Рука была тёплой и держала не сильно, но крепко, когда не собираются отпускать.
Они вышли на улицу. Кира отпустила руку, достала ключи, подбросила, поймала.
Лика смотрела на неё.
Кира выглядела спокойно, ровно, как всегда. Только на секунду пальцы сжали ключи в кулаке. Потом разжались.
— Поехали, — сказала Кира.
Лика надела шлем. Села следом.
Они выехали со стоянки, и город поплыл мимо дома, деревья, светофоры и Лика сидела сзади и думала о тёплой ладони и о том, что не спросила. И о том что, наверное, не надо было.

***
Магазин был большим и светлым, с витринами вдоль всех стен. Тихий гул вентиляции, запах пластика и новых вещей, мягкий белый свет который не отбрасывает теней. Такие магазины всегда немного напоминали аквариумы: всё за стеклом, всё красивое, всё немного ненастоящее.
Лика шла медленно.

Останавливалась, смотрела, иногда брала осторожно в руки. Читала характеристики на карточках. Клала обратно. Шла дальше.
Кира шла рядом и молчала.
Потом Лика остановилась.
За стеклом витрины стояла камера. Лика смотрела на неё дольше, чем на остальные. Наклонилась, прочитала карточку. Выпрямилась. Помолчала секунду.
Потом посмотрела на ценник.
Ничего не сказала, просто отошла к соседней полке и стала рассматривать другие модели, брала в руки что-то попроще, читала, прикидывала вес в ладони и откладывала.
Кира стояла и смотрела на неё.
Потом подошла к витрине. Посмотрела на камеру, которую Лика только что оставила. На ценник. На Лику, которая методично, старательно изучала модели подешевле.
— Лика.
— Вот эта неплохая, — сказала та, не оборачиваясь. — Вполне нормальные характеристики, диафрагма хорошая, и матрица.
— А эта?
— Дороже в два раза.
— Ну и что.
Лика, наконец, обернулась. Посмотрела на Киру. Потом снова на полку.
— Нет. Вот эта нормальная. Мне хватит.
Кира помолчала. Подошла ближе.
— Возьми хотя бы посмотри.
— Я посмотрела.
— Ты посмотрела на ценник.
Лика не ответила. Взяла в руки другую камеру поменьше, попроще и начала читать характеристики с таким видом, как будто это было очень интересно.
Кира постояла рядом. Потом тихо:
— Лика. Та лучше.
— Эта достаточно хорошая.
— Это не одно и то же.
— Кира, — сказала Лика, — у меня есть семьдесят пять тысяч и я не собираюсь тратить больше.
Кира ничего не сказала. Отошла. Встала у витрины, смотрела на камеру на то, как свет лежит на матовой поверхности объектива, на форму корпуса.
Потом снова вернулась к Лике.
— Представь, — сказала она, — что берёшь у меня кредит.
Пауза.
— Что?
— Кредит, — Кира сказала это совершенно серьёзно, таким тоном, каким говорят о вещах очевидных и давно решённых. — Условия хорошие. Ставка нулевая. Ежемесячный платёж любая сумма, хоть пятьсот рублей, хоть меньше. — Молчание. — Единственное условие: ты фотографируешь.
Лика смотрела на неё. Долго.
— Это не кредит.
— Кредит.
— Это ты просто хочешь мне её купить.
— Это кредит, — повторила Кира невозмутимо. — Просто очень льготный. С нестандартными условиями погашения.
— Кира.
Кира взяла её за плечи. Не сильно, просто взяла, чтобы Лика смотрела на неё, а не куда-то мимо.
— Послушай меня. Я вижу, что она тебе нравится.
— Я просто смотрела.
— Лика, — сказала она тихо, без спора. — Ты смотрела на неё не так как на остальные. Я видела.
Лика открыла рот. Закрыла. Посмотрела в сторону туда, где за стеклом стояла камера.
Кира почувствовала, как под руками у той напряглись плечи. Как она держится изо всех сил держится за своё “не надо”, “не стоит”, “я обойдусь”.
— Иди, попроси консультанта дать подержать, — сказала Кира. — Просто подержи. Посмотри, как лежит в руках. Посмотри в видоискатель.
— А если понравится?
Голос у Лики был странный. Чуть тише обычного.
— Тогда берём, — сказала Кира просто.
— Кира.
— Ладно, потом решай, — перебила та, — но сначала подержи.
Кира убрала руки. Лика стояла секунду не двигалась, просто стояла и на лице у неё было что-то такое, что Кира не сразу смогла назвать. Не благодарность, что-то более хрупкое. Как будто её поймали на чём-то очень личном и не стали делать вид, что не заметили.
Потом всё-таки пошла к консультанту.
Кира стояла чуть в стороне и смотрела.
Смотрела, как она берёт камеру обеими руками, осторожно. Как проверяет вес, перекладывает, находит равновесие. Пальцы нашли ручку корпуса сами, как будто знали куда ложиться.
Потом Лика подняла камеру к лицу.
И замерла.
Кира видела, как она перестала дышать буквально, на секунду. Плечи опустились. Что-то в позе изменилось напряжение, которое Лика носила весь день куда-то ушло. Просто ушло.
Лика опустила камеру.
Посмотрела на неё не на камеру и у неё дрогнули губы. Она сжала их. Провела большим пальцем по колесу управления медленно, туда-обратно. Просто трогала. Просто привыкала.
Потом моргнула. Будто вынырнула.
Кира почувствовала что-то в горле непонятное, тёплое и отвела взгляд. Посмотрела на витрину, на свои руки, снова на Лику.
— Ну? — спросила она.
Лика подняла голову.
Глаза у нее блестели.
Она поняла это сразу: моргнула, дёрнув уголком рта, словно хотела что-то сказать, но не сказала. Просто смотрела на Киру и улыбаясь по-настоящему, не успев скрыть.
Кира повернулась к консультанту.
— Берём.
***
Они шли по улице.
Лика несла пакет двумя руками, хотя он был лёгкий. Прижимала к груди, чуть наклонившись вперёд.
Кира шла рядом.
На перекрёстке встали на красный. Кира покосилась на Лику. Та смотрела прямо перед собой. Губы сжаты. Пальцы на ручках пакета белые.
Рядом сигналила машина. Мимо прошла женщина с коляской.
Зелёный. Пошли.
Лика всё молчала, а потом сказала негромко, без предисловий:
— Я верну.
Кира не сразу ответила. Они прошли ещё несколько шагов.
— Знаю, — сказала она.
Лика кивнула. Чуть крепче перехватила пакет.
Они шли дальше. Уже смеркалось  фонари ещё не горели, но свет стал другим, мягким, вечерним. Где-то за домами садилось солнце.
Кира остановилась у маленького кафе на углу, с тёплым светом в окнах.
— Это нужно отметить, — сказала она.
Внутри было людно и светло, не тихо, а скорее живо: стеклянные витрины, высокая стойка, табуретки, голоса, музыка, почти тонущая в разговорах. Пахло кофе и чем-то жареным.
Они нашли столик в стороне. Лика поставила пакет у ног, придержала коленями.
Кира вернулась с двумя кофе и тарелкой с пирожным. Поставила  его между ними.
Лика посмотрела на него, но  руку не протянула.
Они говорили: о городе, о местах, куда можно поехать снимать, о Максе и его очередной истории. Лика смеялась, сначала осторожно, потом свободнее, но время от времени снова опускала взгляд в чашку и помешивала кофе, хотя сахар давно растворился.
Потом замолчала. На секунду задержала взгляд на пакете у ног, провела пальцем по ручке.
— Всё ещё не верю, — сказала она.
— Привыкнешь, — ответила Кира.
Лика кивнула, не поднимая глаз.
К пирожному она потянулась позже, почти машинально, не глядя. Кира этого будто не заметила.
За окном медленно темнело, кое-где уже загорались фонари.
— Можем ещё погулять, — сказала Лика, когда они вышли. — Если не торопишься.
— Не тороплюсь.
Лика перехватила пакет, сжала ручки сильнее, чем нужно, потом чуть ослабила хватку.
— Тогда я знаю один двор. Там старый фонарь и кошка, она почти всегда сидит на подоконнике. — Короткая пауза. — Хочу проверить. С новой камерой.
Кира посмотрела на неё.
— Веди, — сказала она.

Лика шла чуть впереди, с пакетом в руке, Кира держалась рядом.
Лика замедлила шаг, вытащила коробку передала ее Кире.  Та взяла пакет и коробку сразу, перехватив поудобнее. Только после этого Лика остановилась, открыла крышку и осторожно достала камеру двумя руками, поддерживая снизу. На секунду задержала её в ладонях, проверила крышку объектива, провела пальцем по корпусу, будто привыкая. Коробку аккуратно закрыла и, не глядя, вернула Кире в пакет.

Лика шла, всматриваясь по сторонам, ловя детали: фонарь, витрину, старика с собакой, двоих детей на самокатах. Чуть прикусила губу, замедлилась, на секунду задержала взгляд, не то. Пошла дальше, уже быстрее, будто боялась упустить что-то важное. Пальцы легли на камеру увереннее, почти автоматически.
Кира шла рядом, не отвлекая, только время от времени смотрела на неё спокойно, с лёгким вниманием, не мешая искать.
Под аркой старого дома стало темнее. Двор встретил тишиной и мягким светом единственного фонаря в углу. На подоконнике второго этажа сидела кошка рыжая, неподвижная, смотрела вниз.
Ждала.
Кошка повернула голову в профиль.
Щёлк.
Лика опустила камеру. Посмотрела на экран.
— Хорошо, — сказала она тихо. Себе.
Помолчала. Потом повернулась к Кире и протянула камеру.
Кошка в профиль, фонарный свет, тёмное окно за ней. Чётко, живо, точно.
— Хорошо, — сказала Кира.
— Да, — Лика забрала камеру, снова посмотрела на экран. Потом на Киру. — Спасибо. За сегодня. За всё это.
— Ты уже говорила спасибо.
— Знаю. — Лика чуть помолчала. — Но это другое.
Кира смотрела на неё секунду.
— Принято, — сказала она.
Они вышли из двора. Шли рядом не торопясь, без маршрута. Лика иногда останавливалась, поднимала камеру, нажимала кнопку. Кира каждый раз останавливалась рядом и ждала.