Право на ошибку

₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊

Aida Kostrova

Всю ночь я не могла сомкнуть глаз. Я смотрела в потолок, на те самые призрачные звезды, которые он зажег для меня несколько часов назад, и чувствовала, как время тянется медленно, как вязкая смола. Я хотела, чтобы скорее наступило утро. Хотела, чтобы рассвет разорвал эту липкую, тяжелую темноту. Но оно никак не наступало. Часы на тумбочке тикали медленно, издевательски, отсчитывая секунды, которые растягивались в вечность.

Мы договаривались встретиться с Ариной в девять. Девять утра. Я помнила это число. Я повторяла его про себя, как мантру, пытаясь отогнать от себя все остальные мысли. Мы с Тимуром остались в этом домике, в этом убежище среди сосен, которое он показал мне ночью. Дом был большим, но мы выбрали разные комнаты. Я сказала, что хочу побыть одна. Он кивнул, не споря. Он всегда знал, когда не нужно давить.

Он спал на диване в гостиной. Я слышала, как он ворочается, как скрипит старый диван под его весом. Иногда я слышала его дыхание - тяжелое, неровное. Иногда - тишину. Я знала, что он тоже не спит. Но мы не говорили. Мы просто лежали в своих углах, разделенные стеной, и ждали утра.

Я смотрела на окно. За стеклом было темно, но я знала, что где-то там, за этими соснами, уже начинается рассвет. Я готова была забыть весь этот кошмар. Его безумства. Его ложь. Его молчание. Я готова была простить его, даже если он не скажет ни слова, даже если правда так и останется погребенной где-то в его груди. Пусть не говорит, раз причина есть. Я вижу, что он любит, но боится. А я уже не понимаю: нужна ли мне эта правда или нет? Может быть, иногда любовь - это не про правду. Может быть, иногда любовь - это просто быть рядом. Даже когда ты не знаешь всего. Даже когда ты боишься.

Я медленно встала с кровати. Ноги были ватными, но я заставила их двигаться. Я подошла к двери, которая разделяла нас, и остановилась перед ней. Дерево было холодным, гладким. Я прижалась к ней ухом, прислушиваясь.

Тишина. Потом - шорох. Шаги, приближающиеся к моей комнате. Я затаила дыхание, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Шаги остановились прямо перед дверью. Я слышала его дыхание - тяжелое, неровное, как у человека, который борется с собой. Ручка двери слегка дернулась. Я смотрела на нее, чувствуя, как внутри меня закипает надежда. Я ждала, что дверь откроется. Ждала, что он войдет. Что он скажет что-то. Что он просто будет рядом.

Но ничего не произошло. Ручка замерла. Шаги отдалялись. Я слышала, как он идет обратно в гостиную, как скрипит диван под его весом. И тишина снова заполнила дом.

Я прижалась лбом к холодной стене, чувствуя, как внутри меня что-то сжимается. Я стояла так несколько секунд, слушая тишину за дверью, и чувствовала, как внутри меня закипает боль. Не та, которую можно описать словами. Это было что-то глубже. Это была та боль, которая не кричит, не рвется наружу, а просто сидит внутри, тяжелая, как свинец, и давит на грудную клетку.

Он был там. Он стоял у моей двери. Но он не открыл ее. Он боялся. Я понимала это. Я чувствовала это. Но от этого было только больнее. Потому что если он не может войти, если он не может сказать мне правду сейчас, когда мы так близко, когда мы одни в этом доме, окруженные тишиной и соснами, то когда он сможет?

Я медленно отошла от двери и села на кровать. Я смотрела на свои руки, сжатые в замок. Ногти впивались в кожу, оставляя красные полумесяцы. Я смотрела на окно, где уже начинал сереть рассвет, и чувствовала, как внутри меня закипает что-то холодное.

Почему так сложно? Почему он просто не может сказать мне то, что я должна знать? Почему мы всегда должны проходить через это?

Я не плакала. Я не могла. Слезы застряли где-то глубоко, не в силах пробиться наружу. Я просто сидела на краю кровати, чувствуя, как холод проникает сквозь одежду, как утро медленно приближается, и как внутри меня закипает что-то, что я не могла назвать.

Я была готова простить его. Я хотела простить его. Но он не давал мне этой возможности.

За окном начинало светать. Я видела, как первые лучи солнца пробиваются сквозь сосны, как они касаются воды, превращая ее в золото. Я смотрела на этот рассвет и чувствовала, как внутри меня что-то меняется. Я больше не ждала. Я больше не надеялась. Я просто сидела и ждала, когда наступит девять часов.

Завтра я увижу свою сестру. И это было важнее, чем все его тайны, вместе взятые.

₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊

Мы выехали из загородного дома, когда солнце уже полностью поднялось над озером, окрашивая воду в расплавленное золото. Утро было чистым и прозрачным, как стекло, но в салоне машины воздух казался густым и тяжелым. До набережной мы ехали молча. Утром мы едва перекинулись парой фраз. Я спросила, хочет ли он кофе. Он ответил, что нет. Он спросил, выспалась ли я. Я ответила, что да. И всё. Дальше была только тишина.

Тимур стал еще закрытым. Я чувствовала это по тому, как он сжимал руль, как его взгляд был устремлен только на дорогу, как он не смотрел на меня, даже когда мы останавливались на светофорах. Он ушел в себя, в свою раковину, и я не могла до него достучаться. Хорошо, что мои мысли были направлены только в сторону сестры. Если бы я еще о нем думала, я бы просто сошла с ума. Свехнулась бы. Разбилась бы вдребезги, как стеклянная ваза, которую слишком долго трясли.

Я смотрела в окно на мелькающие деревья, на редкие дома, на серую ленту дороги, убегающую вперед, и думала об Арине. Сестра. Моя сестра. Та, которую я похоронила два года назад. Та, которая была мертва для всего мира, но жива для меня. Я прокручивала в голове наш вчерашний звонок. Ее голос. Дрожащий, надломленный, но такой родной. Я снова слышала его, снова чувствовала ту волну, которая накрыла меня, когда я поняла, что это не шутка, не галлюцинация. Моя сестра жива. И через несколько минут я увижу ее.

Тимур молчал. Я молчала. Тишина была тяжелой, но я не хотела ее нарушать. У меня не было сил на разговоры. У меня не было сил на выяснение отношений. Я просто хотела доехать до набережной. Я просто хотела увидеть Арину.

Мы выехали на трассу. Машин было немного, и Тимур вел машину уверенно, привычно, но я чувствовала, как он напряжен. Он тоже думал о чем-то. О чем-то своем. Возможно, о том же, о чем и я. О том, что мы не сказали друг другу этой ночью.

Мы проехали еще пару километров, когда он внезапно протянул руку и включил музыку. Из динамиков зазвучал какой-то меланхоличный трек - гитара, тихий вокал, тягучая мелодия, которая заполнила салон, вытесняя тишину. Я поморщилась. Эта музыка была слишком грустной. Слишком тяжелой для утра, которое должно было стать началом новой жизни.

Я протянула руку и выключила музыку. Тимур не сказал ни слова. Мы проехали еще немного, и он снова включил ее. Теперь это был другой трек - чуть более энергичный, но все еще раздражающий. Я выключила его снова.

Тимур сжал челюсть, но промолчал. Мы проехали еще пару минут. И он включил музыку снова. На этот раз это был какой-то попсовый трек, который я ненавидела всей душой. Я выключила его, чувствуя, как внутри меня закипает раздражение.

- Аида, ты не у себя дома! - неожиданно вспыхнул он. Его голос был резким, почти грубым. Я видела, как его пальцы сжали руль. Он смотрел на дорогу, но я чувствовала его взгляд на своей спине.

Я медленно повернулась к нему. Мой взгляд был холодным, как лед.

- А ты не один! - ответила я, вкладывая в каждое слово всю свою усталость.
- Уважай личные границы. Я не хочу слушать твою музыку. Это понятно?

Тимур на мгновение замолчал. Он смотрел на дорогу, и я видела, как его челюсть сжимается, как на скулах заходят желваки. А потом он внезапно улыбнулся. Криво, почти невесело.

- Личные границы, - повторил он.
- Серьезно? А ты соблюдала личные границы, когда в мою квартиру вломилась? - вспомнил он нашу первую встречу. Неужели жалеет.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри меня закипает смесь раздражения и веселья. Он был прав. Я действительно ворвалась к нему. Я действительно орала на него. Я действительно вела себя как стихийное бедствие.

- Это было другое, - сказала я.
- Тогда я была в своем праве. Ты нарушал покой мирных граждан.

- А сейчас? - спросил он.
- Сейчас чей я покой нарушаю? Я просто хочу послушать музыку. В своей собственной машине.

- А я хочу тишины, - ответила я.
- В чужой машине. Это моя новая философия.

Тимур закатил глаза, но я видела, как уголки его губ дрогнули. Он почти улыбнулся.

- Ладно, - сказал он.
- Твоя взяла. Но если ты еще раз полезешь к радио, я высажу тебя на ближайшей остановке. И тогда будешь добираться до набережной пешком. В этих туфлях.

Я посмотрела на свои туфли. Они были удобными, но не для пеших прогулок. Я вздохнула.

- Ладно, - сказала я.
- Но если ты включишь эту попсу снова, я выброшу твой телефон в окно.

- Договорились, - сказал он.

Тимур недовольно стукнул по рулю, когда мы остановились у светофора. Я скрестила руки на груди, отворачиваясь к окну. Мы ехали молча. Но в этой тишине уже не было напряжения. Было что-то другое - усталая, теплая близость. Мы ссорились, мы язвили, мы подкалывали друг друга. Но мы все еще были рядом.

Оставшуюся дорогу мы ехали молча. Я смотрела в окно и думала об Арине. Через несколько минут я увижу ее. Моя сестра жива. И это было важнее всего.

₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊

Холодный ветер с реки нещадно бил в лицо, но я почти не чувствовала его. Я шла по набережной, обгоняя Тимура, и чувствовала, как с каждым шагом внутри меня нарастает то самое напряжение, которое я сдерживала всю дорогу.

Мои каблуки звонко цокали по камню, когда я обогнала его. Я не оборачивалась, не ждала, не замедлялась. Я просто шла вперёд, потому что знала: она уже здесь. Я чувствовала её присутствие. Ту самую связь, о которой мы говорили с Таей. Связь, которую невозможно объяснить, но которую чувствуешь каждой клеткой тела.

Я вцепилась пальцами в холодный парапет, чувствуя, как ветер треплет мои волосы. Впереди, в конце набережной, я видела её. Арина. Моя сестра. Она стояла, вглядываясь в темную воду, и в её позе было столько боли и одиночества, что у меня перехватило дыхание.

За моей спиной остановился Тимур. Я чувствовала его присутствие, но я не могла оторвать взгляд от неё. Я боялась, что если я моргну, она исчезнет. Растворится в этом сером мартовском утре.

- Арина! - вырвалось у меня. Голос мой сорвался, но я не сдерживала его. Я крикнула её имя так громко, как только могла, чтобы она услышала. Чтобы она обернулась. Чтобы она увидела, что я здесь.

Она резко обернулась. Время остановилось. Я видела её лицо - бледное, осунувшееся, но такое родное. Я видела её глаза - те самые глаза, которые я искала в каждой прохожей два года.

Я сорвалась с места. Я не помнила себя. Я бежала, и мои туфли громко стучали по камню, но я не чувствовала ничего. Я просто бежала, как будто от этого зависела вся моя жизнь. Как будто если я не добегу, она снова исчезнет.

Мы столкнулись в отчаянном, почти болезненном объятии. Вцепились друг в друга так, будто от этого зависели наши жизни. Я чувствовала её запах - тот самый, который я помнила все эти годы, который я пыталась забыть, но не могла. Она пахла домом. Я зарылась лицом в её плечо, чувствуя, как внутри меня что-то с треском ломается.

- Больше не пропадай, - выдохнула я, и мой голос сорвался на всхлип. Я чувствовала, как дрожат мои плечи, как слёзы уже текут по щекам, и я не могла их остановить.

- Ты что, плакать собираешься? - спросила она, и в её голосе была та самая, знакомая до боли теплота. Я сильнее прижалась к ней, вдыхая её запах, который на мгновение вернул меня в прежнюю, нормальную жизнь.

- Да... - честно призналась я, шмыгнув носом.
- Я очень скучала.

- Я тоже, - ответила она, и я почувствовала, как её руки сжимаются на моей спине.

Мы стояли так, обнявшись, и мир вокруг нас перестал существовать. Ветер, река, холод - всё это стало просто фоном. Были только мы. Две сестры, которые наконец-то нашли друг друга.

Я отстранилась первой. Я вытерла глаза тыльной стороной ладони, чувствуя, как солёные дорожки всё ещё мокры на моих щеках. Я посмотрела на неё. На мою сестру. Живую. Настоящую.

- Пошли, - сказала я,
- Тут кафе рядом.

Я обняла её за плечи, словно боялась, что она исчезнет, если я отпущу её хотя бы на секунду. Я чувствовала, как она дрожит, как её плечи мелко вздрагивают, как она пытается сдержать слёзы. Но я держала её крепко.

- Теперь ты никуда не уйдёшь, - сказала я, и в моём голосе была та сталь, которую я так долго прятала за страхом.
- Я не позволю.

За нашими спинами стоял Тимур. Я не смотрела на него. Но я знала, что он смотрит на нас. И в этот момент я чувствовала, как внутри меня закипает что-то новое. Что-то, что было сильнее любой боли.

Я была не одна. И Арина больше не была одна.

₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊

Мы вошли в полупустой зал. Внутри пахло свежемолотым кофе и выпечкой, играла тихая джазовая музыка, но я не чувствовала уюта. Я чувствовала только пульсирующее напряжение, которое шло от каждой клетки моего тела.

Мы с Ариной сели рядом на диван, за один столик, прижимаясь друг к другу так, будто между нами не могло быть ни миллиметра свободного пространства. Моя рука лежала на её плече, и я чувствовала, как она дрожит, как её дыхание всё ещё сбито после нашего объятия. Я заказала ей кофе. Себе - американо. Но я почти не притронулась к чашке. Я смотрела на неё, на её лицо, на её глаза, и внутри меня всё ещё бушевала та буря, которую я не могла унять.

- Ты так похудела, - сказала я, и голос мой сорвался на хрип.
- У тебя под глазами тени на пол-лица. Ты вообще спала последние два года?

Арина слабо улыбнулась, но улыбка не коснулась её глаз.

- Иногда, - ответила она.
- Когда удавалось.

Я сжала её плечо крепче, чувствуя, как внутри меня закипает ярость. Ярость на Александра, на Мишу, на всех этих ублюдков, которые посмели тронуть мою сестру. Я хотела сказать ей, что теперь всё будет по-другому. Что я не дам её в обиду. Что я убью любого, кто посмеет подойти к ней. Но слова застряли в горле, потому что в этот момент раздался голос, от которого я вздрогнула.

- Привет.

Я подняла глаза. Напротив нас, уверенно отодвигая стул, садился Тимур. Он смотрел на меня, и в его взгляде было что-то странное. Не холодное, не отстранённое, но какое-то настороженное, как будто он ждал моей реакции.

Я замерла. Внутри меня мгновенно закипела смесь ярости и паники. Я чувствовала, как Арина рядом со мной напряглась, как она смотрит на меня, ожидая объяснений.

- А он, что здесь делает? - спросила она.

- Извини, - тихо, но твёрдо произнесла я, глядя ей прямо в глаза.
- Но моих знаний будет недостаточно. Он учился за границей, скоро выпускается здесь. Так будет лучше, Арина.

Я перевела взгляд на Тимура, и в моем голосе зазвучал металл:

- И он обещал, что Никите не расскажет.

Тимур кивнул. Его лицо было непроницаемым, как маска, а взгляд - сухим и колючим. Он не смотрел на меня. Он смотрел на Арину.

- Я ему не расскажу, - отрезал он. Его голос был коротким, резким, как удар ножа.

Между ними мгновенно возникла такая стена напряжения, что я невольно поёжилась. Я смотрела на Тимура, на его напряжённые плечи, на его сжатые губы, и чувствовала, как внутри меня закипает что-то тёмное. Между ними явно что-то было в прошлом. Что-то незавершённое, болезненное, что-то, о чём я не знала.

Тимур сидел напротив, сложив руки на столе. Его взгляд скользнул по мне, по Арине, по чашкам с кофе. Он не улыбался. Он не пытался быть приятным. Он просто был здесь, и его присутствие было тяжелым, как свинец.

Арина подалась вперёд, её голос дрогнул.

- Я не знаю, что делать... - прошептала она. Голос сорвался, обнажая всё то отчаяние, которое она так тщательно прятала. Я чувствовала, как она дрожит рядом со мной, и внутри меня закипала ярость.

- Ничего не надо делать, - уверенно, почти властно произнёс Тимур. Он смотрел на неё, и в его взгляде была какая-то пугающая уверенность.
- Мы уже всё сделали. Тебе нужно только потянуть время. Совсем немного.

Я сидела рядом с Ариной, чувствуя, как её дыхание становится ровнее. Я смотрела на Тимура, на его спокойное лицо, на его уверенный взгляд, и внутри меня закипало что-то странное. Он был здесь. Он помогал. Он обещал. Но я всё ещё не знала, что он скрывает.

Арина снова заговорила.

- И чья это была идея? - спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

- Артёма вроде... - ответила я, но сама не верила в это. Артём был хорошим парнем, но он никогда не решился бы на такое без чёткого плана.

Тимур сидел напротив, спокойный, как скала. Его лицо было непроницаемым. Я смотрела на него, чувствуя, как внутри меня закипает сомнение.

- То есть просто тянуть время? - спросила Арина, и её голос дрогнул.
- И сколько ещё? Я уже задыхаюсь там, Тимур. Каждый вдох в том доме стоит мне невероятных усилий.

Тимур слегка наклонил голову, и в его взгляде промелькнуло нечто холодное.

- Жила же как-то два года, - отозвался он сухо, почти безразлично.

Эти слова ударили меня под дых. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Я резко повернулась к нему.

- И всё? - спросила я, чувствуя, как внутри закипает ярость.
- Ты серьёзно? Ты опять за своё?

Тимур смотрел на меня. Я видела, как его челюсть сжалась, как на скулах заходили желваки. Но он ничего не сказал. Он просто смотрел, как я закипаю.

Арина накрыла мою руку своей. Я чувствовала её тепло, её поддержку.

- Аида, не надо, - тихо сказала она.
- Не сейчас.

Я глубоко выдохнула, чувствуя, как внутри меня что-то отпускает. Я смотрела на Тимура, и в его взгляде было что-то странное. Что-то, что я не могла прочитать.

- Извини, Арина, - сказал он наконец, переведя взгляд на неё.
- Сказал, не подумав. Это продлится недолго. Максимум две недели.

Я посмотрела на него, чувствуя, как внутри меня закипает смесь злости и облегчения. Он извинился. Он признал, что был неправ. Это было больше, чем я ожидала.

Я смотрела на свои руки, чувствуя, как внутри меня закипает что-то тёплое. Вдруг я почувствовала, как его нога под столом коснулась моей. Я дёрнулась, как от удара током, но он не убрал ногу. Он просто оставил её там, лёгким касанием, как будто это было небрежное, случайное движение. Я смотрела на него, но его лицо было невозмутимым. Он даже не смотрел на меня.

Я чувствовала, как его нога касается моей, и внутри меня закипало что-то странное. Что-то, что заставляло меня забывать все вопросы, которые я хотела ему задать. Я смотрела на него, на его непроницаемое лицо, и чувствовала, как внутри меня закипает что-то тёплое.

- Две недели, - повторила я, чувствуя, как на мои губы возвращается улыбка.
- Хорошо. Но если ты снова скажешь что-то подобное, я вылью тебе этот кофе на голову. И не посмотрю, что ты свидетель.

Тимур на мгновение поднял на меня взгляд. В его глазах мелькнула искра - та самая, которую я так хорошо знала.

- Договорились, - сказал он.

₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊

Тимур оставил нас. Он не ушел далеко, просто пошел вперед, засунув руки в карманы, и его широкая спина маячила впереди, как ориентир. Мы с Ариной шли за ним, медленно, стараясь не отставать, но и не догонять. Мартовский ветер был колючим, промозглым, он вцеплялся в кожу, забирался под воротник пальто, заставляя кутаться сильнее. Я зябко повела плечами, сжимая края пальто на груди.

Как же хотелось уже лета. Солнца. Тепла. Весна здесь, в городе, была обманчивой: небо казалось ясным, но ветер всё еще был зимним - влажным, холодным, пропитанным запахом реки и сырости.

Мы шли по набережной, и я чувствовала, как взгляд Арины то и дело скользит с меня на его спину. Она явно пыталась поймать нить, соединяющую нас, понять, что нас связывает.

- Как вы вообще начали общаться? - спросила она наконец.
В её голосе слышалось любопытство. Она хотела знать, как её сестра, всегда такая независимая и колючая, оказалась рядом с другом её возлюбленного, с человеком, который, судя по всему, был очень близок к Никите.

- Он мой сосед, - спокойно произнесла я, чувствуя, как ветер треплет мои волосы. Слова прозвучали просто, будто я рассказывала о погоде.

- И всё? - спросила она, и в её голосе послышалась легкая насмешка. Она явно ждала большего.

- А что ты ещё хочешь услышать?

Я посмотрела на неё, чувствуя, как на моих губах появляется лёгкая улыбка. Арина всегда умела меня разговорить. Даже когда я не хотела.

- Я хочу услышать, как ты, моя сестра, которая никогда не позволяла парням приближаться к себе, оказалась с Тимуром, - ответила она, сжимая мою руку.
- Это ведь не просто «он мой сосед». Это что-то большее. Я вижу это.

Я вздохнула, чувствуя, как на меня накатывает усталость. Я смотрела на его спину - широкую, уверенную, такую знакомую. Он шел впереди, не оборачиваясь, но я знала, что он чувствует мой взгляд. Он всегда чувствовал. Подол его куртки развевался на ветру, и в этом движении было что-то мужественное, что-то, от чего у меня перехватывало дыхание. Я смотрела, как он идет, как его плечи расправлены, как его шаги уверены, и чувствовала, как внутри меня что-то сжимается.

Господи, как же я люблю на него смотреть. Чтоб ты провалился, Измайлов.

Мы шли медленно, и я чувствовала, как ветер касается моей кожи. Он был холодным, но его присутствие - его спина, его запах, его голос - согревали меня изнутри.

- Он просто... сосед, - сказала я наконец, хотя понимала, что это не вся правда.
- Мы встретились случайно. Он включил музыку рано утром. Я пришла к нему ругаться. Он сказал, что я похожа на курьера. Потом пощечина. И как-то всё завертелось.

Арина засмеялась. Это был первый раз, когда я услышала её настоящий смех за весь день. Он был тихим, но искренним.

- Ты дала ему пощёчину? - переспросила она, удивлённо поднимая брови.
- И он всё ещё здесь?

- Он упрямый, - ответила я, пожимая плечами.
- И, кажется, у него нет чувства самосохранения.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри меня закипает что-то тёплое. Он шёл впереди, не оборачиваясь. Но я знала, что он слушает нас. Он всегда слушает, даже когда делает вид, что занят.

- Я вообще не всё слышу! - подал голос Тимур, не оборачиваясь. Его голос был спокойным, но в нём слышалась лёгкая насмешка.

Я закатила глаза, но улыбка не сходила с моего лица.

- А мне нечего скрывать, слушай! - произнесла я, чувствуя, как внутри меня закипает привычная лёгкость.

Арина посмотрела на меня, потом на него, и в её взгляде мелькнула искра понимания.

- А вы не плохо смотритесь вместе, - произнесла она.

Я вздрогнула, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

- Кто я?! - возмутилась я, чувствуя, как внутри закипает раздражение.
- С этим упырком?

Тимур резко повернулся и пошёл спиной вперёд, глядя прямо на меня. В его глазах плясали чертики.

- Ты встречалась с этим упырком, - произнёс он, и в его голосе слышалась такая уверенность, что я почувствовала, как краснею до кончиков ушей.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри меня закипает смесь злости и смущения. Арина рассмеялась, и я почувствовала, как она сжимает мою руку.

- Я тебя не осуждаю, -с ухмылкой сказала она.
- Он... харизматичный. Даже когда он пытается быть невыносимым.

Я глубоко выдохнула, чувствуя, как ветер касается моего лица.

- Он невыносим, - сказала я.
- Но он мой.

Мы шли дальше по набережной, и я чувствовала, как внутри меня закипает что-то тёплое. Мы были вместе. Мы шли в одном направлении. И это было важно.

₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊

Все остальные дни пролетели в замедленной съемке. Я смотрела на мир через призму нового света, в котором не было места старой боли. Как Матвеев забрал Арину. Сердце разрывается от радости. Как он впервые взял на руки свою дочь, ту самую маленькую Аглаю, о которой мы узнали только недавно. Я смотрела на его лицо - на этого вечно хмурого, серьёзного Никиту, который вдруг растаял, превратился в счастливого отца, и внутри меня что-то щелкнуло. Мир стал правильным.

У меня появилась племянница - маленькая, смешная, с глазами цвета майского неба. Всё это было как сон. Но он был настоящим. Наконец-то весь этот ад закончился.

Уже завтра лето. Я чувствовала его в воздухе - тёплое, влажное, обещающее. Скоро я закрою сессию, сдам все эти бесконечные отчёты и уеду на море. Я, Арина и родители. Как раньше. Как в те времена, когда мы были детьми и ссорились только из-за того, кому достанется последний кусок пиццы.

Никита сделал Арине предложение. Я видела, как он стоял на коленях перед ней - такой же серьёзный, как всегда, но с дрожащими руками. Она смеялась и плакала одновременно. Их свадьбу они планируют через год. И это лучшее, что могло случиться.

Сейчас я нахожусь в университете, в библиотеке. Вокруг пахнет старой бумагой, пылью и тишиной. Я в ускоренном режиме доделываю отчёт по практике. Как всегда - всё в последний момент. Моя жизнь не изменилась бы, если бы я хоть раз сделала что-то заранее. Но, видимо, это часть моего очарования.

Я сижу за длинным деревянным столом, окружённая стопками книг и распечаток, и чувствую, как усталость начинает накатывать на меня. Глаза слипаются, но я заставляю себя продолжать. Ещё пара страниц. Ещё один график.

Вдруг моего плеча касается что-то тёплое. Я поворачиваю голову, ожидая увидеть кого-то из студентов, но никого не вижу. Странно. Я снова возвращаюсь к отчёту. И тут же чувствую этот взгляд.

Тимур сидит напротив меня, с наглой улыбкой, которая всегда заставляла моё сердце пропускать удар. Он смотрит на меня так, будто я - единственный человек в этой библиотеке. Будто он пришёл сюда только ради меня.

С этим всё тяжело. Он как бы рядом. Но и далеко. В какой-то момент я сказала ему, что мне плевать на прошлое. Я помню этот разговор, как сейчас. Мы сидели на кухне, пили кофе, и я сказала ему: «Твоё прошлое - это не ты». Он долго молчал. А потом - улыбнулся. Впервые за долгое время.

Никита рассказывал, что его отец замешан в каких-то тёмных делах. Именно поэтому Тимур порвал со мной. Но я же встречаюсь с Тимуром, а не с его отцом. Мне плевать, что у его отца есть тёмное прошлое. Мне плевать, что он боится, что я узнаю правду. Я знаю его. Настоящего. Того, кто прячет улыбку, когда думает, что я не вижу.

Тимур долго сторонился. Он боялся, что я уйду. Но в какой-то момент мы начали сталкиваться чаще. И вроде как мы начали заново узнавать друг друга.

Период букетно-конфетный. Самый сладкий, самый тёплый. Мы встречаемся в кафе, гуляем по вечернему городу, держимся за руки. Он приносит мне цветы, даже когда знает, что я не люблю их. Он говорит, что цветы - это его способ сказать «прости». Я говорю, что он может просто сказать это словами. Он смеётся.

В жизни действительно начало всё налаживаться. Писем нет. Звонков нет. Александра посадили. Сестра жива.

А с Тимуром всё будет хорошо. Я верю в это.

- Как успехи? - спросил он. Его взгляд, полный нежности, заставлял меня таять. Он выглядел как котёнок. Большой, лохматый, с этими своими карими глазами, которые смотрели на меня с таким обожанием, что у меня внутри всё переворачивалось.

- Всё супер. Почти закончила. Пойдём гулять? - спросила я, чувствуя, как улыбка сама собой появляется на моих губах.

- Прости, солнышко, - грустно произнёс он. Его голос был таким тёплым, что я почти забыла, о чём мы говорим.
- У меня сейчас дела в клубе. Скоро проверка.

И это было правдой. Недавно в его клубе случился ужасный погром. Кто-то разбил стёкла и перевернул столики. Полиция до сих пор не нашла виновных. И теперь к клубу Тимура постоянно ходят проверяющие. Он говорит, что это из-за конкурентов. Я говорю, что это из-за того, что у него слишком яркая вывеска. Он смеётся.

- Но я не против заглянуть к тебе на ужин, - подмигнул он мне, накрывая мою ладонь своей. Его пальцы были тёплыми, уверенными. Они переплелись с моими, и я почувствовала, как внутри меня разливается тепло.

Я смотрела на него. На его улыбку, на его глаза, на то, как свет падает на его лицо из высокого окна библиотеки. Я чувствовала, как внутри меня закипает что-то тёплое, что-то, что я так долго прятала.

- Приходи, - сказала я. И в этом слове было всё.

Он наклонился через стол. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Я чувствовала его дыхание - тёплое, родное. Его рука всё ещё держала мою. А потом он поцеловал меня.

Этот поцелуй был тихим. Медленным. В нём не было той отчаянной страсти, которая была в туалете клуба. В нём была нежность. Она была такой же тёплой, как лето, которое уже стояло на пороге. Я чувствовала, как его губы касаются моих, как его рука сжимает мою, как мир вокруг нас затихает.

Когда он отстранился, я смотрела на него. Он улыбался. И эта улыбка была самой искренней, которую я когда-либо видела.

- Я приду, - сказал он.
- Обязательно.

Он встал, отпуская мою руку. Я смотрела, как он уходит, как его широкая спина скрывается за дверью библиотеки. И чувствовала, как внутри меня разливается что-то тёплое. Что-то, что я не могла назвать.

Но я знала: это счастье.

₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊

У нас получается. Мы наконец-то движемся в правильном направлении.

Я собрала вещи и вышла из библиотеки. Воздух за дверью был тёплым - первым по-настоящему летним. Я вдохнула его полной грудью. Завтра у меня последний экзамен. Потом - море. Солнце. Песок. Арина рядом, родители рядом. И Тимур. Мой Тимур.

Мы так много прошли. Ссоры, обиды, расставания, ложь, примирения. Мы почти разбились, почти потеряли друг друга. Но мы выстояли. И теперь я знала: с ним всё будет хорошо. Я не знала, когда именно наши отношения перешли ту грань, за которой начинается «навсегда». Но я чувствовала её кожей. Я чувствовала, что в этой жизни, в этом бесконечном круговороте дней, я выбрала правильно.

Я шла по университетскому двору. Солнце слепило глаза, и я прикрыла их рукой, чувствуя, как лёгкий ветер играет с моими волосами. Я думала о том, как мы поедем на море. Как будем лежать на песке, держась за руки. Как он будет смеяться надо мной, когда я забуду намазаться солнцезащитным кремом. Как я буду ворчать, что он слишком много работает. Как это будет - наша новая жизнь. Я улыбнулась своим мыслям и пошла быстрее. Мне хотелось домой. Мне хотелось просто лежать на диване и чувствовать, как этот день медленно растворяется в сумерках.

Я шла по пешеходной дорожке, когда услышала шум мотора. Машина, чёрная, тонированная, с глухим урчанием, медленно подъехала к тротуару. Я не обратила на неё внимания. Мало ли машин в городе. Но она остановилась прямо передо мной. Стекло задней двери медленно опустилось, и из салона на меня посмотрели чужие, холодные глаза.

Мужчина. Лет пятидесяти. Седые волосы, аккуратно зачёсанные назад, дорогой костюм, идеально сидящий на его широких плечах. Он не улыбался. Он смотрел на меня так, будто изучал товар на витрине.

- Аида Кострова, - сказал он. Его голос был низким, уверенным, с лёгкой хрипотцой.
- Я хотел бы поговорить с тобой.

Я остановилась, чувствуя, как внутри меня закипает холодная настороженность. Я не знала этого человека. Но он знал моё имя. Это было странно. Это было неправильно.

- Я вас не знаю, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
- Извините, я спешу.

Я попыталась обойти машину, но из тени, словно материализовавшись из воздуха, передо мной выросла массивная фигура. Охранник. Огромный, широкоплечий, с лицом, не выражающим ни единой эмоции. Он не сказал ни слова. Он просто перегородил мне путь, и я остановилась, чувствуя, как внутри меня закипает злость.

- Что это значит? - спросила я, поворачиваясь к мужчине в машине.
- Я не собираюсь с вами разговаривать. Если вы сейчас же не уберете своего человека, я вызову полицию.

Мужчина слегка наклонил голову. На его губах появилась лёгкая, почти снисходительная улыбка.

- Ты можешь вызвать полицию, - спокойно сказал он.
- Но я не думаю, что тебе это поможет. И, поверь, ты захочешь услышать то, что я собираюсь тебе сказать.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри меня закипает смесь злости и страха. Я не знала его. Но в его голосе было что-то, что заставляло меня останавливаться. Что-то, что говорило мне: «Слушай».

Я сделала шаг назад, пытаясь сохранить дистанцию. Я смотрела на него, и внутри меня закипало тёмное предчувствие.

- Кто вы? - спросила я.

Мужчина не ответил. Он просто смотрел на меня, и в его взгляде было что-то такое, от чего у меня по коже пробежали мурашки. А потом я услышала его голос - низкий, спокойный, как у человека, который привык, что его слушают.

- Это касается Тимура.

Я замерла. Всё внутри меня остановилось. Я смотрела на него, и мир вокруг меня начал вращаться. Слова повисли в воздухе, как чёрная туча. Я чувствовала, как сердце колотится где-то в горле, как дыхание перехватывает.

- Что? - спросила я, и голос мой сорвался на шепот.

- Это касается Тимура, - повторил мужчина, и в его глазах мелькнула та самая холодная искра.
- Я думаю, тебе стоит сесть в машину. Это не займёт много времени. Но я обещаю: когда я закончу, ты больше никогда не будешь смотреть на него так, как смотришь сейчас.

Я повернулась, чтобы уйти. Охрана снова преградила мне путь. Мужчина смотрел на меня, и его улыбка стала шире.

- Ты можешь уйти, - сказал он.
- Но когда ты вернёшься домой, ты будешь жалеть, что не осталась. Потому что завтра ты узнаешь это из других источников. И тогда всё станет сложнее. Для тебя. И для Тимура.

₊˚ ‿︵‿︵‿︵୨୧ · · ♡ · · ୨୧‿︵‿︵‿︵ ˚₊

Звонок в дверь. Я медленно подхожу, чувствуя, как сердце начинает биться чуть быстрее, хотя я знаю, кто там стоит. Я смотрю в глазок, но даже если бы я не смотрела, я узнала бы эти шаги, это дыхание, этот ритм, который стал моим.

Я открываю дверь. Тимур стоит на пороге, слегка запыхавшийся, с растрепанными волосами и той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивается. На нём простая футболка и джинсы, и он выглядит так, будто только что бежал марафон, чтобы успеть ко мне.

- Бежал со всех ног, - говорит он, и в его голосе слышится та самая лёгкая, чуть сбившаяся хрипотца, которую я обожаю.

Я улыбаюсь, глядя на него, и чувствую, как внутри меня разливается то самое тёплое чувство, которое я так долго прятала за масками и колкими фразами.

- Я не успела ничего приготовить, извини, - поджимаю я губы, чувствуя, как на моих плечах оседает вина.

- Без проблем, закажем, - говорит он, доставая телефон и проходя в квартиру. Он не ждёт приглашения - он уже дома.

Мы заказываем пиццу. Две. Одну с пепперони - для него, вторую с грибами - для меня. Мы сидим на полу в гостиной, подложив под себя подушки, и смотрим какой-то старый фильм, который я не помню, потому что всё моё внимание приковано к нему. Он смеётся над глупыми шутками, и я смеюсь вместе с ним, потому что его смех заразителен, как лучший наркотик. Он ест руками, не стесняясь, и я ловлю себя на мысли, что именно за это я его и люблю. За то, что он не пытается быть идеальным. Он просто есть.

Вечер тянется медленно, как густой мёд. Мы разговариваем обо всём и ни о чём. О том, что у меня завтра последний экзамен, о том, что у него сегодня в клубе был какой-то странный посетитель, который заказал самый дорогой коньяк и ничего не выпил. Мы смеёмся над этим, строим теории, кто это мог быть. Я говорю, что это, наверное, шпион из конкурирующего клуба. Он говорит, что я слишком много смотрю шпионских фильмов. Я говорю, что он просто не понимает тонкого искусства шпионажа. Он закатывает глаза.

Пицца заканчивается. Мы убираем коробки, и я чувствую, как вечер начинает менять свою тональность. Свет в комнате становится мягче, тишина - гуще. Мы стоим у окна, глядя на ночной город. Огни мерцают вдали, и я чувствую его присутствие за своей спиной. Он подходит ближе, и я чувствую его дыхание на своей шее. Его руки обнимают меня за талию, и я прижимаюсь к нему, чувствуя, как его тепло проникает сквозь мою одежду.

- Знаешь, - говорит он, и его голос становится тише, почти интимным.
- Я раньше смотрел на этот город и думал, что он никогда не станет моим. Что я никогда не найду здесь того, кто сделает его настоящим.

Я молчу. Я чувствую, как его руки сжимаются на моей талии.

- А потом ты ворвалась в мою жизнь, - продолжает он, и я слышу, как его голос дрожит.
- Ты даже не представляешь, что ты сделала со мной. Ты разбила все мои стены, всю мою броню, все мои планы. И теперь, когда я смотрю на этот город, я вижу только тебя.

Я поворачиваюсь к нему. Я хочу что-то сказать, но слова застревают в горле. Он смотрит на меня. Его глаза горят. Я чувствую, как он отпускает мою талию, как он делает шаг назад.

И он опускается на одно колено.

Мир замирает. Всё исчезает. Остаётся только он. Он смотрит на меня снизу вверх, и в его глазах нет привычной наглой самоуверенности. Только любовь. Только страх. Только надежда. Он протягивает руку, и я вижу маленькую бархатную коробочку. Она открыта. Внутри - кольцо. Оно переливается в свете ночных огней, но я смотрю только на него.

- Аида, - говорит он, и голос его дрожит.
- Ты - единственное, что я никогда не хотел потерять. Я знаю, мы прошли через ад, но я не жалею ни о чём. Потому что каждое мгновение боли привело меня к этому моменту. К тебе.

Я чувствую, как по моим щекам текут слёзы. Я не сдерживаю их. Я смотрю на него, на этого мужчину, который когда-то был для меня просто наглым соседом. На этого мужчину, который разбил моё сердце и собрал его заново. На этого мужчину, который всегда возвращался.

- Я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, что нас ждёт. Но я знаю одно: я хочу, чтобы ты была рядом. Всегда. Чтобы каждое утро начиналось с твоего смеха. Чтобы каждый вечер заканчивался твоим теплом.

Он смотрит на меня. В его взгляде - вся его душа.

- Аида, ты выйдешь за меня?

Я смотрю на него. На его руки. На его глаза. На этот город за его спиной, который когда-то был чужим, а теперь стал моим. И я чувствую, как внутри меня закипает то самое чувство, которое я так долго боялась признать.

- Да, - говорю я, и мой голос срывается на хрип.
- Да, я выйду за тебя.

Он не дышит. Секунда. Две. А потом он поднимается и притягивает меня к себе. Его поцелуй - самый сладкий, самый тёплый из всех, что были. Я чувствую, как он надевает кольцо на мой палец, и оно становится на место. Идеально. Как будто всегда было моим.

Когда он отстраняется, я смотрю на него. Он улыбается.

- Ты не пожалеешь, - говорит он.

Я знаю. Я никогда об этом не пожалею.