Глава 2
Дверь в её комнату больше не запирали. Дамиан сдержал слово: он дал ей «свободу» в стенах своего замка, зная, что за пределами ворот её ждет только смерть или позор. Скарлет, переодевшись в сухое (черное шелковое платье, которое облегало её фигуру как вторая кожа), решила, что не позволит страху запереть её в четырех стенах.
Она шла по широкому мраморному коридору, её шаги эхом отдавались от высоких сводов. Дом Дамиана был холодным, бездушным и вызывающе дорогим.
Когда она подошла к распахнутым дверям главной гостиной, до неё донеслись низкие мужские голоса. Скарлет замерла на мгновение, но тут же вскинула подбородок и вошла внутрь.
Дамиан сидел в глубоком кожаном кресле, закинув ногу на ногу. Перед ним на низком столике лежали какие-то документы. Рядом стоял Маркус — его правая рука, мужчина с суровым лицом и шрамом, пересекающим бровь. Маркус что-то негромко докладывал, но замолчал, как только тень Скарлет упала на ковер.
Дамиан медленно поднял взгляд. В его глазах вспыхнул знакомый огонек — смесь раздражения и странного, порочного интереса. Он ожидал увидеть её заплаканной или умоляющей о пощаде после ночного побега.
— Выспалась, Скарлет? — его голос прозвучал бархатисто и опасно. — Надеюсь, прогулка по саду пошла тебе на пользу.
Маркус смерил её холодным взглядом, проверяя, нет ли у неё в руках оружия.
Скарлет остановилась посреди комнаты. Она чувствовала, как внутри всё кипит от его самоуверенности. Она знала, что её отец сейчас, должно быть, мечется по городу, пытаясь достать деньги, чтобы выкупить её. Ради этого она была готова терпеть.
Она посмотрела прямо в глаза Дамиану — смело, почти вызывающе. А затем, не произнеся ни слова, медленно подняла руку и показала ему средний палец.
В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как капли дождя бьются о стекло. Маркус набрал в грудь воздуха, явно собираясь поставить девчонку на место, но
Дамиан лишь слегка приподнял бровь. Его губы дрогнули в подобии усмешки, которая не сулила ничего хорошего.
Скарлет, не дожидаясь реакции, резко развернулась и зашагала в сторону кухни. Она чувствовала их взгляды на своей спине, но не обернулась.
На кухне было пусто и стерильно. Она открыла огромный холодильник, достала пакет с апельсиновым соком и налила себе полный стакан. Руки всё еще немного подрагивали. Она сделала большой глоток, пытаясь унять пожар в груди.
«Ничего, папа скоро придет за мной», — прошептала она себе под нос.
Она не слышала, как за её спиной открылась дверь. Дамиан вошел бесшумно, как хищник. Он не стал приближаться, остановившись у кухонного острова.
— Сок помогает успокоить нервы? — спросил он, глядя, как она замерла со стаканом в руках. — Жаль, что он не поможет тебе принять правду.
— Уходи, Дамиан, — бросила она, не оборачиваясь. — Тебе мало того, что ты меня похитил? Хочешь еще поиздеваться?
— Похитил? — он издал короткий, сухой смешок. — Скарлет, ты до сих пор думаешь, что я ворвался в твой дом и забрал тебя силой? Твой отец сам привез мне ключи от твоей спальни. В обмен на чистый паспорт и частный рейс в Цюрих. Пока ты карабкалась по мокрым камням в саду, он уже пил шампань над Атлантикой. С твоими деньгами в кармане.
Скарлет медленно обернулась. Стакан сока замер у её губ.
— Ты лжешь, — выдохнула она, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Ты просто хочешь меня сломать.
— Зачем мне лгать собственности? — он сделал шаг к ней, его взгляд стал невыносимо тяжелым. — Хочешь проверить? Маркус уже подготовил распечатку банковских переводов и запись из аэропорта. Твой «герой»-отец продал тебя по очень выгодному курсу.
Слова Дамиана ударили наотмашь, сильнее, чем холодный дождь в саду. Скарлет замерла, стакан в её руке опасно наклонился, и несколько капель оранжевого сока упали на белоснежный мраморный пол, похожие на капли крови на снегу.
— Ты лжешь, — прошипела она, и её голос дрожал от зарождающейся бури. — Ты просто хочешь, чтобы я сдалась. Мой отец... он не мог...
— Твой отец сейчас на высоте десяти тысяч метров, Скарлет. И, поверь, он не вспоминает о тебе, потягивая свой «Крюг», — Дамиан сделал еще шаг, сокращая дистанцию до минимума. — Ты была его последним активом. И он его реализовал.
Скарлет не выдержала. Гнев, копившийся со вчерашнего вечера, взорвался. Она с силой швырнула стакан в раковину — звон битого стекла заполнил кухню — и бросилась на него.
Она не думала о последствиях. Её маленькие кулаки врезались в его грудь, твердую, как скала.
— Тварь! Лжец! — выкрикивала она, пытаясь достать до его лица, вцепиться ногтями в эту безупречную кожу. — Ты всё подстроил! Ты заставил его!
Дамиан даже не пошатнулся. Он перехватил её запястья одним резким движением, прижимая её руки к её же туловищу. Его хватка была стальной.
— Хватит! — рыкнул он, и в его глазах вспыхнул опасный, темный азарт. — Хочешь драться со мной? Ты проиграешь, Скарлет. Всегда.
Они стояли так близко, что она чувствовала запах его одеколона — сандал и сталь — и его горячее дыхание на своих губах.
Скарлет тяжело дышала, её глаза метали молнии. Она не отвела взгляд.
— Тогда убей меня, — выплюнула она прямо ему в лицо. — Потому что, если я останусь здесь, я превращу твою жизнь в гребаный ад. Ты купил не куклу, Дамиан. Ты купил себе проклятие.
Дамиан медленно разжал пальцы. На её тонких запястьях уже проступали красные пятна от его хватки.
— Посмотрим, — тихо произнес он, буравя её взглядом.
Скарлет резко оттолкнула его, едва не задев плечом, и, высоко подняв голову, зашагала прочь из кухни. Она не бежала — она уходила королевой, несмотря на то, что внутри всё выгорало дотла.
У двери на кухню, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, стоял Маркус. Он наблюдал за этой сценой с нескрываемым удовольствием. Когда Скарлет прошла мимо, едва не задев его, он даже не шелохнулся, лишь проводил её взглядом.
Как только её шаги стихли в коридоре, Маркус разразился коротким, хриплым смешком.
— Ну что, босс? — Маркус оттолкнулся от стены и подошел к Дамиану, который всё еще стоял у кухонного острова, глядя на разбитый стакан в раковине. — Поздравляю. Ты потратил миллионы на самый дорогой актив в своей жизни... и, кажется, купил себе огромную проблему на голову.
Маркус покачал головой, всё еще ухмыляясь.
— Эта девчонка тебя или пристрелит во сне, или сожжет этот дом вместе с нами. Она сумасшедшая.
Дамиан медленно повернулся к другу. Он провел рукой по рубашке, которую она помяла в порыве ярости, и на его губах появилась та самая кривая, «порочная» улыбка.
— Она не сумасшедшая, Маркус. Она живая. Впервые за долгое время мне не скучно.