Глава 27
Эмма с Татьяной сидели в зоне кисс энд край. Девушка нервничала и старалась уловить смысл того, что только что появилось на табло. Таблица с результатами короткой программы светилась над ареной, имена выстроились в привычный порядок, и её фамилия оказалась на третьем месте.
Это был неплохой результат. Эмма медленно стянула перчатки, чувствуя, как пальцы всё ещё слегка дрожат. Вокруг уже обсуждали прокаты, переговаривались, кто-то улыбался, кто-то хмурился, но для неё всё это звучало приглушённо, будто через воду.
Татьяна давала комментарии про весь прокат и, в том числе, про ошибку на тройном акселе. Эмма и сама понимала, в чем была проблема, но все равно внимательно слушала тренера.
Она выдохнула чуть глубже. Сердце постепенно успокаивалось. Девушка поймала себя на том, что ищет взглядом Илью. Не специально, а скорее по привычке.
И почти сразу нашла его на трибунах.
Он стоял неподвижно, не спеша уходить, и смотрел вниз — на лёд, а потом на неё. Эмма задержала взгляд всего на секунду. Слишком долго, чтобы быть случайностью. И всё равно — недостаточно, чтобы что-то изменить.
Она отвернулась и почти сразу заставила себя вернуться в реальность.
Третье место было не итогом.
А только точкой, от которой всё могло начаться заново — уже завтра, в произвольной программе.
Когда Эмма и Татьяна проходили по коридорам ледовой арены, их поймали журналисты. Сначала были слышны отдельные голоса — быстрые, перекрывающие друг друга. Потом вспышки камер. Потом плотное кольцо из людей, которое сдвинулось ближе, будто у них было общее решение не отпускать её слишком быстро.
Эмма даже не сразу поняла, что именно происходит.
До этого вечера она была «новичком из ниоткуда». Если о ней и говорили, то только как о «девушке Малинина». А сейчас её имя уже звучало рядом с лидерами этапа, и это внезапное внимание ощущалось почти нереально — слишком быстро, слишком резко.
— Эмма, сюда, пожалуйста!
— Скажите, вы ожидали такой результат на первом крупном старте?
— Как вы оцениваете своё выступление?
— Это ваш первый сезон на таком уровне, вы чувствуете давление?
Вопросы накатывали один за другим, не давая ей паузы. Камеры были направлены прямо на неё, и от этого становилось чуть сложнее дышать. Эмма прижала сумку ближе к себе, стараясь сохранять спокойное выражение лица.
— Это только короткая программа, — наконец сказала она, стараясь говорить ровно. — Завтра будет произвольная, поэтому я пока ни о чём не думаю.
Ответ был осторожный, привычный, почти автоматический. Но журналистов это не остановило.
— Вы уже сейчас в тройке лидеров, это серьёзный результат для дебютного сезона на таких стартах!
— Вы считаете, что можете бороться за медали?
— Как вы оцениваете конкуренцию?
Эмма кивала, стараясь не терять контроль над выражением лица. Она отвечала коротко, без лишних деталей, будто держала дистанцию между собой и этим шумом вокруг.
И почти неизбежно — вопрос, который повис в воздухе чуть дольше остальных.
— Эмма, скажите, пожалуйста, вы сейчас продолжаете тренироваться с Ильёй Малининым? Между вами сохраняются дружеские отношения?
На секунду вокруг будто стало тише.
Имя прозвучало слишком знакомо.
Эмма не сразу ответила. Взгляд журналистов стал чуть внимательнее, камеры чуть ближе. Все ждали реакции.
Она медленно выдохнула.
И вместо ответа чуть поправила ремешок сумки на плече.
— Сейчас для меня главное — соревнования, — спокойно сказала она.
Пауза.
Журналистам этого было недостаточно. Но Татьяна взяла ученицу под руку и отвела в сторону.
Кто-то попытался задать уточняющий вопрос, но Эмма даже не обернулась, давая понять, что интервью закончено. Не резко. Не грубо. Просто — закрыто.
Они прошла дальше по коридору, оставляя за спиной голоса и вспышки камер.
И только когда шум начал стихать, Эмма позволила себе чуть глубже вдохнуть.
Имя Ильи всё ещё звучало где-то внутри.
------
Утро следующего дня ощущалось иначе.
Если вчера всё было про первые впечатления, про «вход» в соревнование, то сегодня воздух стал тяжелее. Напряжение чувствовалось буквально во всём — в голосах тренеров, в резкости движений спортсменов, в тишине перед прокатами.
Эмма была на тренировке на льду в другом спортивном центре, находящимся недалеко от главной ледовой арены.
Ранняя разминка перед произвольной программой проходила в полупустой арене, без лишнего шума. Она двигалась сосредоточенно, почти механически, будто собирала себя заново после вчерашнего дня. В голове не было ни Ильи, ни интервью, ни вопросов журналистов.
Только программа.
Только элементы.
Только задача не развалиться.
------
В это же время Илья находился в подтрибунном помещении ледовой арены.
Короткая программа у мужчин уже началась и он готовился к выходу, привычно отрезая все лишние мысли. Но сегодня это получалось хуже.
Где-то на заднем плане постоянно мелькала мысль: Эмма не здесь.
Не на трибунах.
Даже не где-то рядом, чтобы можно было случайно поймать взгляд.
Он понимал почему — сразу после короткой программы мужчин сегодня была произвольная программа женщин. Для неё сегодня был главный прокат.
Она должна быть сосредоточена. Должна думать о себе. И всё равно...
Это задело, но надо было переключиться на свою программу.
Илья вышел на лёд, музыка началась.
Прокат был собранный. Резкий. Малинин будто бы пытался заглушить все лишние эмоции скоростью и точностью.
Первый элемент — четверной аксель.
Он не стал тянуть. Зашёл сразу. Оттолкнулся мощно, уверенно. Вращение — быстрое, чистое. Приземление — чёткое, с контролем.
Аплодисменты поднялись почти мгновенно, но Илья не слышал их и уже шёл дальше. Вся программа держалась на высоком темпе. Без пауз, без «провалов».
Каждое движение было выверено. Каждый элемент — под контролем.
Следующие прыжки в каскаде — четверной лутц, тройной тулуп.
Приземление как обычно — стабильное. Переход между прыжками— без заминки. Связка выполнена.
Малинин докатал программу до конца так же, как начал — жёстко и точно.
Резкая остановка и финальная поза.
Громкие, уверенные аплодисменты зрителей.
Оценки не заставили себя ждать. Конечно — первое место. Илья коротко кивнул, принимая результат без лишних эмоций. Всё было так, как должно.
У выхода с арены Илью поймали журналисты, как и Эмму вчера.
— Илья, поздравляем! Очень мощный прокат. Как вы сами его оцениваете?
Он провёл рукой по волосам, возвращая привычное спокойствие.
— В целом нормально, — сказал он. — Есть моменты, которые можно улучшить, но база получилась.
— Четверной аксель сегодня выглядел очень уверенно. Планируете ли вы оставлять его в программе на постоянной основе?
— Определенно, да.
— На что сейчас делаете больший акцент — на технику или на компоненты?
— Сейчас важно держать баланс. Без компонентов техника не работает на максимум. Поэтому работаем над всем.
Вопросы шли быстро. Пока не прозвучал тот самый.
— Сегодня также выступает Эмма Моар. Вы продолжаете тренироваться в одной команде. Поддерживаете ли вы сейчас общение?
Пауза. Короткая, но ощутимая.
Илья на секунду отвёл взгляд. Как будто проверяя что-то внутри, и только потом снова посмотрел на журналиста.
— Мы стали намного меньше общаться, — спокойно сказал он. — Сейчас каждый сосредоточен на своей карьере.
Пауза.
— У каждого из нас свои задачи.
Ответ прозвучал ровно. Без эмоций. Без лишних деталей.
Журналист кивнули разговор пошёл дальше. А Илья задержался в этом моменте. Его слова были правильными, логичными.
Но ощущение внутри осталось тем же: тихим и тяжёлым.