Глава 16
Умут
Я настоял на этом визите. Мелис сопротивлялась до последнего, уверяя, что «просто устала» и «само пройдет», но я видел, как она прижимает руку к боку каждый раз, когда думает, что я не смотрю. Я записал её к лучшему нефрологу в частную клинику моего отца. Здесь не было очередей и запаха безнадежности, только стерильная тишина и приглушенный свет.
Мелис сидела на краю кожаного кресла в приемной, вцепившись в лямки своего рюкзака. Её пальцы побелели.
— Умут, это очень дорого. Я не смогу вернуть тебе столько денег сразу, — прошептала она, оглядывая роскошный холл.
— Тише, — я накрыл её ладонь своей. — Мы договорились: это долг. Вернешь, когда станешь великим адвокатом. А сейчас мне нужно знать, что ты не угасаешь у меня на глазах.
Когда дверь кабинета открылась, доктор Селим, пожилой мужчина с добрыми, но очень проницательными глазами, пригласил нас войти. Я остался в коридоре, меряя его шагами. Минуты тянулись как часы. Я вспоминал тот уродливый шрам на её теле и то, как она описывала «сделку» с дядей. Гнев снова поднимался во мне, но я заставлял себя дышать ровно.
Мелис
В кабинете пахло антисептиком и дорогим парфюмом. Доктор долго изучал результаты анализов и УЗИ, которые я сделала час назад. Он хмурился, перелистывал бумаги, а потом снял очки и тяжело посмотрел на меня.
— Мелис, деточка... Кто делал тебе операцию? — его голос был тихим, но в нем слышался профессиональный гнев.
— В частной клинике, — я замялась. — Дядя договаривался. Сказали, что всё прошло успешно.
— Успешно для того, кто получил орган, — отрезал доктор Селим. — Но для донора... Твой шов зажил плохо, есть признаки хронического воспаления. Но самое страшное не это. У тебя серьезная анемия и критический дефицит витаминов. Ты работала после операции?
— Почти сразу, — я опустила глаза. — Через две недели я уже убирала в доме, а через месяц вышла на подработку.
Доктор ударил ладонью по столу.
— Это преступление! Тебе был нужен покой минимум полгода! Твоя оставшаяся почка работает на пределе сил, она не справляется с такой нагрузкой, стрессом и недосыпом. Если ты продолжишь в том же духе, через год тебе самой понадобится донор.
Мир вокруг меня пошатнулся. Я знала, что мне плохо, но не думала, что всё настолько серьезно.
— И что мне делать? — прошептала я.
— Режим, — отчеканил он. — Полноценное питание, специальные препараты и никакого тяжелого труда. Минимум восемь часов сна. Иначе последствия будут необратимыми.
Когда я вышла из кабинета, Умут мгновенно оказался рядом. Он заглянул мне в лицо и, кажется, всё понял без слов. Мы вышли на улицу, и я просто прислонилась к холодной стене здания.
— Он сказал, что я... я почти разрушила себя, Умут. Моя почка не справляется.
Умут замер. Я видела, как на его скулах заиграли желваки, а кулаки сжались так, что затрещали суставы.
— Эти люди... — прорычал он. — Твой дядя и его жена. Они не просто забрали твой орган, они планомерно убивали тебя всё это время.
Он резко повернулся ко мне и взял за плечи. Его взгляд был стальным.
— Слушай меня, Мелис. С этого дня никакой работы в кафе. Никаких «бесплатных недель» и ночных смен.
— Но как я буду платить за квартиру? За лекарства? — я попыталась возразить, но он перебил меня.
— Я найду выход. У моего отца в фирме есть вакансия в архиве, я уже говорил. Там можно сидеть, там тихо, и зарплата покроет всё. Ты будешь лечиться. Я лично буду следить за тем, чтобы ты ела три раза в день и спала. Ты поняла меня?
Я посмотрела в его глаза — в них была такая отчаянная любовь и решимость, что спорить было бесполезно. Да и сил на споры больше не осталось. Я просто кивнула, прижимаясь к его груди.
— Спасибо, Умут. Что бы я делала без тебя?
— Ты бы продолжала воевать, — тихо ответил он, целуя меня в висок. — Но теперь мы будем воевать вместе. И первым делом мы решим вопрос с твоим «дядей». Он должен ответить за то, что сотворил.
В этот момент я поняла: моя тихая жизнь закончилась. Начиналась настоящая битва, и на моей стороне теперь был самый сильный союзник в мире.