Пролог
Дождь в ту ночь не шептал, он кричал. Он бился о лобовое стекло нашей старой машины, превращая огни встречных фар в размытые золотые пятна. Мне было восемь, и я верила, что папины руки на руле — это самая надежная броня в мире.
— Мелис, не спи, мы почти дома, — обернулась мама. Её рыжие кудри выбились из-под платка, а на губах играла та самая мягкая улыбка, которую я буду пытаться вспомнить каждую ночь следующие девять лет.
А потом мир взорвался.
Визг металла о металл, звон лопающегося стекла, который впился в мои уши навсегда. Тьма навалилась мгновенно, тяжелая и холодная. Когда я открыла глаза, тишина была страшнее криков. Папа не шевелился. Мама больше не улыбалась. Мой плюшевый мишка лежал в луже бензина, перемешанного с дождевой водой.
В ту ночь я не просто потеряла родителей. Я потеряла право быть ребенком. Я еще не знала, что через несколько дней мои родственники назовут меня «лишним ртом», а родной дядя закроет перед моим носом дверь машины, увозящей меня в приют. Я не знала, что мой шрам на боку станет ценой за право называться «семьей».
Я была Мелис Танери — девочкой, чей солнечный пожар в волосах потух в придорожной канаве. И я еще не догадывалась, что спустя годы один «светлый мальчик» заставит это пламя разгореться вновь.