Глава 28
На своей тренировке, во время выступления мужчин в короткой программе, Эмма не удержалась и включила прямую трансляцию. Ее интересовал лишь один прокат — Ильи.
Когда на экране появилось его имя, а сам Илья выехал на лед, внутри что-то дрогнуло. Она не отрывала взгляда, следила за каждым движением. И когда он зашёл на четверной аксель — у неё непроизвольно сжались пальцы на борте.
Приземлил. Чисто.
Эмма выдохнула почти сразу, даже не заметив этого.
А потом — каскад. Четверной лутц — тройной тулуп.
И снова — чисто.
Она поймала себя на том, что улыбается. По-настоящему.
И улыбалась она до самого финала. Когда музыка закончилась не было ни обиды, ни злости. Только радость.
Он справился.
У него получилось.
Она не ждала выставленных баллов — нужно было собираться на ледовую арену, так как сразу после мужчин начинали выступать женщины.
Эмма захватила свою сумку и пулей вылетела из спортивного центра. Сердце начинало биться все сильнее, а волнение постепенно сковывало руки и ноги.
Она должна была выступать третьей с конца, поэтому ожидание своего проката было томительным. Моар следила за выступлением каждой соперницы, а когда вышли девушки из сильной разминки, на Эмму напала настоящая паника.
Татьяна Малинина была рядом и пыталась разговаривать с ученицей, чтобы хоть как-то успокоить ее. Но это помогало ненадолго.
Наконец подошла её очередь — её прокат.
Эмма стояла у выхода на лёд и чувствовала, как внутри снова поднимается напряжение. Слишком много мыслей. Слишком много ожиданий. Она сама их создала, сама поставила себе планку.
Четверной лутц в начале. Тройной аксель во второй половине.
Чистый прокат — и можно бороться за первое место. Она знала это и не позволяла себе думать о другом.
Но нервы подвели...
Первые секунды программы прошли почти автоматически. Движения, позиции, контроль.
А потом — заход на четверной лутц. Она сделала всё правильно, приземление получилось, но с недокрутом. Эмма сразу поняла, что эта ошибка лишит ее баллов. И это сразу ударило по психологической подготовке.
Как трещина, которая появляется в самом начале и дальше уже не даёт расслабиться.
Она продолжила катание, но мыслями возвращалась к лутцу. Все элементы получались чистыми, но давались с огромным усилием.
Эмма чувствовала усталость. Как будто потеряла что-то важное в самом начале.
А потом — аксель во второй половине. Ключевой момент.
Она знала, что должна сделать его. Обязана.
В какой-то момент показалось, что все мысли отключились и теперь она полностью сосредоточена на ближайшем прыжке. Как вдруг вернулось воспоминание об ошибке на первом четверном лутце.
Заход на аксель.
Толчок.
И ошибка.
Резкая. Жёсткая.
Падение.
Лёд больно ударил по телу.
Внутри всё будто оборвалось.
Эмма быстро поднялась и продолжила, хотя в голове теперь был полный хаос. Больше ошибок не было, она удачно завершила свою программу.
Но уже понимала — первого места не будет. И это ее очень сильно расстроило.
------
Произвольная программа у женщин закончилась.
Эмма сидела в раздевалке, опустив голову и медленно стягивая шнурки с коньков, будто это было единственное, что сейчас имело значение.
Вокруг кто-то говорил, кто-то смеялся, кто-то уже обсуждал прокаты, но для неё всё это звучало приглушённо, словно за стеной. В голове всё ещё крутилась музыка. Не полностью — отрывками. Вместе с ощущениями, с движениями. С теми самыми моментами, которые она уже не могла изменить.
Девушка закрыла руками лицо, глубоко вдохнула. Внутри было тяжело.
Не из-за результата — второе место на первом серьезном старте было отличным.
Но Эмма понимала, что она могла сделать лучше.
Телефон завибрировал. Она посмотрела на экран.
Сэм: Ты была невероятна. Это уровень. Горжусь тобой ❤️
Эмма задержала взгляд на сообщении на секунду. И заблокировала телефон, без ответа.
Сейчас ей это было не нужно.
------
Награждение прошло для Эммы как будто в лёгком тумане. Музыка звучала громче, чем обычно, аплодисменты казались слишком плотными, а собственное имя — непривычно далёким, словно его произнесли не про неё.
Она вышла на лёд вместе с другими призёрами, заняла своё место. Её пригласили на вторую ступень пьедестала..
Серебряная медаль оказалась холодной, почти ледяной. Она была тяжёлая., настоящая.
Но в мыслях до сих пор было понимание — она могла лучше.
Эмма стояла с медалью и смотрела вперёд, стараясь удержать спокойное выражение лица. Камеры щёлкали, кто-то что-то кричал с трибун, вспышки мелькали одна за другой. Она улыбалась — правильно, вовремя, как нужно. Кивала, когда к ней обращались, благодарила, когда поздравляли.
Но всё это происходило будто на автомате.
Когда к ней подошли журналисты, она отвечала так же спокойно и сдержанно, не позволяя эмоциям прорваться наружу.
— Хороший результат, но есть над чем работать, — сказала она ровно, глядя в камеру.
— Буду готовиться дальше.
— Это только начало.
Фразы звучали привычно, выверенно, почти как заученные. И, возможно, в них была правда. Но в них не было её настоящего состояния.
Потому что на большее сейчас просто не было сил.
------
В отель Эмма вернулась уже поздно вечером.
Усталость накрыла её резко, почти физически. Ноги казались тяжёлыми, плечи — напряжёнными. День оказался длиннее, чем она ожидала, и эмоционально — тяжелее, чем любой тренировочный.
Коридор был тихим, почти пустым. Лёгкий свет ламп ложился на ковёр, приглушая шаги. Эмма шла медленно, не торопясь, как будто давала себе ещё немного времени перед тем, как остаться наедине с собой и своими мыслями. Она почти не смотрела по сторонам.
Пока не услышала:
— Привет.
Голос был знакомый настолько, что она узнала его раньше, чем успела осознать.
Эмма остановилась на долю секунды и только потом подняла глаза.
Илья стоял чуть в стороне.
Спокойный, как всегда внешне, но в его взгляде было что-то осторожное. Неуверенность, которую он явно пытался скрыть. Как будто сам не до конца понимал, имеет ли право сейчас к ней подойти.
— Привет, — тихо ответила она.
Повисла пауза.
— Поздравляю, — наконец сказал Малинин. — Второе место — это сильно.
Эмма едва заметно кивнула, сжимая ремешок сумки в пальцах.
— Спасибо... Ты тоже круто откатался.
Он нахмурился почти незаметно, словно не сразу понял, о чём она говорит.
— Ты... смотрела?
Вопрос прозвучал тихо, но в нём было что-то настоящее. Не формальное. Не обязательное. Эмма на секунду замялась.
— Да, — ответила она, отводя взгляд на мгновение. — Во время своей тренировки включила трансляцию...
И в этот момент что-то в его взгляде изменилось. Очень слабо, но ощутимо. Будто между ними на секунду исчезла дистанция, которую они так старательно держали.
— Я рад, что ты смотрела, — тихо сказал он.
Фраза прозвучала просто, без лишнего пафоса. В ней было что-то настоящее. Не обязательное. Не для вежливости. Скорее — то, что он не собирался говорить, но всё-таки сказал.
Илья как будто хотел добавить что-то ещё. Слова уже почти появились — но он остановился.
— Спокойной ночи, — сказал он тише.
— Спокойной, — ответила девушка почти сразу.
Она не стала ждать. Развернулась первой и пошла к своему номеру. Дверь открылась, закрылась.
И Эмма исчезла за ней.
Она прислонилась спиной к двери, как только оказалась в номере.
На секунду закрыла глаза.
Тишина накрыла её сразу — после долгого дня, после шума арены, после короткого, но слишком значимого разговора.
Внутри было странное чувство. Тёплое и одновременно болезненное.
Ей было хорошо от того, что они с Ильей поговорили. Что это не было напряжённо, не было холодно. Что он сказал что-то... искреннее.
И именно это делало всё сложнее. Потому что этого оказалось мало и она хотела опять с ним общаться. Опять его обнимать, видеть его улыбку.
Но ведь он выбрал карьеру. Для него этот короткий разговор наверняка не имел никакого смысла.
Эмма медленно выдохнула и оттолкнулась от двери, стараясь стереть нахлынувшие чувства.