Пролог
Особняк семьи Скарлетт. 02:45 ночи.
Дождь барабанил по панорамным окнам, заглушая тишину пустого дома. Скарлетт сидела в кабинете отца, в его массивном кожаном кресле. На столе лежала записка, написанная дрожащей рукой: «Прости, дочка. Я задолжал не тем людям. Беги».
Но она не побежала. Она знала, что от Дамиана не бегают. Она просто ждала, сжимая в ладони старый отцовский револьвер.
Снизу послышался глухой удар, затем звон разбитого стекла и тяжелые, размеренные шаги по мраморной лестнице. Скарлетт взвела курок. Дверь кабинета не просто открылась — её распахнули с такой силой, что позолоченные петли застонали.
В дверном проеме стоял высокий силуэт в черном пальто, с которого стекала вода. Свет молнии на мгновение озарил его лицо: холодные глаза цвета стали и жесткая линия губ. Дамиан.
— Твой отец — трус, Скарлетт, — его голос прозвучал как приговор. — Он бросил тебя здесь, как залог за свои грехи.
— Он бросил меня, потому что знал: я не побоюсь нажать на курок, — она вскинула пистолет, целясь ему прямо в сердце. Рука не дрожала.
Дамиан даже не замедлил шаг. Он шел прямо на дуло, игнорируя угрозу. Остановившись в миллиметре от стола, он оперся на него руками, нависая над ней.
— Пятьдесят миллионов евро, — негромко произнес он. — Столько стоит твоя жизнь сегодня. У тебя есть эти деньги?
— У меня есть шесть патронов, Дамиан. Тебе хватит одного.
Дамиан внезапно усмехнулся — той самой пугающей улыбкой, от которой у неё впервые перехватило дыхание. Он протянул руку и медленно, кончиками пальцев, отвел дуло пистолета в сторону.
— Ты не выстрелишь. Не потому, что боишься меня. А потому, что ты слишком умна, чтобы умирать в пустом доме из-за грехов старика.
Он обошел стол и рывком поднял её за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза.
— Твой отец думал, что отдает мне кусок недвижимости. Но я вижу здесь нечто поинтереснее. С сегодняшней ночи ты принадлежишь мне. Твой голос, твоя жизнь и каждый твой вдох — моя собственность, пока я не решу, что долг выплачен.
Скарлетт с вызовом посмотрела на него, несмотря на то, что её сердце впервые предательски ускорило ритм.
— Ты не сможешь меня сломать, Дамиан.
— О, я не собираюсь тебя ломать, — он наклонился к её уху, обжигая кожу холодным дыханием. — Я собираюсь сделать тебя частью своей империи. Собирайся. Твоя новая жизнь начинается сейчас.
Он развернулся и вышел, не оглядываясь, уверенный, что она пойдет за ним. И Скарлетт, бросив револьвер на стол, сделала свой первый шаг в ту самую бездну, которая девять лет спустя станет её раем.