Глава 18
Мелис
Год пролетел как один долгий, глубокий вдох после затяжного нырка под воду. Стамбул больше не казался мне враждебным лабиринтом из стекла и бетона. Теперь это был мой город. Город, который дал мне шанс, и город, который подарил мне Умута.
Я успешно закончила первый курс. Мои зачетки пестрили высшими баллами, а преподаватели пророчили мне большое будущее в адвокатуре. Здоровье, благодаря заботе Умута и врачей, восстановилось. Румянец на моих щеках стал постоянным, а не лихорадочным, и я больше не прижимала руку к боку от каждого резкого движения. Я работала в архиве, и эта тихая работа давала мне то самое спокойствие, о котором я мечтала в приюте.
Семья дяди Омера исчезла из моей жизни. Умут сдержал слово — после того визита они ни разу не посмели мне позвонить. Иногда, по субботам, я тайно приходила к школе Джана. Я смотрела издалека, как он бегает по двору с ребятами. Он выглядел крепким, здоровым, и каждый раз, видя его улыбку, я шептала себе: «Это стоило того. Моя жертва была не зря». Я простила их в своем сердце, не ради них, а ради себя, чтобы идти дальше налегке.
Умут закончил университет и теперь каждое утро надевал строгие костюмы, уходя в Холдинг своего отца. Он стал серьезнее, взрослее, но когда он возвращался вечером в мою маленькую уютную квартиру, он снова становился тем самым «Сары» — моим светлым мальчиком.
В тот вечер Стамбул был окрашен в невероятные оттенки золота и пурпура. Умут заехал за мной после работы и настоял на прогулке в районе Каракей.
— Нам нужно проветриться, Мелис. У меня была тяжелая неделя, — сказал он, но в его глазах плясали странные искры.
Мы шли по узким улочкам, пока перед нами не выросла величественная Галатская башня. Вокруг было много людей: туристы с камерами, уличные музыканты, играющие на гитарах, и запах жареных каштанов. Вечерний свет ложился на древние камни башни, делая её похожей на сказочный замок.
В какой-то момент Умут остановился прямо посреди площади. Музыка уличного скрипача неподалеку внезапно стала громче и нежнее. Люди вокруг начали замедляться, словно чувствуя, что сейчас произойдет что-то важное.
— Мелис, — Умут взял мои руки в свои. Его ладони чуть подрагивали, и это поразило меня больше всего — уверенный в себе Умут Йылдыз волновался. — Год назад я пообещал тебе, что ты больше никогда не будешь одна. Я пообещал стать твоей защитой. Но за этот год я понял одну вещь: это ты спасла меня. Ты дала смысл моей жизни, ты научила меня бороться и ценить каждый миг.
Он медленно опустился на одно колено прямо на брусчатку. Толпа вокруг ахнула, кто-то начал доставать телефоны, но для меня весь мир сузился до его лица. Умут достал маленькую коробочку, и в лучах закатного солнца вспыхнул чистейший бриллиант.
— Мелис Танери, ты — моё правосудие, моё солнце и мой единственный мир. Согласна ли ты стать моей женой? Согласна ли ты идти со мной до самого конца, в горе и в радости, пока Босфор не высохнет?
Слезы счастья застлали мне глаза. Я смотрела на него — на мужчину, который вытащил меня из тьмы и подарил мне крылья.
— Да! — выдохнула я так громко, что мой голос разнесся над площадью. — Тысячу раз да! В каждой из жизней — да! В каждом мире — только с тобой!
Умут вскочил, подхватил меня за талию и закружил, радостно смеясь. Люди вокруг взорвались аплодисментами и криками «Tebrikler!» (Поздравляем!). Мои рыжие волосы развевались на ветру, а мир вокруг превратился в карусель из огней и улыбок.
Когда первый восторг утих, мы направились в наше любимое маленькое кафе неподалеку. Мы сели за крошечный столик у окна с видом на подсвеченную башню.
— Два «Сан-Себастьяна» и две чашки турецкого чая, пожалуйста, — заказал Умут, не выпуская моей руки.
Мы сидели, наслаждаясь нежным вкусом чизкейка с обожженной корочкой и терпким, обжигающим чаем в армудах.
— Знаешь, — прошептала я, глядя на кольцо, сияющее на моем пальце. — Если бы мне восемь лет назад в той машине сказали, что я пройду через ад, чтобы попасть в этот рай... я бы не поверила.
— Ты заслужила каждый кусочек этого счастья, Мелис Йылдыз, — он произнес мою новую фамилию так уверенно, что у меня перехватило дыхание. — И поверь, это только начало нашей истории.