Вне сцены

Такси наконец приехало — через тринадцать минут, как и  обещало. Лина влетела в салон, стуча зубами, и назвала адрес дрожащим голосом. Водитель покосился на неё, прибавил печку и ничего не спросил. Она всю дорогу смотрела в окно, но ничего не видела — только свои замёрзшие руки, которые никак не могли согреться.

Дома Лина скинула одежду прямо в прихожей, натянула тёплый халат и забралась под одеяло с кружкой горячего чая. Телефон лежал рядом — молчал. Она открыла диалог с Олей, хотела написать, что добралась, но передумала. Не хотелось объяснять, почему не поехала с ними.

Вместо этого она залезла в Instagram. Первым в ленте оказался свежий пост Оли — тёмное фото с концерта, подпись: «Этот год был безумным. Спасибо всем, кто был рядом». Лина машинально поставила лайк и пролистала дальше.

Никита не публиковал ничего уже несколько дней. Она и так это знала — проверяла его страницу чаще, чем хотела себе признаваться.

Чай закончился. Лина поставила пустую кружку на тумбочку, выключила свет и уставилась в потолок. В голове всё ещё крутился сегодняшний вечер: его растерянный взгляд, его руки на её талии, его «приходи на день рождения». Она снова и снова перебирала детали, пытаясь понять, что он хотел сказать на самом деле.

«А может, и правда просто день рождения», — подумала она, но сама в это не поверила.

За окном выл ветер, где-то внизу проехала машина. Лина закрыла глаза и провалилась в беспокойный сон, полный тёмных сцен, холодных лестниц и зелёных глаз, которые смотрели на неё из полумрака.

---

На следующий день она проснулась от звонка. Оля.

— Ты жива? — спросила подруга вместо приветствия. — Вчера замёрзла, наверное, как собака.

— Жива, — прохрипела Лина, глядя на часы. Полдень. Она проспала почти двенадцать часов.

— Никита вчера всю дорогу молчал, — сказала Оля после паузы. — Даже не шутил. Артём пытался его растормошить — бесполезно. Ты не знаешь, что с ним?

Лина помолчала. Знает. Но не могла сказать.

— Наверное, устал, — ответила она нейтрально.

— Наверное, — Оля недоверчиво протянула. — Ладно, я звоню по делу. Третьего января у Никиты день рождения. Он собирает всех в загородном доме. Ты в списке. Я пришлю адрес.

— Я помню, он говорил, — тихо сказала Лина.

— Говорил? — удивилась Оля. — Он вообще никому ещё не говорил. Я сама от него узнала только сегодня утром.

Лина снова замолчала. Значит, ей он сказал первым. Вчера. На той лестнице.

— Ладно, я приеду, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Отлично! — Оля обрадовалась. — Тогда я побежала. Не болей, одевайся теплее.

Она отключилась, а Лина осталась сидеть в кровати, глядя в одну точку. Третье января. Через пять дней. У неё было время подумать — над тем, что надеть, что подарить и, самое главное, что ответить, если он снова спросит. Или не спросит. Или спросит что-то совсем другое.

Она взяла телефон и открыла календарь. Поставила напоминание. И долго смотрела на дату, прежде чем наконец встать с постели.

---

Оставшиеся до третьего января дни пролетели как одно мгновение. Лина была занята работой — предновогодняя суета принесла много заказов, и она почти не вылезала из выездов. Но в перерывах между клиентами она думала о нём. О том, что подарить. О том, что сказать. О том, что надеть.

Она перебрала весь свой гардероб — три раза. В итоге остановилась на чёрной юбке длины макси и лёгкой блузке с длинным рукавом — элегантно, женственно и тепло. Сверху можно было накинуть пальто.

Подарок она выбрала с Олей — вместе ходили по магазинам. Оля предлагала купить дорогой парфюм или брендовую толстовку, но Лина остановилась на другом: пластинка с любимым альбомом Никиты, о котором он как-то обмолвился в разговоре, и небольшая, сделанная своими руками открытка. Оля назвала это «милым», но Лина не стала переделывать.

---

Третьего января Лина проснулась рано, хотя выезжать нужно было только к вечеру. Она долго собиралась, перекладывала вещи, снова проверяла подарок. Внутри всё дрожало от волнения — такого сильного, что она даже не смогла нормально позавтракать.

К пяти часам вечера она вышла из дома. Чёрная юбка струилась при ходьбе, блузка мягко облегала плечи. Такси везло её за город, в сторону большого коттеджного посёлка, где Никита снимал дом на несколько дней. За окном темнело, мелькали заснеженные поля и редкие фонари. Лина смотрела в окно и считала минуты.

Дом оказался большим, тёплым, с огромными окнами и настоящей печкой внутри. Внутри уже было шумно — слышались голоса, смех, музыка. Лина на секунду задержалась у двери, глубоко вздохнула и нажала на звонок.

Дверь открыл Егор.

— Лина, привет! — он улыбнулся и сразу пропустил её внутрь. — Проходи, раздевайся. Никита на кухне.

Она скинула пальто, повесила его в шкаф и направилась в сторону кухни. По пути её встретила Оля — выскочила из гостиной и налетела на подругу с объятиями.

— Лина! Наконец-то! — воскликнула она, крепко обнимая её. — Мы уж думали, ты не приедешь.

— Я обещала, — ответила Лина, улыбнувшись в ответ.

Оля отстранилась, внимательно оглядела её.

— Ты прекрасно выглядишь. Иди, Никита на кухне. Я пока пойду, гостей развлеку.

Она подмигнула и скрылась в гостиной. Лина выдохнула и двинулась дальше по коридору.

На кухне горел тёплый свет. Никита стоял у стола, и разливал что-то в бокалы — его чёрная рубашка, расстёгнутая сверху, волосы чуть взъерошены. Он не слышал, как она вошла.

Лина тихо подошла со спины, неслышно ступая по деревянному полу, и мягко закрыла ему глаза ладонями.

— Угадай кто, — сказала она шёпотом.

Никита замер на секунду. А потом его руки поднялись и накрыли её ладони — тёплые, большие, бережные.

— Лина, — сказал он, и в его голосе было столько тепла, что у неё внутри всё перевернулось.

Он убрал её ладони со своих глаз и повернулся. Увидел её — чёрная юбка, лёгкая блузка, светлые волосы, падающие на плечи. Его глаза загорелись.

— Ты пришла, — выдохнул он и, не говоря больше ни слова, подхватил её на руки, прижав к себе так крепко, что Лина охнула. Он закружил её, оторвав от пола, и она рассмеялась — от неожиданности, от радости, от того, что этот момент наконец наступил.

Никита опустил её на пол, но не отпустил. Его руки всё ещё лежали на её талии.

— С днём рождения, — сказала Лина, чуть запыхавшись.

— Спасибо, — ответил он тихо.

Она протянула ему подарок — аккуратно упакованный свёрток и маленький конверт с открыткой. Никита взял, посмотрел на неё с любопытством.

— Можно?

— Конечно.

Он открыл сначала конверт, прочитал открытку — что было там написано, Лина боялась даже вспоминать, потому что писала от души, не думая о последствиях. Никита прочитал, помолчал, потом аккуратно убрал открытку обратно.

Потом развернул пластинку.

— Откуда ты знаешь? — удивился он, рассматривая обложку.

— Ты сам рассказывал, — ответила Лина. — На студии, когда мы делали перерыв. Сказал, что это твой любимый альбом, а пластинки у тебя нет.

Никита снова посмотрел на неё — долго, внимательно, будто видел впервые.

— Ты запомнила, — сказал он не вопросом, а утверждением.

— Я многое запоминаю, — ответила Лина, отводя взгляд.

Никита поставил подарок на стол и снова обнял её — крепко, но мягко, прижимая к себе. А потом, не отпуская, наклонился и нежно поцеловал её в щёку. Губы были тёплыми, и этот поцелуй длился всего секунду, но Лине показалось — вечность.

— Спасибо, — повторил он, отстраняясь совсем чуть-чуть, чтобы заглянуть ей в глаза. — За подарок. За то, что пришла. За то, что ты есть.

Лина не знала, что ответить. Сердце колотилось где-то в горле, и она боялась, что он услышит этот стук.

Никита окинул её взглядом — длинную чёрную юбку, блузку, её смущённую улыбку.

— И знаешь что? — добавил он тихо. — Ты сегодня невероятно красивая. Я смотрел на тебя, когда ты заходила, и забыл, как дышать.

Лина почувствовала, как краска заливает щёки.

— Спасибо, — выдохнула она.

Они стояли так — близко, в тёплом свете кухни, и вокруг было шумно, но для них двоих время будто остановилось.

— Ладно, — сказал Никита, нехотя отпуская её. — Пойдём к гостям. А то они там без нас скучают.

Он взял её за руку — легко, естественно, будто делал это каждый день — и повёл в гостиную. Лина шла следом, чувствуя, как его пальцы переплетены с её, и улыбалась своим мыслям.