Пульс Тишины

                                    Аттела

Я захлопнула дверь своей комнаты с такой силой, что хрустальные подвески на люстре испуганно звякнули. Спина встретилась с холодным деревом двери, и я медленно сползла по ней вниз, обхватив колени дрожащими руками.
Сердце колотилось в горле, как пойманная птица, выстукивая одно-единственное имя, которое я поклялась стереть из своей памяти.
Конрад.

В комнате пахло ванильными свечами и старыми книгами — моим личным убежищем, куда он не имел права входить. Но сегодня он вошёл. Не физически, нет. Он ворвался в мои мысли, пропахший стамбульским дождём, табаком и той невыносимой, властной усталостью, которая пугала меня больше, чем его гнев.

— «Сестрёнка», — прошептала я в пустоту, и это слово обожгло губы, словно глоток кислоты. — Ненавижу тебя. Ненавижу.
Я закрыла глаза, и тьма под веками тут же услужливо перенесла меня назад. В то время, когда это чувство ещё не было ядом. Когда оно было сладким, тягучим предвкушением чего-то несбыточного.

Четыре года назад.
Сад поместья Дрейвенов.

Мне было четырнадцать. Мир казался огромным полотном, на котором я собиралась рисовать свою жизнь, полную света и музыки. Конрад уже тогда был тенью своего отца — холодным, расчетливым, пугающе красивым в своей безжалостности.
Был душный июльский вечер. Воздух замер, пропитанный ароматом цветущих лимонов. Я сидела в беседке, пытаясь сосредоточиться на учебнике истории, но мой взгляд постоянно соскальзывал на тренировочную площадку в глубине сада.

Там был он. Без пиджака, в одной белой рубашке с закатанными рукавами. Он отрабатывал удары на тяжелой груше. Глухие звуки ударов ритмично разрезали тишину. Пот блестел на его шее, а лицо было сосредоточенным, почти трансовым.

Я завороженно смотрела на него, не в силах отвести глаз. В нём была какая-то первобытная, темная сила. Он не просто тренировался — он уничтожал невидимого врага.Вдруг он остановился. Не оборачиваясь, он произнес своим низким, бархатным голосом, от которого у меня по позвоночнику пробежали мурашки:

— Долго будешь шпионить, Аттела? Учебник истории интереснее, если его открывать, а не просто держать на коленях.

Я вздрогнула, краснея до корней волос, и медленно вышла из тени беседки.
— Я не шпионила. Просто... здесь прохладнее.

Конрад обернулся. Его глаза, обычно холодные, как арктический лед, на мгновение вспыхнули чем-то странным, когда он окинул меня взглядом.

— Иди в дом, — бросил он, вытирая лицо полотенцем. — Скоро гроза. Воздух тяжелеет. Тебе здесь не место.

— Почему ты всегда меня прогоняешь? — внезапно для самой себя выпалила я. Моя храбрость была хрупкой, как стекло. — Я тебе мешаю?

Он подошел ближе. Настолько близко, что я почувствовала жар, исходящий от его тела, и запах мускуса. Он наклонился, заглядывая мне прямо в душу.

— Ты не мешаешь, малышка, — прошептал он, и его рука на мгновение коснулась моей щеки. Пальцы были шершавыми и горячими. — Ты просто слишком светлая. А в этом саду скоро станет слишком темно. Не хочу, чтобы ты привыкала к темноте. Это заразительно.
В тот вечер я не смогла уснуть. Я лежала в кровати, чувствуя на щеке фантомное прикосновение его пальцев, и понимала: я пропала. Я влюбилась в человека, который называл себя тьмой.

Настоящее время.

Я открыла глаза, возвращаясь в реальность. Прошло четыре года. Свет погас. Та нежная влюбленность переродилась в нечто уродливое, болезненное и острое, как бритва.
Теперь я знала, кто он. Конрад — это не просто «темнота». Это человек, который смотрит на людей как на цифры в контракте.

— Мерзавец, — я резко поднялась с пола и подошла к зеркалу.

Отражение пугало меня. Потухшие глаза, бледная кожа. Леон говорил правду — я увядала. Но не от горя, а от этой непрекращающейся борьбы внутри.
Я вспомнила наш сегодняшний разговор в библиотеке. Его ухмылку. Его дерзкие подколы. Как он смотрел на меня — сверху вниз, словно на надоедливое насекомое, которое он почему-то до сих пор не раздавил.

«Ты выглядишь побитым...» — мои собственные слова эхом отозвались в голове.

Зачем я это сказала? Зачем показала ему, что мне не всё равно? Я видела, как в его глазах на мгновение промелькнуло удовольствие. Ему нравится моя слабость. Ему нравится знать, что он всё еще имеет власть надо мной, даже когда я кричу о своей ненависти.

Я схватила со стола хрустальный флакон духов и замахнулась, чтобы швырнуть его в зеркало, но рука замерла в воздухе.

Вспомнился его голос: «Иди в свою комнату, сестренка».

Это слово было его щитом. Его способом напомнить мне о правилах. Он называет меня сестрой, чтобы самому не сойти с ума, или чтобы окончательно сломать меня?

— Я тебе не сестра, Конрад Ферро, — прошипела я своему отражению. — И никогда ей не буду. Ты — мой личный ад. Моя самая большая ошибка.

Я опустила руку с флаконом. Разбитое зеркало не принесет облегчения.

Я вышла на балкон. Ночной воздух Италии был пропитан солью и запахом приближающегося шторма. Где-то там, в этом городе, мой брат Леон сходит с ума от горя по Катрине. Где-то там Конрад плетет свои интриги, спасая или разрушая судьбы — я уже не знала точно.

Я знала только одно: его приезд разрушил мой хрупкий мир. Я снова начала чувствовать. И это чувство было похоже на раскаленное железо, приложенное к открытой ране.
Я ненавидела его за то, что он вернулся. Я ненавидела его за то, что он выглядел таким усталым, заставляя моё глупое сердце сжиматься от жалости. Но больше всего я ненавидела его за то, что, когда он смотрел на меня там, в библиотеке, мне хотелось только одного — чтобы он перестал притворяться моим братом и просто прижал меня к этой чертовой дубовой двери.

— Ты проиграешь, Конрад, — прошептала я в темноту. — На этот раз я не позволю тебе уйти победителем. Я выжгу тебя из своего сердца, даже если мне придется сжечь саму себя.

Я вернулась в комнату и села возле кровати, не раздеваясь. Сон не шел. Я прислушивалась к тишине дома, надеясь и боясь услышать звук его шагов в коридоре.

Когда я увидела Конрада тогда спустя недели нашего раставания я забыла как дышать я забыла что я делаю и кто я. Я знала что он не тот кто нужен мне, но мое серце уже было ранено тогда когда я увидела его.
Его зеленые глаза отдавали сбой в моем мозгу я хотела чтобы он был со мной, но он этого не хочет. Боль разливалась по моим венам как кровь. Я была именно такой должна быть дерзкой язвой я должна была делать вид что ненавижу его. Моя ненависть заключалась лишь в том что мы не вместе и он все портит.

Да! Я понимала что если Леон узнает будут ссоры будут разборки и возможно что то хуже. Сейчас мой брат тоже в такой ситуации он разрывается между роботой и чувствами, я понимала что он не думает ни о чем кроме Катрины. Его кошмары не проходят она только с нарастающей силой приходит к нему во снах в его сознания.

А сейчас я совершенно одна сижу возле кровати своей темной спальни. Слезы текли по моим щекам, Конрад ломал меня безшумно, он сам запрещает себе то что чувствует, но если есть чувства почему им противится?

Когда он был в Турции я тысяча раз хотела ему написать хотела узнать как он... я скучала даже за таким диалогом который был в коридоре, я видела в его глазах другую смесь, не отвращения не то что он твердит себе а то что он запирает в себе. Я выставляла все что как то привлекло его внимания и видела как он смотрел.
Почти каждый день он появлялся на моей странице в Instagram, последную публикацию с фотографией моря он лайкнул, цитата которая обозначала его внутрешний мир и то что происходило внутри каждого из нас когда мы виделись.
Множество раз я видела слово « печатает..» в нашем диалоге задержавая дыхания, но каждый раз он стирал свои смс, заставляя меня убирать блеск с своих глаз и выключить телефон.

В этом был весь он больной, бездушный робот который ненавидел все что двигалось внутри него, я прекрасно знала историю его жизни и семьи. Но разве можна так? Убить все живое в себе не оставив и частицу тепла?

Когда умер отец и брат, мама отреклась от нас говоря что это бизнес брата во всем виноват что его руки в крови а я копия отца на которую ей больно смотреть ведь она видела его.
И вот так она оставила нас одних, заставляя Леона повзрослеть еще больше чувствая большую ответственность надо мной. Он быстро вырос тогда а я погасла как огонек от внутрешней боли и слов матери которые крутились у меня в голове.
Я хотела мести я ненавидела каждого человека который заходил ко мне и когда то Конрад пообещал мне отомстить и только ему я поверила, только он вернул мой огонь.

Поднявши свои красные глаза я открыла екран телефона на часах уже вечер, дом все так же пустовал, поднявшись я открыла окно впуская воздух не желая выходить из комнаты.
Лилианна множество раз пыталась вывести меня из дома все это время, я знала что это послужило желания моего брата а не её собственное. Я думала что Лили моя единственная подруга ведь всю жизнь я так и не встретила искренную дружбу, была только выгода. Деньги, власть или же любовь к моему брату.
Недавно я узнала что Лили относится к категории: «мне нравится твой брат» .

Это не сделало мне больно наоборот убедило что дружбы нету.

Отец был мне опорой и всегда заменял всех, сейчас я одна. Леон работает чтобы обеспечить нас, брата нет, мама отреклась. Мне нету даже кому выговорить все что накопилось в душе.

И вот так за несколько часов до своего 18-летия я сижу и смотрю в окно думая о жизни.
За мой день рождения не помнил никто, брат забывал ведь у него робота теперь еще и Катрина. Нет, я не виню его, чувства делают человека неуязвим и слабым но мне было обидно, ведь он все что осталось у меня от семьи.
Конрад.. Я не знаю даже зачем ему помнить это. В прошлом году я отпраздновала и задула свечи на могиле отца и брата.. вместе с ними, но по приходу домой мне принесли черные розы и внутри одна белая. Букет был слишком огромный настолько что еле помещался в проход двери. Я незнала от кого он мог быть ведь никто не помнил за мой день рождения и целый день не подавали ввиду а внутри была лишь записка:

« Эта чернота роз - тьма внутри и вокруг меня и лишь белая роза, такая чистая и невинная освещает мне белый свет убирая всю черноту. Так будь такой же светлой и невинной как эта белая роза которую я дарю тебе, мой нежный ангел. С твоим днем.»

Ни подписи от кого ни признаний не было лишь эта записка которую я до сих пор храню. Открыв свое трюмо я достала ее и сжала на груди.

- С твоим 18- летием Аттела — Произнеся тихим шепотом в откртыое окно я снова прочитала эту записку поздравляя саму себя нею.

Вы спросите как же мой брат узнает сколько мне лет? Просто. Через месяц у него напоминания но вот только на месяц и неделю позже родился погибшиий брат а не я.
Обида жгла как внутри так и мои глаза но я не могла ничего сказать ведь он не виноват. Поэтому я так и хочу устроить всем праздник, я не хочу чтобы за низ забывали так как забывают обо мне.

Я резко обернулась услышав шорох за дверю который донисился из входной двери явно слыша мужские голоса. Вытерев слезы я закрыла окно и быстро легла в кровать так и не выпустив записку из рук.

Дверь тихо скрипнула и дорогой табак смешался с холодным воздухом который я пустила в свою комнату

Конрад.
Только он так пах.

Сперва он застыл в дверях явно осматривая все вокруг, а потом его взгляд направился на постель. Я быстро закрыла глаза стараясь унять тяжелые вдохи своей груди, быстрый пульс и биения моего серца. Он опустился возле меня поправлля мое одеяло и тут же остановился, он заметил записку, Боже прошу пусть он её не заберет нет..нет.. нет, это мой единственный подарок.

Но вопреки моим мысленным молитвам, он взял записку с моих рук и на минуту я не слышала себя, свое собственое серце. Он болезненно выдохнул и положил записку на стол вставая с кровати.
Он не спешил уходить, просто стоял давая сбой моему дыханию. Наклонившись к моему лицу он заправил прядь моих волос мне за ухо заставляя мое серце уйти вниз к ногам, еще днем он язвил мне и с такой ненавистью говорил а сейчас?
Что изменилось? Я слышала как яростно бьется его серце и просто ждала его слов хоть что то..

- С твоим совершенолетием моя маленькая — Прошептал мне на ухо Конрад и я почувствовала прикосновения губ на моей щеке.

Я не могла дышать я задыхалась от эмоций внутри меня, он поцеловал меня. Он поздравил меня с днем рождениям он помнил? Тепло внутри меня разлилось в груди, я специально дернулась подавая знак что я не крепко сплю желая чтобы он ушел ведь я не могу просто лежать.

— Спи Аттела самым крепким сном. - И с этими словами он ушел, я чувствовала его нежелания уходить как он сопротивлялся как он не желал закрывать эту дверь но он ушел.

Резко сев на кровати я перекручивала все моменты что только что произошли, мои уголки губ невольно поднялись и я как маленькая девочка легла спать думая о нас, о будущем с Конрадом и заснула крепким сном как он и желал.

Первые лучи осеннего утра заставляли открыть глаза, повернув голову на тумбочку я прочитала записку еще раз и улыбнулась.

Говорят людям нужно так мало для счастья и это правда, которую я потверждаю.

Встав с кровати я направилась в ванную которая находилась с другой стороны моей комнаты и каким же моим удивлениям было когда я увидела цветы огромный в несколько раз от предыдущего букет в корзине роз.

Они были интересные на их краях была чернота а внутри белоснежные розы и записка которую я тут же схватила и начала читать вслух:

«- Мой нежный и раненный ангел, ты даже не представляешь сколько света ты несешь в этот мир.. и в души, где давно жила лишь тьма.
Не давай этой черноте заполнить тебя, для есть только свет.
С твоим днем совершенолетия»

Слезы капнули на записку вызывая непроизвольную улыбку у меня на губах. Прочитав еще пару раз я сжала у себя на груди и глядя на розы тихо шепнула

- Спасибо тайный незнакомец — Розы пахли всежестью, ранним утром и теплом чувств.

Я стояла перед зеркалом в ванной, и капли прохладной воды стекали по моему лицу, смывая остатки сна и ночных слез. Но это были уже другие слезы. Впервые за долгое время я чувствовала, как внутри меня, на пепелище старой боли, прорастает что-то живое.
Восемнадцать.
Цифра, которая должна была пугать, сегодня казалась мне началом побега из собственной клетки.

Я тщательно нанесла на кожу легкий крем, ощущая каждое движение своих пальцев. Мои глаза больше не казались потухшими; в их глубине, за тонкой пеленой недавней грусти, вспыхнул тот самый огонек, который Конрад обещал вернуть. Чистя зубы и расчесывая свои длинные волосы, я ловила себя на мысли, что улыбаюсь своему отражению.

Вернувшись в комнату, я подошла к шкафу. Сегодня не было места черным худи или бесформенным вещам. Я достала платье, которое купила тайком несколько месяцев назад и ни разу не надевала. Белый шелк, который на свету отливал жемчугом. Оно идеально облегало талию прикрывая ягодицы и открывая мои ключицы и плечи. Тонкие бретельки казались почти невидимыми на моей коже. Обув легкие босоножки на небольшом каблуке, я обернулась к зеркалу.

Я выглядела именно так, как было написано в записке — как белая роза. Чистая, сияющая и... свободная.

Перед тем как выйти, я подошла к огромной корзине. Наклонившись, я зарылась лицом в прохладные бутоны. Запах был божественным: смесь утренней росы, дорогого парфюма и чего-то неуловимо мужского, что всегда ассоциировалось у меня с Конрадом. Я сделала глубокий вдох, наполняя легкие этим ароматом, словно он мог дать мне сил на весь предстоящий день.

— Спасибо, — еще раз прошептала я пустоте комнаты и, расправив плечи, направилась к выходу.

Спускаясь по лестнице, я чувствовала, как шелк платья ласкает мои ноги. Сердце забилось быстрее, когда я подошла к столовой. Голоса за дверью стихли. Я вошла. Свет из больших окон заливал комнату, подчеркивая каждую деталь. За столом сидели они. Леон, уткнувшийся в свой ноутбук, с чашкой остывшего кофе, и Конрад.

Конрад сидел, откинувшись на спинку стула, и крутил в пальцах серебряную ложку. Когда я вошла, он замер. Его взгляд, тяжелый и властный, медленно двинулся от моих туфель вверх по ногам, задержался на талии и, наконец, остановился на лице.
В его глазах — тех самых пронзительных зеленых глазах — вспыхнуло что-то настолько горячее и первобытное, что у меня перехватило дыхание. Это не был взгляд брата. Это был взгляд мужчины, который видит свою самую желанную и запретную цель.

— Доброе утро, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало.

Леон даже не поднял головы. Он лишь коротко кивнул, его пальцы продолжали лихорадочно стучать по клавишам.

— Угу, доброе, Аттела. Передай сахар, — бросил он, даже не взглянув на меня.

Обида привычно кольнула сердце, но я быстро подавила её. Сегодня я не позволю ему испортить мой день.
Я села за стол, прямо напротив Конрада.
Он продолжал молчать. Его взгляд был обжигающим. Он словно раздевал меня этим взглядом, проникая под шелк платья, под кожу, прямо в душу. В этом взгляде было всё: и то, как он стоял у моей кровати ночью, и то, как он касался моих волос, и вся та ложь, которой он пытался отгородиться от меня. Он тупо изучал меня, и я видела, как напряглась его челюсть. Казалось, он хочет что-то сказать — вскрикнуть, признаться, сорваться с места и сжать меня в объятиях — но его «внутренний робот» всё еще держал оборону.

— Ты сегодня... сияешь, — наконец произнес он. Его голос был низким, с хрипотцой, которая заставила мой пульс сойти с ума. — Тебе идет этот цвет.

— Спасибо, Конрад, — я смело встретила его взгляд, слегка приподняв подбородок. — Решила, что пора перестать прятаться в тени.

Он прищурился. В его глазах промелькнула искра азарта.

— Смелое заявление. Но помни, что на свету шипы видны гораздо лучше.

Я взяла чайник и начала наливать себе чай, чувствуя, как он следит за каждым моим движением. Его внимание было почти осязаемым, горячим, как пламя свечи.

— Леон, ты вообще видел, какой сегодня день? — спросила я, бросив взгляд на брата.

Леон на секунду замер, нахмурился, глядя в экран.
— Пятница. У нас встреча с логистами в два. Конрад, ты подготовил отчет по порту?

Конрад не ответил. Он продолжал смотреть на меня. Его губы чуть заметно дрогнули, словно в попытке улыбнуться или, наоборот, подавить стон. В его взгляде читалось нечто такое, от чего у меня по телу пошли мурашки — смесь дикого желания и глубокой, почти болезненной нежности.Он помнил.

— Отчет готов, Леон, — сухо ответил Конрад, не переводя взгляда с меня. — Но, возможно, сегодня стоит обсудить не только порты.

— Позже, — отрезал Леон, наконец закрывая ноутбук и вставая. — Я все еще не могу найти Катрину. Я еду в офис. Конрад, ты со мной?

Конрад медленно поднялся. Его рост и аура силы мгновенно заполнили пространство столовой. Он поправил пиджак, но прежде чем пойти за Леоном, он подошел к моему стулу. Наклонившись так низко, что я снова почувствовала его запах — тот самый, из корзины роз — он прошептал мне прямо на ухо, так, чтобы Леон не слышал:

— Тебе очень идет это платье, маленькая. Но не забывай — даже в восемнадцать лет в этом доме всё еще опасно играть с огнем.

Он задержал дыхание у моего виска на секунду дольше, чем позволяли приличия. Я видела, как его рука на мгновение сжалась в кулак, прежде чем он отстранился. В его глазах в этот момент отразилась целая буря несказанных признаний, борьба между долгом и тем, что разрывало его изнутри.

— Увидимся вечером, Аттела, — громче сказал он, и в его голосе снова появилась та холодная, властная сталь.

Они вышли, и дом снова погрузился в тишину. Но эта тишина больше не была гнетущей. Я сидела за столом, сжимая в руке салфетку, и чувствовала, как мои губы сами собой растягиваются в улыбке. Он помнит. Он смотрит на меня так, будто я — весь его мир. И пусть Леон забыл, пусть мама далеко — у меня есть этот тайный незнакомец, который целует меня в щеку, пока я сплю.
Сегодня мой день. И я чувствовала, что это только начало нашей настоящей истории.

Оставив пустую столовую позади, я набросила на плечи длинное кашемировое пальто цвета овсянки — оно мягким коконом скрыло моё праздничное платье, оставляя лишь предвкушение тайны. На ноги я одела замшевые ботинки на толстом каблуке: в Генуе осень вступала в свои права, рассыпая по мостовым холодную влагу и запах прелой листвы. Город жил своей суетливой жизнью, не подозревая, что внутри меня сегодня рождалась новая вселенная. Я шла по Виа Рома, слушая, как каблуки ботинок выбивают уверенный ритм по старой плитке. Ветер забирался под воротник, щекоча кожу, и я невольно улыбалась, вспоминая взгляд Конрада.

Я зашла в один из своих любимых концепт-сторов. Звон колокольчика над дверью возвестил о моем приходе, и ко мне тут же подплыла администратор — высокая женщина с идеально зализанным пучком и взглядом, который мгновенно оценил стоимость моего пальто.

— Синьорина Дрейвен! Какая честь видеть вас в этот пасмурный день, — защебетала она, складывая руки в умоляющем жесте. — У нас как раз поступила новая коллекция шелковых платков из Милана. Именно в вашей гамме.

— Добрый день, Паола, — я равнодушно скользнула взглядом по витринам. — Я ищу что-то... особенное. Может быть, парфюм? Что-то, что пахнет дождем и черными розами.

Женщина на секунду замешкалась, её профессиональная маска чуть дрогнула.

— О, у вас сегодня необычное настроение. Черные розы... Это звучит так... драматично. Позвольте, я покажу вам лимитированную линейку от одного нишевого дома. Они называют это «Аромат запретных мыслей».

Она поднесла к моему носу блоттер. Запах был тяжелым, мускусным, с острыми нотками табака. Моё сердце пропустило удар.
Так пахнет он.

— Слишком сложно, Паола, — я вернула бумажку, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Может быть, в другой раз. Сегодня я просто... гуляю.

— Конечно, синьорина. Мы всегда вам рады. Вам что-то упаковать в подарок? Может быть, для вашего брата или... синьора Конрада? — в её голосе промелькнуло любопытство, свойственное всем, кто знал нашу семью.

— Нет. Сегодня только для меня, — отрезала я и вышла на улицу, оставив Паолу гадать, почему «маленькая принцесса» сегодня выглядит такой колючей и одновременно сияющей.

Я дошла до набережной. Море сегодня было свинцовым, сердитым, оно с грохотом разбивало волны о бетонные пирсы, рассыпая соленые брызги. Я уселась на холодную скамью, поплотнее закутавшись в пальто. В голове крутились строчки из записки. «Тайный незнакомец»... Я закрыла глаза, подставляя лицо ледяному ветру. Кто мог это сделать? Леон? Нет, он забыл даже про мой завтрак. Мама? Она в своем мире самобичевания. Конрад... Всё указывало на него. Каждое слово в записке было пропитано его стилем — этой смесью власти, тьмы и странного, болезненного обожания. Но зачем тогда этот спектакль за столом? Зачем эта холодность и дерзость, если ночью он целовал мою щеку так, будто я была его единственным спасением?

«Он ломает меня», — подумала я, глядя на горизонт. — «Сначала дарит свет, а потом накрывает его своей ледяной ладонью».

Я достала телефон и, поддавшись импульсу, сфотографировала море — серое, мятежное, как моя душа. Выложила в историю, добавив фото того самого букета, который остался ждать меня в комнате. Подписала коротко: «Некоторые розы умеют дышать даже в темноте».

Я зашла в маленькое кафе «Корсо», заказала двойной эспрессо и села у окна, наблюдая за прохожими. Телефон в кармане вибрировал. Я думала, это Лилианна, но, взглянув на экран, почувствовала, как в животе завязался тугой узел.

Konrad_ f ответил на вашу историю.

Я задержала дыхание. Нажала на уведомление.

Конрад: «От кого цветы, мелкая? Нашла себе миланского пай-мальчика, который готов тратить папины деньги на гербарии?»

Я почувствовала, как щеки вспыхнули. Вот он — настоящий Конрад. Ревнивый, язвительный, невыносимый.

Я: «А что, Конрад, тебя это задевает? Миланские мальчики, в отличие от некоторых, знают, что такое вежливость и внимание. И розы у них пахнут искренностью, а не твоим вечным табаком».

Ответ прилетел мгновенно. Я видела статус «печатает...» и буквально слышала его тяжелое дыхание.

Конрад: «Искренность — это дешевое оправдание для тех, у кого нет яиц, чтобы заявить свои права на то, что им нравится. Надеюсь, твой "поклонник" знает, что за срывание редких цветов в этом саду можно лишиться рук».

Я закусила губу, чувствуя, как по телу разливается опасное тепло.

Я: «В этом саду уже давно нет хозяина, Конрад. Все слишком заняты своими "делами". Так что цветы берет тот, кто не боится шипов. Тебе ли не знать, что я уже не та маленькая девочка, которой можно приказывать?»

Конрад: «Ты всё та же маленькая язва, Аттела. Только теперь ты надела короткое платье и решила, что стала взрослой. Но запомни: в этом мире есть только два типа мужчин. Те, кто дарят тебе цветы, и те, кто владеют твоим дыханием. Не перепутай».

Я: «И к какому типу относишься ты, "братец"? К тем, кто молча курит в углу, глядя, как я ухожу с другими?»

Пауза затянулась на несколько минут. Я смотрела на экран, не в силах пошевелиться. Кофе остывал. Наконец пришло последнее сообщение, от которого у меня перехватило горло:

Конрад: «Я отношусь к тем, кто заставляет тебя надеть это пальто, чтобы никто, кроме меня, не видел, что под ним. Иди домой, Аттела. Дождь усиливается. И не забудь выбросить эти розы. Они воняют чужим враньем».

Я выключила телефон и спрятала его в сумку. Руки дрожали. Он лгал. Он лгал мне в лицо через экран, зная, что это ОН подарил эти цветы. Или... он просто издевался? Я посмотрела в окно. Дождь действительно начал колотить по стеклам с новой силой. Я встала, расплатилась и вышла на улицу. Я не собиралась выбрасывать розы. Теперь я была уверена в одном: этот вечер не закончится просто так. Конрад бросил мне вызов, и я собиралась его принять.

***
Как вам первая глава от лица Аттелы?)
Жду звёздочки и реакции в комментариях📚
Всех люблю, спасибо что вы рядом со мной🫂