Бесполезный

– Ну что, сыграем в кости? - неживой трактирщик проговорил монотонно, механически, прямо как бездушный робот.

– Вы уже пятый предлагающий за сегодня. Эх, а вот в висельника мне предложили сыграть всего два раза! – я глянул на Пьюр, что сидела за столом поодаль от стойки. Подгнивший официант, аккуратно подошедший к ней (насколько ему позволяла его пропащая мышечная система), подал сегодняшнее блюдо: кость в миске...

Демонесса подняла свои глаза на дурно пахнущего кельнера, тот слегка шатнулся, но в целом остался невозмутим. Затем она опустила их на эту жалкую посудину, которая, если присмотреться, определенно была предназначена для домашнего скота. Зомби осклабился своей ослепительной улыбкой в несколько зубов, невинно поглядывая своими белесыми очами на неё. Пьюр, в свою очередь, не изменилась в лице, из-за чего мертвецу совершенно было невдомёк, что с «блюдом дня» не так. Я не выдержал и рассмеялся, да аж так, что у моего оппонента все кости выпали из рук. Буквально.

Обретшая свободу нежить, проживающая в сём славном городишке, была до одури дружелюбная, но их манера общения, как у бездушных андроидов, постоянно приводила в хороший такой конфуз. Особенно добавляла жути их неестественная мимика на перекошенных лицах, однако сами слова неживых обитателей Моруса несли только добро и позитив, что, опять же, вызывало смешанные чувства. Не могу не отметить, что Пьюр своей культурой диалога мастерски вписывалась в местную атмосферу... Если, конечно, не считать данное недоразумение с поданным ей заказом, который явно не соответствовал как её вкусовым предпочтениям, так и видовой принадлежности в целом.

– Я бы предпочла более... живую еду, – наконец сказала моя спутница.

– О, искренне прошу прощения, – прокряхтел зомби, аки киборг в старых фильмах. – Сейчас же принесу что-нибудь посвежее!

Он удалился, резво перебирая своими ногами, сгибая их под странными углами, будто в отчаянной попытке маршировать с вывихнутыми лодыжками. А мы в свою очередь, после небольшого перекуса, что нам принесли чуть позже, наконец-таки поднялись на третий этаж гостиницы и отворили дверь в комнату, что мы сняли по приходу. Как обычно и бывает, на момент нашего прибытия эта комната была единственной свободной.

– Одна кровать... – я пролепетал, осматривая помещение. Воу-воу, что это за позабытое мной чувство? Да, это оно! Это юношеский пыл! Не стоит забывать свою природу! Только вот... – Погодите, а почему кровать каменная?!

И действительно, постель представляла из себя узкую вытянутую каменную плиту. Она почти не выделялась на фоне такого же каменного пола, за исключением... За исключением ничего! Это была просто каменная плита, в самом прямом смысле подобранных мной слов! Без подушки и одеяла! Без ничего!

– Будешь спать там, – отрезала Пьюр, показывая на широкую скамью в углу комнаты, которая была также вытесана из какой-то несчастной глыбы камня и отшлифована не менее несчастным мертвецом.

– Но...! – мой оценивающий взгляд бегал туда-сюда; на самом деле, по удобству два представленных варианта были практически идентичны, но ведь это было далеко не самым главным. – Да, быть может они одинаково непригодны для комфортного сна, но что насчёт тепла? Если мы будем лежать вместе...

– ... – Пьюр, пойдя чуть ближе ко мне, резко выбросила свою руку вперёд и коснулась моей шеи.

– Холодно! – я мигом содрогнулся и отшатнулся, сделав шаг назад.

– Я гораздо холоднее тебя, – она объясняла после наглядной демонстрации. – Температура моего тела ниже твоей и повышается только в бою или при схожей интенсивной физической активности.

– Ну мы могли бы... Кхм! – я промычал сквозь зубы, которые стиснул для того, чтобы по своей дурости не сказать чего-то, о чем сильно бы впоследствии пожалел. Собрав всю свою волю в кулак, я отступил во всех коннотациях этого слова. – Ну да ладно, неважно... Что будем делать дальше?

– Я ещё не хочу спать так сильно, так что можно прогуляться по городу, – Пьюр отчеканила и направилась к выходу. Но, перед тем как уйти, она обернулась. – Ты со мной?

– Ах, да-да, – Как же мне повезло, что Пьюр была достаточно терпелива, дабы выносить меня и мои перлы. Я оставил свои пожитки в комнате и запер за собой дверь, прихватив лишь горсть монет и верную булаву, оттенок которой всё больше и больше напоминал наступающий рассвет над бескрайнем поле ржи... Надо было избавить её от ржавчины поскорее, пока та совсем не окрасилась в цвет саванны, до ближайших прерий, где мог бы пригодиться такой раскрас, мне было ещё очень далеко,

Затхлый подземный город был на удивление притягателен в своём унынии, контрастирующим с неестественной живостью поселенцев (если, конечно, слово «живость» применимо к нежити). Было что-то эфемерное и неуловимое в витающей мистической атмосфере; в понурой готической архитектуре, что удивительным образом сочеталась с обрамлением стен пещер в виде солевых и кварцевых отложений; в общей ветхости и шаткости, хотя, казалось бы, всё было вытесано из мощных глыб и скал... Редкие кристаллы, висевшие высоко в пучинах тьмы над головой, отблёскивая, создавали иллюзию ночного неба с редкими звездами. Вид, который многие люди из моего мира могут лицезреть вживую хоть каждый день... Помню, как я с... Как я...

Как я... Что?

– Энн? – Пьюр отвлеклась от своей немногословной перепалки с горгульей, что хотела стащить её копьё. Дав каменной твари хорошую затрещину, такую, что у той все зубы раскрошились в пыль, демоница вновь глянула на меня. – Что с тобой?

– Я... Почему я не помню? – мне когда-то казался нереальным тот факт, что я забыл своё имя по прибытию в этот мир, но я всё же смог с этим свыкнуться... Но теперь... Я не могу вспомнить даже имена своих родственников и немногочисленных друзей! Как такое возможно? Это бессмыслица какая-то, как я мог забыть что-то вроде этого? От подобного мрачного осознания у меня пробежали мурашки по коже, а сердце пропустило пару ударов.

– Что не помнишь? – Пьюр беззлобно наседала.

– Имена, – я с безмолвной мольбой посмотрел на неё, пытаясь разузнать причину внезапной амнезии. – Ни свое, ни родственников, ни друзей, – ничьи из моего мира.

– Хм... – она призадумалась над чем-то, но затем слегка покачала головой. – Даже не знаю, чем тебе помочь. Должно быть ужасно, не могу такое и представить.

Мы оба погрузились в молчаливые думы, размышляя о своём, далёком, и никто не озвучивал свои переживания, всё-таки, для каждого из нас они были глубоко личными, тихими, не нуждающимися в упоминании...

– Хотел бы вернуться в свой мир? – Пьюр спросила меня наконец.

– Я скорее всего не смогу в любом случае... – я покачал головой. Меня там убили, как-никак, так что вряд ли получится каким-то магическим образом возродиться в своём мире, лишённом этой самой магии. И мне уж точно не хотелось очнуться в своём же гробу! – Поэтому терять свои воспоминания о родном мире так обидно, ведь новых я уже точно не обрету...

– Не могу не посочувствовать, – я впервые увидел эмоцию на её лице – едва уловимую тоску. Она ведь тоже вдали от своего дома, гонится за злодеем, посягнувшим на её племя, неудивительно, что она тоже скучает по родным и близким.

– Смотри-ка, там какие-то искатели приключений приволокли пса в квартал скелетов! – не будем о грустном, у меня ещё будет достаточно времени для саморефлексии, а вот желания и дальше портить настроение своему товарищу по несчастью у меня не было.

Хвала богам, в городе присутствовали и другие живые авантюристы, которые, правда, шарахались от нас как от прокаженных, только завидев. Я понимаю, рога у Пьюр и все дела, но быть главным объектом антипатии, находясь в окружении настоящих гниющих мертвецов... Это, как минимум, нехило так уязвляет.

...

...

– Вы только посмотрите на время! Пора закругляться, уважаемые! – единственный на много миль живой корчмарь воскликнул, зыркнув на свои карманные часы с пятнадцатью делениями на циферблате. Было уже за полночь.

Все посетители сего безусловно почтенного заведения начали возмущаться, к недовольным возгласам присоединились даже скелеты, что уже добрый час тщетно гоняли по кругу кружки пива. Тех не останавливало отсутствие рта и желудка, они запросто разместили меж своих тазовых костей дополнительные тары, в которые стекала бурда, по многу раз за вечер омывавшая их безбренные останки.

– Слыхала, Пьюр? – я поставил чашку с солёной минеральной водой на стол, невольно гадая, был ли здесь поблизости какой-нибудь подземный источник чистой воды, чтобы по-настоящему утолить жажду, которая естественным образом нахлынула после подобного напитка. – Нам пора...

Не знаю, как я проглядел этот момент... Возможно, когда я разглядывал замысловатые узлы, что завязывали в воздухе хвосты мышелюдов, или когда с недоумением наблюдал за работой скелета-горничной в соответствующем наряде... Но я проглядел тот момент, когда Пьюр умудрилась заснуть! Она мерно посапывала, совершенно позабыв о своей кружке эля.

У неё такое милое лицо, когда она спит! Хоть отголоски её серьёзной гримасы всё ещё имели место на нём. Тем не менее, сравнивая эти два выражения... Да это будто два разных человека! Ну, точнее, демона... И что мне с ней теперь делать?

– Юноша, вам пора, кхм, уходить, – корчмарь, небось, потратил весь свой годовой заряд вежливости на то, чтобы не приказать мне выметаться отсюда, – и не забудьте прихватить свою рогатую подругу, у меня тут не постоялый двор, тем более для ей подобных.

– Д-да, конечно, – Энн, что за тряска? У тебя уже была одна бессознательная девушка на плечах, чем же сей случай отличается от того? Тем, что она спит с тобой в одной комнате и в ближайшие несколько дней не придёт в сознание? Так, что это за мысли мне начали лезть в голову?! Я ведь адекватный человек! По крайней мере очень стараюсь им быть...

– Молодой человек, не знаю, какая там внутренняя борьба у вас сейчас протекает в голове, но не могли бы вы поспешить? – корчмарь терял терпение.

Со вздохом, я с горем пополам усадил Пьюр себе на спину. Тяжело! Броня и боевое снаряжение точно добавляют лишний десяток килограмм к моей и так не обделенной природой спутнице. И раз, и два, и три, и четыре, ручки ниже, ноги шире; ать-два, ать-два...

Наконец я дочапал до гостиницы, а точнее, костиницы «Пустая Черепушка» и кое-как поднялся на наш этаж. Дверь была открыта! Внутри как ни в чём не бывало подметала очередная скелет-горничная.

– Кто здесь? – она протрещала, подняв метлу перед собой.

– Мы сняли эту комнату, – я безропотно ответил.

– И как я пойму, что это точно вы? – горничная проскрипела, сунув палец в пустую глазницу в качестве аргумента.

– А как мы это докажем? – я резонно подметил.

– Ох, кажется, припоминаю, эту комнату снял один человек мужского пола и один демон женского, – я дёрнул бровью от такого клинического пояснения. – У демона должны быть рога!

– Хорошо... – сервис тут, конечно, был не ахти, но комната была уже оплачена, так что я положил Пьюр на спартанскую плиту-кровать (или на гротескную пародию на оную), а затем повернулся к горничной-скелету. – Вот, можете потрогать, рога у неё есть.

– Так... – скелет провела рукой по двум тёмно-фиолетовым рожкам Пьюр, а затем её рука скользнула ниже по... Что ж, мне лишь оставалось рассчитывать на то, что эта нежить была женского пола при жизни, иначе действия с её стороны могли быть расценены как крайне неподобающие...

– Может хватит? Всё-таки не перину взбиваете... – я надеялся, что костлявая поломойка не слишком преуспела в своём ощупывании Пьюр, благо мне хватило ума сразу не снимать с неё доспехи.

– Женщина, действительно. А вы... – её костяные ладони уже потянулись ко мне.

– Нет! Моего голоса должно быть достаточно! Не надо меня лапать! – я проворно отскочил.

– Хм... – скелет-горничная крепко призадумалась своей пустой головой. Ой, ну вот не надо, голос у меня давно сломался, не бас-профундо, конечно, но уж точно с женским не перепутать. – Хорошо, прошу прощения за беспокойство. Пожалуйста, постарайтесь не шуметь...

– Да что...! – я покачал головой. – Просто не донимайте нас, хорошо? И вообще, можете отдать мне вторые ключи от этой комнаты? Моя спутница будет спать ближайшие три дня, так что сюда никто не должен заходить. Ну, кроме меня, конечно же.

– ... – неживая служанка притихла. Почему они все ведут себя так, будто я здесь самый странный? – Не думаю, что смогу это позволить...

– А как насчёт золотого самородка? – сказал я, поместив на её дырявую ладонь камень, что валялся на полу. Видно схалтурила, раз он здесь остался после её «тщательной» уборки. Тем не менее это сработало, так что претензий у меня нет!

– Идёт, только верните его по истечению срока... – она спрятала камешек где-то в своей форме и отдала мне ключ. Я проводил её взглядом, когда та покидала комнату. Скелеты-горничные... Мне это ещё долго не выкинуть из головы...

Я с вздохом облегчения рухнул на скамью, забыв, что та тоже была из камня. Больно ударившись затылком, я вздохнул ещё громче. Блин, ну и условия проживания тут! Не удивительно, что берут всего один медяк за ночь, постыдились, видимо, набивать цену. Меня и самого к тому моменту тянуло в сон... Зырк, Пьюр всё также спокойно посапывала на твердой пастели.

Может...

Нет, не может! Возьми себя в руки, Энн, ты ведь выше этого! Она позволила тебе находиться с ней в одном помещении, будучи в своём самом уязвимом состоянии, в надежде на то, что ты за ней присмотришь! Как ты можешь думать о таком? Как тебе не стыдно?

Приблизившись, я постепенно стянул с неё самые твёрдые и крупные элементы доспеха, пока та не осталась лежать в обычной одежде, что была под ним. Я разместил её броню подле кровати, а саму Пьюр накрыл своим плащом, положив ей под голову свои перчатки в качестве импровизированной подушки. Я был бесконечно горд собой за подобное бескорыстное проявление заботы, но всё же сдержался от того, чтобы чмокнуть её в лобик.

Что ни день, так высокоморальный подвиг! Молодец, Энн! Твои родители гордились бы тобой! Спасибо, голос в голове, а теперь можно перестать говорить о себе в третьем лице в своём же сознании и прекратить вести пространные внутренние диспуты, это вряд ли являлось чертой вменяемого человека, да и в целом было как-то ненормально.

Дверь закрыта, ключи при мне, нужно было только забаррикадировать окно, дабы точно удостовериться в том, что нас никто не обнесет. После выполнения данного своего пожелания, я улегся на лавку...

Твёрдо... Не удобно... Холодно.... В принципе, я мог бы забрать свой плащ, которым окутал Пьюр... Нет, это как-то жалко с моей стороны, я же сам её и накрыл... Черт, как же трудно быть хорошим человеком снаружи, и плохим внутри, или наоборот; что ни день, так ментальный диссонанс!

Я снял с себя верхнюю одежду, надеясь использовать её как покрывало и подушку уже для самого себя. Подобным образом мне приходилось спать по пути в Морус... Но без плаща выходило совсем печально! И нестерпимо зябко! Тогда в пещерах хотя бы факел согревал, а тут лишь голый пол да стены! Клянусь, на горной породе спать было во много раз удобнее, чем здесь! Я буду жаловаться! То, что у большинства постояльцев не было нервных окончаний, ещё не означало, что можно никак не заботиться об их комфорте!

И тут мне в голову пришла наигениальнейшая идея! Я уложил скамью на бок, попутно защемив пальцы этим возмутительно тяжёлым элементом декора. Проклиная всё, на чем свет стоит, я передвигал такие же увесистые стулья, из-за чего, кажется, ещё и потянул спину. Лязг и треск стоял такой, что, казалось, против меня должны были ополчиться не только люди в соседних комнатах, но и вообще весь квартал, включая и разбуженную мной Пьюр, и нелюдей без ушей, и всех подземных тварей в пределах досягаемости создаваемого мной гула. Впрочем, моя рогатая спутница каким-то чудом не проснулась от сей душераздирающей какофонии грохота, а соседи даже не стали стучать по батареям! Последнее, конечно же, в переносном смысле: батарей тут, естественно, никаких не было, а как бы хотелось!

Водрузив стулья боком на поваленную скамью, я соорудил некое подобие то ли домика, то ли будки, то ли шалаша. Постелив под собой свой гардероб, я мог уже не переживать об одеяле: холодный бриз обдувал лишь мои ноги и голову, импровизированные стенки будки спасали остальные части тела. Гораздо лучше, смею заметить, чем студить вообще всё. Оставалось лишь надеяться, что вся эта конструкция не обвалится на меня ночью... Я не клаустрофоб, но соорудив такой архитектурный шедевр и решившись провести ночь в нём, в этом самопальном перевёрнутом саркофаге... Нервишки начинали шалить.

Но я никак не мог уснуть (кто бы мог подумать?). Я всё время вертелся, ворочался и переворачивался на неудобной лежанке; мне ни в какую не получалось сомкнуть свои очи, так что дрёма никак не наступала. Мой взгляд упал на левую руку: вся ладонь почернела и немного сморщилась, как и половина примыкающего к ней запястья. Ну и мерзость! Как бы то ни было, от неё, к моему величайшему удивлению, почти не пахло и я всё также мог ей исправно двигать. Тем не менее, чувствительность, а точнее отсутствие оной как таковой, слегка настораживала, но зато можно было не переживать, что рука затечет во сне. Во всем же следует находить плюсы, верно?

Отличное время для размышлений. Сколько я уже провёл в этом мире? Кажется, около шести месяцев... Учитывая, что здесь их всего восемь в году, а сам он состоит из четырёх сотен дней по тридцать часов каждый, то это был довольно-таки весомый срок! Если же переводить на время моей реальности, то бишь умножить на где-то полтора, получается что-то вроде одного года... Ничего себе! Конечно, в этот период входят и те праздные месяцы в замке Линея, однако, что там, что за его пределами, время пролетело уж слишком быстро! Кстати, где-то в этом месяце мне уже должно было стукнуть шестнадцать лет! Или в конце прошлого? Даже не знаю, как экстраполировать на местный календарь свой день рождения... Как перевести двадцатое июля на здешнее летоисчисление?! Июль-то тут был, только вот он состоял из пятидесяти дней, как и месяц до него!

Ладно, поставлю тогда на... на сорок второе июня! Ну а что? Никто ведь не запрещает так распоряжаться своим же днём рождения. Это ведь совсем другая реальность с иной временной шкалой! Или, может, стоит выбрать в качестве памятной даты день моего прибытия в этот мир? Но тогда это точно не будет сходиться с моим возрастом... Короче говоря, мне шестнадцать, день рождения – сорок второе июня! Черт, пропустил, получается... Ну да ладно, значит будет повод дожить до следующего!

Эх, а я ведь даже жизни в своём мире так и не увидел... А тут сразу попал в такую гущу событий... Спасение мира, да? Как будто я мог отказаться, жить-то хочется! Но все эти монстры, демоны, маги, проклятия, боги, убийцы... Просто какой-то сюр. Аттракцион безумия для неподготовленного мозга. Надеюсь, я смогу это вынести. Пока мне, благо, везло в моих приключениях. Довольно относительно, правда. Я уже успел нажить себе врагов, но и товарищи у меня появились, так что я, можно сказать, «ушёл в ноль». Всяко лучше, чем просто раствориться в вечном небытие после смерти. Остаётся лишь продолжать идти по пути авантюриста, становиться сильнее, опытнее, и, самое важное, надеяться на лучшее!

Когда в голову начали приходить глупые цитаты по типу: «У самурая нет цели, есть только путь», я понял, что начал засыпать. Сон – прекрасная отдушина в этом мире, в моём я почти не видел сновидений из-за небольшой длительности нахождения в кровати, а тут времени на ночной отдых хоть отбавляй. Наверное, это самое главное преимущество тридцатичасового дня. А ещё никаких тебе гаджетов, экранов, синего света... Конечно, немного не хватает интернета с его безграничным объёмом всяческого контента...

В голову сразу пришли мысли о чём-то похабном. Так, а ну брысь из моей головы, сейчас уж точно не до этого! Конечно, может быть, когда-нибудь, в далёком-далёком будущем, я здесь обзаведусь своей семьёй... Возможно, у меня будет жена эльфийка, которая спасёт мне жизнь, или зверолюдка-кошкодевочка, которая положит на меня глаз, а может и демон или какая-нибудь принцесса... Так, чего-то я перегнул. Тому, кто булавой не может гигантского паука толком прибить, даже на крестьянку надеяться не стоит. А может? Нет, не может, гаремы – зло, и точка. На этой последней внятной, твёрдой и чёткой мысли я уснул.

...

...

С добрым утром меня! Глядите-ка, меня даже не придавило. Ай да я, ай да молодец! Кости, правда ныли, просясь вылезти наружу, ну да ничего, всё, что нас не убивает, делает нас сильнее. Червячком я выполз из своего сооружения и проведал Пьюр... Спит. Дышит. Пульс есть. Замечательно! Ну-с, начнём же новый день!