Глава 37
Утро наступило медленно и как-то непривычно тяжело.
Илья проснулся раньше будильника, но ещё несколько минут лежал, не двигаясь, глядя в потолок. Сон будто не дал отдыха — только на время притупил мысли, которые теперь снова возвращались, тихо, но настойчиво. Кулон, видимо, недавно был зажат в его руке. Пальцы слегка онемели, и он медленно разжал их, глядя на тонкий след, который оставила цепочка.
Он провёл рукой по лицу, глубоко вдохнул и только после этого сел на кровати.
Дома уже начиналась обычная жизнь, и оставаться в комнате не было смысла. Он зашел на кухню, ожидая увидеть привычную утреннюю картину — спокойный разговор, завтрак, что-то нейтральное. Но уже с порога почувствовал, что что-то не так.
Мама стояла у стола, держа в руках телефон, и выглядела напряжённой. Не просто сосредоточенной, как перед тренировкой, а именно обеспокоенной — брови чуть сведены, взгляд задерживается на экране дольше обычного. Папа сидел рядом, опираясь локтями о стол, и говорил тихо, спокойно, как будто пытался её убедить в чём-то или хотя бы немного успокоить.
Илья замедлил шаг, прислушиваясь.
— ...это не конец для нее, — негромко сказал Роман. — Ты же понимаешь.
Татьяна только покачала головой, не отрывая взгляда от телефона.
— Понимаю, но... всё равно.
Илья подошёл ближе, остановился у стола и перевёл взгляд с одного родителя на другого.
— Что случилось? — спросил он, чувствуя, как внутри появляется лёгкое напряжение.
Родители переглянулись, будто решая, кто будет говорить.
Роман первым отвёл взгляд и тихо сказал:
— Расскажи ему.
Татьяна на секунду сжала губы, как будто собираясь с мыслями, потом всё-таки посмотрела на сына.
— Сегодня утром вышел список... — начала она спокойно, но в голосе всё равно чувствовалась тяжесть. — Кто поедет от США на чемпионат мира.
Илья нахмурился, не сразу понимая, к чему она ведёт.
— И?..
Татьяна на секунду замолчала, словно надеялась, что он сам догадается. Но потом всё же сказала прямо:
— Эмму не включили.
Слова прозвучали просто, без лишних эмоций, но смысл дошёл не сразу.
Илья моргнул, будто не до конца расслышал.
— В смысле... не включили?
Роман выпрямился чуть сильнее, вздохнул и уже сам продолжил:
— Федерация решила, что у неё недостаточно опыта для такого уровня. Даже несмотря на результаты, на сезон... на всё.
Илья молчал, глядя куда-то в сторону, пытаясь уложить это в голове. Он не знал, как на это правильно отреагировать.
— Да, — кивнула Татьяна. — Именно поэтому это и выглядит странно. Но у них своя логика. Они делают ставку на более «проверенных» спортсменок. Те, кто уже выступал на чемпионатах мира, у кого есть стабильный международный опыт.
Она чуть отвела взгляд, будто это решение ей самой было неприятно.
— Эмма сейчас... слишком новая для них. Слишком резкий взлёт. Они не уверены, что она справится с давлением такого старта.
Илья опустил взгляд. Он не мог понять, что именно чувствует. Просто вспомнил, как она каталась. Как шла к этим результатам. Сколько работала, сколько вытаскивала себя через ошибки, через давление, через всё.
И теперь — просто не едет. Потому что так решили.
Малинин медленно выдохнул.
— Она знает? — тихо спросил он.
— Думаю, да, — ответил Роман. — Такие вещи быстро доходят.
Татьяна поставила телефон на стол, но по её взгляду было видно — она всё ещё об этом думает.
— Ей сейчас будет тяжело, — добавила она чуть тише. — Надо будет на тренировке об этом поговорить.
Илья кивнул. Автоматически.
Вчера он обещал себе забыть об Эмме? Больше никогда не думать о ней и не читать связанные с ней новости?
Вчера он думал, что сможет отпустить.
Но сейчас опять стало очевидно — не сможет.
Илья сел завтракать и достал телефон. Он вспомнил 2022 год — как его самого не взяли на Олимпиаду, без объяснений, и как это выбило почву из-под ног.
Пальцы на секунду замерли, но потом он открыл диалог и написал Эмме:
Илья: Я знаю про Чемпионат Мира. Представляю, как это неприятно.
И почти сразу добавил, не думая и не понимая, зачем:
Илья: Если хочешь... можем встретиться. Просто поговорить.
------
Утро началось обычно. Слишком обычно для того, чем оно обернулось через несколько минут.
Эмма стояла перед зеркалом, собирая волосы в привычный тугой хвост, механически повторяя движения, доведённые до автоматизма. В голове не было ни одной чёткой мысли — только планы на тренировку, элементы, которые нужно отработать, и лёгкое волнение перед очередным днём на льду.
Телефон завибрировал где-то на тумбочке. Она сначала даже не обратила внимания, но потом всё же потянулась за ним — просто проверить.
Открыла уведомления и замерла.
Глаза пробежали по заголовку один раз.
Потом ещё раз.
Слова не сразу сложились в смысл. Сборная США на чемпионат мира — список утверждён.
И... её имени там не было.
Секунда.
Две.
Тишина.
Эмма продолжала смотреть в экран, не моргая, словно надеялась, что сейчас всё изменится. Что она просто неправильно прочитала. Что это ошибка. Что есть ещё один список. Обновление. Исправление.
Но ничего не менялось.
Ком подступил к горлу так резко, что стало трудно дышать. Она медленно опустилась на край кровати, не выпуская телефон из рук. В груди неприятно сжалось, и через мгновение в глазах уже стояла влага, размывая буквы на экране.
Это было... несправедливо. Она ведь... правда готовилась, работала. Выходила на лёд каждый день, даже когда не было сил. Верила, что у неё есть шанс.
А теперь — просто нет. Без объяснений. Без возможности что-то изменить.
Телефон снова завибрировал. Эмма вздрогнула, будто её выдернули из состояния, в котором она застряла. Пришло сообщение от Татьяны.
Татьяна: Доброе утро. Видела новости? Хочу поговорить с тобой об этом.
Эмма несколько секунд смотрела на текст, не зная, что ответить. Пальцы зависли над клавиатурой, но ни одно слово не складывалось.
Что тут вообще можно сказать?
Она просто заблокировала телефон, глубоко вдохнула, стараясь взять себя в руки, и медленно поднялась. Движения стали медленнее, тяжелее, но она всё равно продолжила собираться — как будто если остановится сейчас, то уже не сможет заставить себя выйти из дома.
Форма, куртка, сумка. Всё как обычно. Только внутри — совсем не так.
Когда она вышла на улицу, воздух показался холоднее, чем обычно. Она сделала несколько шагов, не особо понимая, куда идёт, просто следуя привычному маршруту.
И в этот момент телефон снова завибрировал. Эмма остановилась. На экране высветилось имя.
Илья.
Сердце на секунду сбилось. Она смотрела на уведомление, не открывая его сразу. Пальцы чуть дрогнули, когда она всё-таки нажала.
Илья: Я знаю про Чемпионат Мира...
Илья: Если хочешь, можем встретиться...
Эмма резко выдохнула, даже не заметив этого. В груди что-то болезненно сжалось. Мысли тут же начали путаться.
Слишком много всего сразу — новости, слова Малинина на интервью, месяцы молчания. Потом Сэм, эти фотографии, слухи, сплетни о ее личной жизни.
А теперь — это сообщение.
Эмма закрыла глаза на секунду, пытаясь понять, что чувствует.
Злость? Обида? Боль?
Где-то глубже было другое. Желание услышать его. Понять, разобраться во всем, что случилось с ними. Ведь столько всего осталось недосказанным.
Эмма медленно открыла глаза. Посмотрела на экран и, почти не давая себе времени передумать, набрала короткий ответ:
Эмма: Хорошо. Когда встретимся?
И только после этого почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Она не знала, правильно ли поступила. Но выбор был сделан.