часть 33
Ребята позвонили в дверь. На пороге стоял Артём — с кружкой в руках, в шортах и лёгкой футболке, спокойный как никогда. Кивнул, пропуская их внутрь, и вернулся на кухню, даже не вынимая руки из кармана.
Из коридора уже доносились громкие возгласы — это Оля кипятилась в комнате Егора.
— Ты что, серьёзно не сложил плавки? Там же пляж!
— Сложу, — спокойно отвечал Егор.
— Когда? Через час выезжаем!
— Успею.
Голоса перебивали друг друга, что-то падало, Оля причитала, а Егор что-то невозмутимо доказывал. Потом она переключилась на себя: «Где моя шляпа? Кто трогал мои сандалии?» — но Артём с кухни не реагировал, делая вид, что ничего не слышит.
Лина и Никита прошли по коридору и свернули в его комнату. Здесь было тихо.
Никита достал чемодан из шкафа и щёлкнул замками. Начал вытаскивать вещи с полок: лёгкие футболки, шорты, пару ярких рубашек. Лина села на корточки перед чемоданом и принялась аккуратно сворачивать и укладывать — чтобы поместилось побольше, чтобы ничего не помялось.
— Ты могла бы просто стоять и смотреть, — заметил Никита.
— Могу, — согласилась она, не прекращая складывать. — Но тогда ты положишь всё как попало, а потом будешь искать одну рубашку три дня.
— Раскрыл мой секрет, — усмехнулся он.
Она подняла на него глаза — серьёзные, внимательные — и вернулась к чемодану. Никита замер на секунду, глядя на неё: на её сосредоточенное лицо, на то, как она поправляла уголки одежды, как невесомо проводила по ткани, разглаживая складки. Ему вдруг стало немного грустно. Две недели — не так много, но сейчас, глядя на неё, ему казалось, что это целая вечность.
— Лин, — позвал он.
— М-м-м?
— Ты бы не хотела... — начал и замолчал. Передумал.
— Что? — она подняла голову.
— Ничего, — он покачал головой. — Потом скажу. Сразу, как вернусь.
Через несколько минут чемодан был упакован. Никита застегнул молнию, поставил его к двери и выпрямился.
— Всё?
— Всё, — ответила Лина, отряхивая колени.
Она подошла к нему, положила ладони ему на грудь и заглянула в глаза.
— Ты крем от загара взял?
— Нет.
— Дурак, — она улыбнулась. — Возьми. А то приедешь красный, как рак.
Никита рассмеялся, притянул её к себе и поцеловал в лоб.
— Буду звонить каждый день.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Они стояли друг напротив друга в тихой комнате, пока за стеной всё ещё суетилась Оля, пил чай Артём и собирал последние вещи Егор. А здесь было только их личное пространство — тихое, важное, прощальное.
— Иди уже, — сказала Лина, хотя сама не хотела его отпускать. — А то опоздаешь.
— Я быстро, — ответил Никита. — Две недели — не вечность.
— Для меня — вечность, — тихо сказала она.
Он посмотрел на неё, взял за подбородок, приподнял лицо и поцеловал — коротко, но так, чтобы она запомнила.
— Я тебя люблю, — сказал он, отстраняясь.
— Я тебя тоже, — ответила она.
Никита подхватил чемодан, и они вышли из комнаты — в шумный коридор, в суетливую прихожую, где их уже ждали. Через час они будут в аэропорту. А через две недели — снова здесь. И Лина будет ждать.
———
Наконец Лина и Оля встретились. Подруги обнялись прямо у двери — крепко, по-настоящему, будто прощались не на две недели, а на год. Оля что-то шепнула Лине на ухо, та кивнула, улыбнулась и взяла её за руку.
— Всё, девочки, хватит соплей, — раздался голос Артёма. — Мы самолёт пропустим.
Они начали спускаться вниз. В машине было тесно от чемоданов и рюкзаков. Егор сел за руль, Никита — на переднее пассажирское, а Оля, Лина и Артём разместились сзади, зажатые сумками и смехом. По дороге говорили о пустяках — о погоде, о том, кто что забыл, о том, кто у кого в телефоне какие приложения удалит за эти две недели. Лина почти не участвовала, только слушала и запоминала каждую секунду.
Аэропорт встретил их суетой, объявлениями по громкой связи и людьми, которые куда-то бежали. Ребята выгрузились, и Лина помогла донести вещи до входа.
Первой она обняла Олю. Долго, молча. Отстранилась, заглянула в глаза и просто сказала:
— Возвращайтесь живыми и загорелыми.
— Обязательно, — ответила Оля и, подмигнув, скрылась за стеклянными дверями.
Следующим был Егор. Он коротко обнял Лину, похлопал по спине.
Артём сначала пожал ей руку, а потом всё-таки обнял — по-братски, неловко, но искренне.
— Не скучай, — сказал он. — А если что — звони. Мы на связи.
Остался Никита. Он стоял в стороне, держа рюкзак за одно плечо, и смотрел на неё — так, будто хотел запомнить каждую чёрточку. Лина подошла сама, встала на цыпочки и поцеловала его в щёку.
— Всё, — сказала она. — Лети. А то Оля уже нервничает.
— Ты будешь скучать? — спросил он.
— Очень, — честно ответила она.
Никита обнял её, прижал к себе так крепко, что сердце ёкнуло, и прошептал в волосы:
— Я тоже. И уже скучаю.
Потом разжал руки, взял свой рюкзак и направился к стойке регистрации. Обернулся на полпути, махнул рукой — и скрылся за толпой.
Лина стояла несколько секунд, глядя на то место, где он только что был. Потом вздохнула, развернулась и вышла из здания.
На улице её ждала машина — та самая, на которой они только что приехали. Лина села за руль, завела двигатель и поехала в сторону квартиры ребят — оставить машину на их парковке, как договаривались.
Дорога была пустой. Она включила радио, но сразу выключила — не хотелось ни музыки, ни голосов. Только тишина. И мысли о том, как он сейчас проходит паспортный контроль, как ищет свой гейт, как улыбается, показывая билет. Она знала, что вечером он позвонит. И будет ждать этого звонка.
Когда она заехала на парковку, поставила машину на место и вышла. Проверила, закрыта ли, и ещё раз — на всякий случай. Потом вызвала такси и поехала домой. Там ждала работа. Клиенты, заказы, привычная суета. Но внутри уже поселилось что-то новое — лёгкая пустота, которую мог заполнить только его голос. И она знала, что дождётся. Обязательно.